Главная проблема Билли Стабса

« — Прелестное создание, только бестолковое», — думал Том, который смотрел на Билли, как на занятную зверушку или вещицу, и, получал во время наблюдений за пленником эстетическое удовольствие, уже не в первый раз осознавая: этого магла следовало поймать. Правда, Том должен был забрать свое гораздо раньше. Только Том мог касаться тела пленника. Именно Том должен был быть у Билли первым и единственным. Реддл ненавидел делиться с кем-то вещами. А Стабса он давно считал вещью, еще когда этот магл стал рабом. Нет, пожалуй, даже раньше. Том и сам не знал, когда стал считать раздражающего его прежде мальчишку кем-то вроде питомца, нуждающегося в заботе и защите хозяина — слишком хрупкого птенца занесло в их приют. Том был уверен: новичок долго не продержится, смерть скоро придет за ним. Но несносный мальчишка так и не умер. Да и не хотел Том его смерти. Если бы Тому взбрело в голову разобраться с обитателями приюта, то Стабс бы оказался единственным маглом, которого бы он пощадил и забрал к себе в услужение. Тому нравилось смотреть на Билли, нравилось жить с ним. Точнее, нравилось им владеть. Быть рабовладельцем ему понравилось. Сама мысль о господстве над человеком, пусть даже и маглом, будоражила его. Тем более Стабс был для Тома не обычным маглом, а своего рода диковинкой, которую он давно хотел забрать себе по праву победителя. Теперь мечта Тома сбылась — Стабс стал его живой собственностью. Прошла неделя, как пленник появился в его временном жилище. Разумеется, не обошлось без трудностей. Стабс все-таки был своевольным и упрямым созданием. Сейчас это своевольное и упрямое создание мыло полы — под бдительным наблюдением Тома, который желал по возможности избежать неприятных сюрпризов. Том запретил Билли пользоваться шваброй. Во-первых, пленнику следовало научиться смирению и покорности, а от лишнего упрямства, наоборот, следовало избавиться, во-вторых, ползать на четвереньках Билли шло, в третьих, Тому, задумчиво перелистывающему продвинутый учебник трансфигурации за последний курс, (следовало повторить пару особо сложных тем. Вдобавок Том опасался держать у себя откровенно темномагические фолианты — не хватало потом лечить от особенно заковыристого темного проклятия не в меру любопытного магла) открывался чудесный вид на задницу и поясницу Билли, тем более штаны пленника время от времени сползали и Том мог видеть его трусы. Стабс, конечно, время от времени ругался на итальянском и поправлял их, но штаны все равно упрямо продолжали сползать. Дело в том, что Том не учел особенности фигуры пленника и поэтому совершил ошибку, когда магией уменьшал размеры своей старой одежды, отданной невольнику — ошибку эту следовало исправить, но Том слишком удобно устроился в кресле и его пока все устраивало: аккуратная и подтянутая задница Стабса была хороша, а еще ему следовало повторить теорию. Правда, время от времени Том поглядывал на Билли, не только потому, что опасался неприятных сюрпризов. Ему просто нравилось смотреть на него. Стабс, насколько понял Том, во время занятий легиллеменцией просматривал воспоминания магла, пошел в мать и обладал хрупким телосложением. В драке от него особого толку не было. Билли с его фигурой следовало помалкивать и не нарываться на неприятности. Не нарываться на неприятности мальчишка не мог — слишком много было в нем гонору. Том неожиданно понял, что не знает, сколько на самом деле лет Стабсу. Точнее, примерно знает — Билли, кажется, был старше его, но вот, когда он родился, Том не помнил, а может, никогда не знал. — Когда ты родился? — неожиданно спросил Том пленника — ему и правда стало интересно. — Давно, — Билли нахмурился, исподлобья посмотрел на Тома — отвечать прямо на вопрос он не собирался. — Тебя тогда еще не было. — Я же все равно узнаю, — Том лениво перелистнул страницу учебника — сегодня он был настроен миролюбиво. Пленник задирался, как обычно, словно испытывал терпение хозяина на прочность. Если бы Том был бы не в духе, Стабс получил очередной сеанс насильственной легилеменции. Том знал, что насильственное вторжение в чье-либо сознание могло быть болезненным, правда, насколько болезненным он не знал. Во всяком случае до того, как магл попал к нему в плен. — Что ты чувствуешь? — Том, восседая в кресле, направлял волшебную палочку на сидевшего на наколдованной подушечке Билли и пытливо вглядывался в зрачки пленника, одновременно изучая выражение болезненно-бледного лица — сеанс легиллеменции прошел благополучно. — Больно, — пожаловался Билли, в голосе его отчетливо слышалась легкая хрипотца. — Больно, — повторил он. — Очень болит голова. Знаешь, такое ощущение, что ты меня ментально изнасиловал, чертов псих. Тошнит, — простонал Билли, а затем согнулся пополам — его рвало. Том, склонив голову набок, задумчиво наблюдал за скорчившимся на полу маглом. — Эксуро, — он взмахнул палочкой, убирая рвоту не только с пола, но и с лица пленника. — Думаю, ты родился в самом начале лета или в конце мая, — предположил Том, закрывая учебник — настроение читать у него окончательно пропало. Теперь Том смотрел только на Билли, который все еще продолжал мыть пол, но которому не было суждено сегодня закончить уборку до конца. Том великодушно поможет Билли в обмен на определенные услуги: близость этого магла всегда действовала на него опьяняюще и сейчас Том решил уступить плотским желаниям, тем более после утоления этих желаний голова становилась более ясной и работалось легче. — Это наиболее подходящее время для рождения деликатного и нежного создания вроде тебя. — Я не слабый, — возмутился Билли, со злобой выжимая половую тряпку. — И тоже вырос в приюте. Пленник снова принялся мыть пол, на этот раз нажимая на тряпку с большой силой. Видимо, он так маскировал раздражение. Впрочем, Том легко читал эмоции Билли без всяких усилий, а еще знал: Стабс стыдился своей слабости. Он хотел быть сильным, хотел научиться хорошо драться и хотел, чтобы его девчонка им гордилась. Хотел впечатлить ее, вызвать у нее восхищение. Несомненно, Стабс был готов пойти на многое ради этой девчонки. Том слишком хорошо знал взгляд, полный восхищения и обожания, с которым его пленник смотрел на рыжую, порочную дрянь, нагло бросающую ему вызов. Таким взглядом на Тома смотрели его Рыцари. Стабс не врал, когда называл девчонку своей королевой. Она на самом деле являлась его королевой и госпожой. Но теперь у магловского мальчишки появился новый господин. — В отличие от тебя, я родился в приюте и с самого начала был вынужден бороться за жизнь, — Том мягко поднялся с кресла и неторопливо направился к Билли, стараясь ступать тихо, почти бесшумно. Тому, еще будучи старостой, удавалось легко заставать врасплох нарушителей ночного спокойствия Хогвартса. Опрятный и неизменно вежливый староста-слизеринец появлялся словно из ниоткуда перед припозднившимися учениками и снимал с них баллы. Стабс никогда не учился в Хогвартсе и Том планировал снять с него совсем не баллы. Прежде всего, штаны, казавшиеся Тому сейчас лишними. Том подкрадывался к добыче. Охота была нечестной, а результат был уже известен заранее. Жертва не могла ни скрыться, ни спрятаться. Но Тому все равно хотелось подкрасться к ничего не подозревающему Билли и загнать его в угол. Тот как раз находился рядом со шкафом. — Попался, — Том хищно оскалился, поощрительно хлопнул Билли по ягодице и обхватил за бока, не давая сбежать. — Пусти, — испуганно закричал Билли, быстро сообразив к чему идет дело: он всегда поначалу сопротивлялся, а затем, обессиленный, обмякал, позволяя довольному победителю делать с собой все, что угодно. — Не дергайся, братец Кролик, — посоветовал Том пленнику. — Я все равно возьму свое. — Пошел