Главная проблема Билли Стабса

Achtung: Всю эту главу Том поднимает на Билли волшебную палочку. Ту, которую была дана ему от природы. — Гад, козлина, сволочь, деревяшка! — надрывался Билли, бившийся в руках врага. Он ударял связанными руками Реддла в грудь, бил его по плечам, а еще пинался. — Пусти! Пусти меня, говорю! — Не дергайся, — приказал Реддл, прижимая к себе пленника и мешая ему выскочить из душевой кабинки. — Иначе я свяжу тебе еще и ноги. Ты же не хочешь, чтобы тебя мыл я, Билли? Хорошему хозяину следует следить за здоровьем слуги. А мыться со связанными руками и ногами ты не сможешь. — Урод, — буркнул Билли, прекратив пинаться: ему как раз для полного счастья не хватало того, чтобы Реддл стал его подмывать. Так начинался их первый совместный поход в душ. Билли боялся находиться с Реддлом, а тем более мыться вместе с ним. Реддл еще во время ужина пялился на него так, будто хотел сожрать его на месте. Но хотя бы руки держал при себе. К сожалению, именно Реддл устанавливал правила на своей территории. А еще Реддл мог скрутить Билли без всякой магии. В этом Стабс снова убедился, когда между ним и Реддлом завязалась на кухне короткая драка. Реддл, гад, слишком быстро опомнился, после того, как Билли выплеснул ему в лицо стакан с водой, которой он полоскал горло после чистки зубов. Билли почти удалось сбить Реддла с ног и сбежать хоть куда-нибудь — под диван, конечно, залезть ему не удалось бы. Да из шкафа Реддл бы легко его вытащил. Может, Билли удалось добраться до окна. Оно было достаточно широким, чтобы выбраться из него на улицу. Скорее всего, Реддл жил в опасном месте. Но Билли бы предпочел попасться какой-нибудь хищной твари, чем снова быть изнасилованным. Впрочем, ему даже кухню покинуть не удалось. Реддл схватил его, и они оба повалились на пол, мутузя друг друга. Особенно усердствовал Билли, стараясь избить врага, отомстить ему за все унижения. Ему удалось двинуть кулаком Реддлу в глаз, почти удалось двинуть лбом в нос, а потом Реддл подмял его под себя и связал ему руки ремнем. Билли извивался под Реддлом, орал, кусался, ему удалось, кажется, прокусить Реддлу палец, а потом Реддл вырубил его ударом об пол. Очнулся Билли уже в душе, к счастью пока в одежде. Реддл заставил его очнуться, плеснув струей из волшебной палочки пленнику в лицо и Билли пришел в себя. — Я не буду сегодня мыться. Я чистый! — запротестовал Билли. — Я чистый, — повторил он с отчаянием в голосе, прижавшись к стенке душевой кабинки. Ему было очень страшно. Особенно когда Реддл начал неторопливо раздеваться. Билли затравленно наблюдал за его действиями. Ему стало еще страшнее, когда Реддл закончил раздеваться и аккуратно сложил вещи на стоявший в углу стул. Палочка тоже осталась лежать на стуле. Но Реддл и без палочки был мог с ним легко справиться. Том Реддл тоже был худощав, но в руках его и ногах чувствовалась сила. Плечи Реддла широкие, бедра узкие невольно притягивали взгляд. Реддл обладал не только красивым лицом с выразительными чертами, но и стройной, подтянутой фигурой. В отличие от Билли, Реддл никогда не выглядел слишком хрупким. Да и с мышечной массой ему повезло, а вот Билли так и не нарастил себе мышцы. Впрочем, он не особо старался. Он предпочитал оставаться гибким и быстрым, раз уж природа не наделила его достаточной физической силой. — Per favore, no — попросил Билли, когда Реддл принялся растягивать пуговицы на его (или одолженной ему) старой рубашке — руки ему Реддл уже успел развязать. Гордость отступила. Ее место занял страх. Но Билли из последних сил старался уже не разрыдаться, а не завыть от бессилия. Слезы уже текли по его щекам. Билли всегда старался быть сильным. Но у любой силы были пределы. Ему сегодня досталось. Кто знает, сколько ему еще придется терпеть. Реддл никогда не упустит случая поиздеваться над бывшим врагом. Сукин сын всегда был слишком злопамятным. Билли сжал голову в плечи. Закрыл глаза руками — так глупо, по-детски. Будто бы если не видеть кошмар, он исчезнет. — Тише, — неожиданно мягко произнес Том, отводя ладони пленника от его лица. — Я хочу видеть твое лицо. Не закрывай его. Том улыбался неожиданно дружелюбно. Не торжествующе, не насмешливо, а дружелюбно, даже ласково. Пожалуй, эта улыбка могла бы располагать к себе и притупить бдительность потенциальной жертвы, если бы Билли не знал, какой монстр за ней прячется. Он позволил Реддлу сделать то, что ему хотелось. Теперь его ладони оказались в ладонях Реддла, а Реддл мягко поглаживал подушечками пальцев ладони Билли, стараясь успокоить. Но успокоение эти действия пленнику не принесли, а вызвали лишь в нем раздражение и желание побольнее поддеть врага. — Как будет угодно, сэр, — съязвил Билли. Резким движением он выдернул свои руки из рук Реддла и слегка поклонился. — Не желаете ли снова трахнуть меня, сэр? Или мне лучше называть вас милорд, как ваши прихлебатели? — А ты никак не поумнеешь, Стабс, — протянул Том. — Задираешься, ведешь себя непочтительно, будто можешь себе это позволить. Так сильно любишь боль? — Том расстегнул молнию на брюках Билли, резко спустил брюки вниз вместе с трусами. — Если хочешь, я могу сделать тебе по-настоящему больно. — Ты и так постоянно делаешь мне больно, — воскликнул Билли, инстинктивно прикрывая промежность — то, что можно было прикрыть. Стабс чувствовал себя уязвим рядом с абсолютно голым Реддлом. На пах его он старался не смотреть, а вот Реддл с интересом изучал худощавое тело невольника. Билли сдавленно охнул, когда Реддл шлепнул его по рукам. Не сильно, но доходчиво. — Не прикрывайся, — властно сказал Реддл. — Я хочу тебе видеть. Вдобавок я уже успел тебя рассмотреть, — заметил он. — Иди сюда. — Пожалуйста, — пробормотал, пожалуй, даже, можно сказать, прошептал Билли. Он не знал, чего толком просил у Реддла. Просто хотел, чтобы этот бесконечный день оказался одним из кошмарных снов, которые последние два года снились ему особенно часто — сказывалось воздействие плена на психику. Билли стоял на месте не в силах пошевелиться, а тем более сделать шаг навстречу Реддлу. Он чувствовал себя лягушонком, которого поймал уж. Нет, не уж. Если бы Реддл был змеей, то определенно более опасной и крупной, чем простой уж. Может, удавом или питоном. А вот Билли всегда оставался лягушонком. Маленьким, глупым и самонадеянным лягушонком. — Лягушонок, — именно так называла его Зара в первое время их знакомства. Билли, конечно, сразу узнал, что Зара назвала его в честь Маугли — одного из ее любимых героев. Оборванный, взъерошенный мальчуган, пробравшийся в цирк — враждебное и опасное для непосвященных место, показался Заре похожим на маленького, потерявшегося в лесу человеческого детеныша, который забрел в волчье логово. Человеческий детеныш вырос. Стал сильным молодым мужчиной, победившим всех врагов. Билли никого не победил. Из него не вышло хорошего бойца. Он не поучаствовал ни в одной из битв, сразу попал в плен, когда сторонники Гриндевальда подло напали на беззащитных людей. Билли не мог ничего сделать, не мог предотвратить убийство дежурного персонала и пациентов больницы, где работал. Ему удалось спасти только Эми. Если удалось… Билли издал слабый стон — некоторые зоны на его теле обладали повышенной чувствительностью. Реддл продолжал исследовать новое приобретение, не церемонясь. Будущий Темный Лорд (или уже не будущий, Стабс точно не знал) напоминал мальчишку, дорвавшегося до дорогой и желанной игрушки. Билли напрягся, вытянулся, как струна, почувствовав, как его шлепнули по заднице. — Не трогай, — то ли попросил, то ли приказал Билли, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком жалко. — Тебе станет