ты, — огрызнулся Билли и получил новый шлепок по заднице, уже более ощутимый. Том улыбнулся, слушая громкие итальянские ругательства. Стабс был страстной натурой и мог принести Тому еще больше удовольствия, если бы дал волю своей натуре в постели, а не пытался в очередной раз изобразить безучастное ко всему бревно. Впрочем, порой Тому удавалось распалить невольника ласками и тот проявлял уже некоторую инициативу. Но пока все шло по хорошо знакомому Тому сценарию. Билли отчаянно бился и дергался в руках Тома, стараясь вырваться, а Том пока не предпринимал активных действий, лишь потирался пахом о задницу жертвы, ожидая, когда та окончательно обессилеет и сдастся. Через пару минут Том принялся стягивать с пленника штаны, продолжая одновременно удерживать его. Пару раз Билли почти удалось лягнуть Тома ногой в лицо, но Том умело уворачивался. Наверное, было бы разумнее угомонить зеленоглазую пакость, связав его с помощью магии. Но Тому нравилось, что он может сладить с пленником с одной только физической силой. — Успокоился? — спросил Том, запуская руку в трусы Билли и деликатно поглаживая пальцами его мошонку. — Не надо, — попросил Билли, жалобно всхлипнув. — Ты можешь взять меня, но, пожалуйста, не трогай меня Там. — Как скажешь, — неожиданно легко согласился Том, приспуская трусы пленника и возясь с ширинкой у себя на брюках. Он решил не раздеваться, а приспустить брюки с нижним бельем до колен. Том не собирался на этот раз подолгу терзать Билли, просто решил сбросить напряжение. Стабс всегда вызывал в нем желание и Том не собирался ни в чем себе отказывать. Он и так ждал слишком долго, прежде чем смог коснуться этого несносного магла и сейчас отыгрывался на нем за все годы мучительного ожидания. Ему еще никто так не нравился, как этот проклятый мальчишка, умудрившийся с первой встречи обратить на себя внимание величайшего волшебника. И, пожалуй, Гриндевальд был прав, когда утверждал, что маглы должны были служить волшебникам. Стабс родился маглом, следовательно не мог обладать волшебными талантами, но вполне мог обладать постельными. И кто знает, может, именно Том пробудит в нем эти постельные таланты. Тем более мальчишка был неприлично хорош. — Не дергайся, — велел Том, массируя колечко мышц и осторожно просовывая внутрь палец. — Мы же не хотим ненужных травм, — объяснил он Билли. — Будет лучше, если ты себя приласкаешь. Билли яростно помотал головой и снова перешел на итальянский. Том, пожалуй, мог бы проучить несговорчивого слугу и трахнуть его без всякой подготовки, но тогда бы ему пришлось устранять неожиданные последствия и лечить упрямца, а Том не был уверен в своих целительных навыках — темномагические заклинания ему давались гораздо лучше, но сейчас Том не собирался ни с кем драться, а дуэль его ожидала разве только постельная, в которой он уже заранее был победителем. К счастью, подготовка не занимала много времени и уже через пару минут Том был готов приступить к главной части. — Прогнись, — велел Том Билли, подтягивая его задницу ближе к себе, высвобождая член и размазывая капли смазки по крупной головке. Том предпочитал проникать медленно и сейчас не торопился, входил действовал предельно аккуратно, даже некоторое время не двигался, давая возможность пленнику привыкнуть к размеру, хотя, пожалуй, эта мера предосторожности была излишней. Стабс находился в плену у Тома уже неделю и Том не отказывал в себе в интимных желаниях. Правда, рот Билли он решил оставить напоследок и пока использовал только его задницу. — Похоже, ты начинаешь входить во вкус, — усмехнулся Том, когда Билли неожиданно стал толкаться ему навстречу. — Быстрее начнем, быстрее закончим, — мрачно заметил Билли, продолжая медленно двигаться и осторожно насаживаться на член Тома, а еще он бормотал иностранные ругательства. — Ты все равно от меня не отстанешь. — Разумеется, не