легче, когда ты привыкнешь ко мне и моему телу, — пообещал ему Том, игнорируя его слова. Реддл поглаживал и осторожно массировал пальцами соски пленника. — Я возьму тебя много раз. Очень вероятно, что прямо здесь. Я слишком скучал по нашей близости, — признался Том, зарываясь носом в волосы Билли, заставляя того резко дернуться, как от пощечины. — Но я не буду зверствовать, если ты меня не вынудишь, — снова пообещал Том, играя со светлыми волосами, пропуская их сквозь длинные изящные пальцы. — Также мне нужен подопытный для моих исследований. Ты поможешь мне улучшить в мои навыки в легилеменции. Теперь я могу практиковаться на тебе и проникать в твои воспоминания. Лишней боли всегда можно избежать, если ты будешь меня слушаться. — Почему ты так меня ненавидишь? — спросил Билли, намереваясь получить прямой и честный ответ на мучавший его вопрос. — Неужели я настолько сильно обидел тебя в приюте, что ты решил сломать мою жизнь? Реддл рассмеялся звонким, приятным смехом, словно бы Билли сказал ему что-то забавное. Закончив обнюхивать волосы пленника, Реддл развернул его спиной к себе и принялся потираться о задницу пленника пахом. Билли приглушенно пискнул, безуспешно попробовал вырваться — ему совершенно не нравилось ощущать прикосновение гениталий Реддла к ягодицам. — Ты, правда, считаешь, что я тебя ненавижу, глупыш? — удивленно спросил Том, голос его стал немного хриплым от возбуждения. — Нам нужно помыться, — напомнил Билли — совместная помывка в душе уже не казалась ему паршивой идеей — лучше было дать Реддлу себя потискать, чем принимать член Реддла в задницу или в рот, если ублюдку захочется еще сильнее его унизить новой порцией извращений. — Ты и так потратил на меня слишком много времени. — Почитать я сегодня успею, а других серьезных дел я пока не планировал, — объяснил пленнику Том. Билли выругался по-итальянски, ощутив прикосновение пальцев, смоченных слюной к заднему проходу, стал вырываться. Ему совсем поплохело, когда Реддл прижал его к стене своим телом. Пальцы осторожно массировали мышечное колечко, а один из них даже проскользнул внутрь. — И да, Билли, я тебя не ненавижу, — сообщил Том, совершая пальцем возвратно-поступательные движения. — Видишь ли, существуют хищники и жертвы. Маглы изначально слабее волшебников. Не скрою, я пытался подавить мое противоестественное влечение к тебе. К сожалению, у меня не вышло. Видимо, виновата дурная наследственность, — подвел итог Том. Билли вскрикнул больше от неожиданности, чем от боли, когда в его задницу проник еще один палец. — Моя мать влюбилась в магла, опоила его любовным зельем. Мой папаша бросил ее, когда узнал правду, — Том добавил третий палец, предварительно обильно смазав его слюной — растяжку следовало сделать хорошо. — Ты же от меня никуда не денешься. Жениться, разумеется, я на тебе не буду, но умный и способный слуга мне пригодится, — рассуждал Том, продолжая трахать Билли пальцами. — Ты, конечно, всего лишь магл, но, полагаю, в состоянии справиться с уборкой, готовкой и стиркой. Также ты будешь помогать мне расслабиться, когда нужно. Я же взамен беру тебя под мое покровительство и обещаю, что тебя больше никто не обидит. Я твой хозяин, поэтому подчиняться ты будешь только мне. А теперь прогнись, — велел Том, вытаскивая пальцы. — Тварь ебливая, — выругался Билли, когда Реддл заставил его наклониться вперед и отклячить задницу. Уже через несколько секунд Реддл начал аккуратно входить в Билли членом. *** — Больно, — пожаловался Билли, когда Том начал совершать первые движения. — Потерпи, скоро станет легче, — Том остановился, давая Билли возможность привыкнуть к проникновению и немного передохнуть — рвать задницу нового слуги не следовало, все расходы, связанные с лечением, легли бы на Тома, а он бы предпочел лишний раз сэкономить деньги и не травмировать слугу без необходимости. Вдобавок Том честно пообещал не зверствовать и стремился сдержать обещание. Правда, щадить кого-то было непривычно. Нет, ему приходилось, конечно, будучи старостой, сдерживаться и не наказывать нарушителей спокойствия так жестко, как иногда хотелось. Особенно если эти нарушители спокойствия учились на других факультетах. Но магла Том щадил впервые. С раннего детства Том охотно пользовался волшебной силой, данной ему при рождении, чтобы запугать всех обидчиков и жить спокойно. Да и в сознание маглов Том без позволения проникал — надо же ему было на ком-то тренироваться и оттачивать навыки владения легилеменцией. Убивать отца-магла, а заодно и его родителей, оказалось легко, не сложнее, чем прихлопнуть таракана. Убивающее заклятие действовало безотказно. Билли Том щадил, потому что не хотел тратить время на его восстановление. А с новой игрушкой Том пока не наигрался. Тискать малютку-магла Тому было приятно, особенно когда этот вредный поганец не кусался — не было у магловского мальчишки, прижатого лицом к стене, возможности кусаться. Трахать магловского мальчишку оказалось вдвойне приятнее. Тому нравился вид Билли и спереди, и сзади. Особенно Тому нравилась тощая и подтянутая задница Билли, в которую ему следовало войти уже давно. Именно Том должен был стать первым партнером Билли, а не рыжая, вульгарная шлюха-суккуб. — Расслабься, — выдохнул Том, снова начиная двигаться. — Ты делаешь себе только больнее, когда напрягаешься. — Вытащи его, пожалуйста, — прохрипел Билли. Том толкнулся пару раз в задницу Билли, прежде чем неохотно уступить его просьбе. Ненадолго, Том слишком сильно скучал по их совместному времяпровождению, которое, правда, нравилось только ему одному. Пленника следовало лучше приготовить к вторжению, чтобы не было нежелательных последствий вроде трещин ануса. Честно говоря, и к прежнему соитию следовало приготовиться лучше. Но Том слишком долго ждал, ему и так приходилось сдерживаться, чтобы не наброситься на пойманную добычу. Том с радостью бы трахнул Стабса прямо на кладбище, но нож в бедре разрушил все его романтические планы. К счастью, домашний целитель Ноттов быстро вылечил рану, а избавленный от боли Том планировал избавиться и от плотского голода, который он утолил лишь частично. Заклятию смазки в Хогвартсе не учили, как и противозачаточным зельям. Предполагалось, что ученики Хогвартса будут заниматься учебой, а не сношаться друг с другом в заброшенных классах. Именно заклятие смазки использовал сейчас Том, когда дотянулся до лежавшей одиноко на стуле волшебной палочки. Противозачаточные зелья Том ни разу не покупал, поэтому не мог судить об их эффективности. К счастью, Билли был парнем и не мог забеременеть. Пленницу-маглу бы Том, вероятно, стерилизовал — это было бы дешевле, чем постоянно тратиться на противозачаточные зелья. — Продолжим, — Том бодро шлепнул Билли по заднице и снова аккуратно вошел в него. Пленник заорал не от боли (Том был на этот раз очень аккуратен), скорее от безысходности. Том продолжал двигаться, на этот раз медленно, но проникал глубоко. Тому нравилось взаимодействие их тел — слияние в один единый, правильный организм. На этот раз он не был голоден, поэтому не торопился, стремясь получать от близости максимум удовольствия. Вот только позу все равно пришлось поменять. Стабс был, вероятно, совсем дурным созданием, раз ему приспичило побиться головой о стену. Позволять слуге заниматься самоповреждением Том не мог — мало ли тот себе последние мозги вышибет, дури у этого магла было много. — Совсем больной, — решил Том, разворачивая сопротивляющегося Билли к себе лицом и подхватывая его под поясницу. Теперь пленник прижимался к покрытой синей плиткой стене спиной, а не лицом. Том держал пленника на весу. Конечно, скоро начнут будут болеть руки, но он давно не тренировался да и их совместные развлечения следовало уже закончить. Разведенные ноги Билли находились на плечах Тома. — Отпусти, — прошипел Билли, не хуже Цезариона в детстве. — Ублюдок, сука, мразь. Том вошел резко, ускоряя движения в наказание за дерзость. Отвесить пощечину наглому мальчишке он не мог, опасаясь, что не удержит его одной рукой. А Стабс вполне мог заработать себе сотрясение, если бы Том его отпустил. Травмы головного мозга Том лечить не умел, целительством никогда не интересовался. — Тебе не понравятся последствия, — честно предупредил Том, усмехнувшись, — он продолжал работать бедрами. Все-таки вид спереди ему нравился гораздо больше. Секс приносил не только удовольствие, но и головокружительно-сладкое ощущение власти над партнером. Сладко было чувствовать не только сжимающие плоть мышцы, но и упиваться бессилием и отчаянием жертвы, брать ее полностью, трогать везде, где захочется, целовать, кусать, шлепать, лизать — секс стирал все границы, отключал разум, пробуждал первобытные инстинкты. Том тихо постанывал, совершая ритмичные движения. — Пусти, — упрямо повторил Билли, но уже слабее, слезы текли по его щекам, из горла вырвались звуки, похожие на рыдания. Видимо, больше упрямый пленник сдерживаться не мог. Стабс уткнулся в грудь Тома, пряча лицо. Он всегда был слишком гордым и никому не позволял видеть свои слезы. Вряд ли Стабс искал утешения. Тем более у того, кто откровенно имел его в самых разных позах. Том улыбнулся — его забавляло сравнение с утешителем, особенно в такой интимный момент. Он бы даже посмеялся, если бы не был слишком сосредоточен на получении удовольствия. Том чувствовал: близился финал. Ощущения от близости стали более яркими, тело напряглось еще сильнее. Теперь он активно дышал не только носом, но и ртом. Он крепко сжимал ладонями бедра Билли, наверное, останутся синяки, но его это не волновало. Том растворялся в собственных ощущениях, отчетливо представляя покрытую свежими засосами шею и зеленые, заплаканные глаза, немного отекшие, но горящие непокорным огнем. — Джильмо, мой Джильмо, — простонал Том, изливаясь в пленника — смазливого мальчишку, больше итальянца, чем англичанина, отец которого даже был не в состоянии правильно написать собственную фамилию. — Mio dio, — прошептал Билли, отрывая лицо от груди Тома — его нижняя губа была прикушена и слегка кровоточила, рот был слегка приоткрыт, обнажая ровные зубы, а руки сплелись сами собой на шее Тома — наверное, Стабс все-таки боялся, что Том его выронит. Том любовался притихшим Билли: его растрепанными волнистыми волосами, нежным лицом с правильными чертами. Персиковую, лишенную угрей и веснушек, шелковистую, как у девушки, кожу всегда было приятно трогать. Определенно, Билли следовало родиться летом — жарким, солнечным летом, лишенным дождей и гроз, итальянским летом. Стабс всегда был теплым, вероятно, он носил в себе частичку солнечной Италии. А Том всегда был холодным, как мертвец. Может, отчасти поэтому его так любили змеи, чуяли своего, основной же, конечно, причиной был парселтанг. — Ну что, братец Кролик, будем купаться? — хрипло спросил Том, покидая тело Билли и вовлекая пленника в жадный поцелуй, касаясь губами плотно сжатых губ и слизывая струйку крови. — Я провозился с тобой больше, чем планировал, но оно того стоило, — признался Том, аккуратно поставив Билли на ноги. — Да не прикрывайся ты. Я все равно уже все видел, - лениво заметил Том, стыдливость Билли, пожалуй, больше забавляла его, чем раздражала. — Чтоб тебя табун кентавров отымел, — от души пожелал Билли злейшему врагу. — Будем надеяться, твое пожелание никогда не сбудется, — Том легкомысленно пожал плечами, включая душ — он находился в слишком хорошем настроении, чтобы учить непутевого слугу правилам хорошего поведения.