отстану, — согласился Том, двигая бедрами. — Но ты прав. Лучше ускориться. Он стал активнее двигать бедрами, одновременно исследуя руками тело Билли: оглаживая и ощупывая бедра, спину и ягодицы. Том экспериментировал, он еще ни разу не брал магловского мальчишку в этой позе и сравнивал ощущения, одновременно замечая, что руки пленника подрагивали от напряжения — Том никогда бы не встал на колени, даже в самый интимный момент. Поэтому Билли приходилось опираться на руки, чтобы сохранить равновесие, в то время, как Том брал его, стоя, держа за бедра, и тянул на себя, усиливая проникновение и наслаждаясь уютной теснотой. — Устал, — насмешливо произнес Том, чуть более хриплым и низким голосом, чем обычно. Он улыбнулся и покинул тело Билли, взял его на руки и сделал несколько уверенных шагов вперед с такой приятной и желанной ношей. Пленник молчал, отворачивал от Тома раскрасневшееся лицо и сбивчиво дышал, нижняя его губа дрожала. — Хватит, — попросил Билли, когда Том прижал его к стене, явно намереваясь продолжить прерванное занятие. — Пожалуйста, хватит. Я устал. — Тише, — Том поцеловал Билли в кончик носа и отвел его колено в сторону. — Я не трону тебя до вечера, может, даже до завтра. Обещаю, — простонал он, проникая в Билли. — Обними меня, тебе будет удобнее. Пленник упрямо помотал головой, но все-таки не выдержал и ухватился за Тома, очевидно боясь, что тот его выронит. — Умница, — похвалил Билли Том, делая резкие толчки и впиваясь губами в губы Билли, требуя поцелуя. Том беспрепятственно проник в рот Билли и жадно целовал его, продолжая двигаться, но уже незаметно для себя ускоряясь. Том, обычно относительно тихий в постели, стал стонать громче, время от времени шепча слова на парселтанге. Он кусал шею Билли, целовал и лизал укушенные места. Его обычно идеально уложенные волосы расстрепались, лицо стало еще более бледным, чем обычно, а темные глаза горели диким, всепоглощающим огнем. Том походил на вампира, терзающего жертву, а Билли в его руках выглядел еще более беззащитным и уязвимым. — Мой, — прошептал Том, с силой качнув бедрами и проникая в этот раз особенно глубоко. — Мой, магл, магленок… — бессвязно бормотал он, на лице его показалась слабая улыбка, Том задрожал всем телом, крепче сжимая Билли в своих руках и слыша в ответ болезненно шипение. Но Тому уже не было дела до реакций Билли на его действия. Главное, что его волновало — ощущения в собственном теле: сладкие иголочки закололи тело, вызывая приятную усталость, а внизу живота и в паховой области происходил словно маленький взрыв. Яркие вспышки заплясали у Тома перед глазами, а из горла вырвался крик. Затем пришло облегчение, Том уже более осознанно посмотрел в лицо Билли. В зеленых глазах блестели слезы, на шее виднелись свежие укусы и парочка засосов, верхняя губа снова была искусана до крови. Том провел по ней пальцем и слизал с подушечки пальца кровь, ощущая на языке солоноватый привкус. Том выскользнул из тела Билли, бережно поставил его на ноги, привычно произнес заклинание, очищая их обоих. Прислонился к стене, восстанавливая дыхание. — На сегодня уборка закончена, — решил Том. — Можешь отдыхать, — разрешил он Билли. Стабс хмуро посмотрел на него и, расправив плечи, делая спину неестественно прямой, направился к своей лежанке. — Не туда, — покачал головой Том. — На диван, — велел он, но, поймав испуганный взгляд пленника пояснил: — Я просто хочу с тобой поваляться и поболтать. Развлечешь меня своими историями. Хочу узнать, что ты еще умеешь. — Ты уже достаточно развлекся, — пробурчал Билли, однако послушно подошел к дивану и сел на самый краешек, напоминая взъерошенного и потрепанного воробышка, чудом спасшегося из лап хищника. — Хватит на сегодня развлечений. — А это уже не тебе решать, раб, — холодно произнес Том, Билли поежился: жестокие слова прозвучали для него, словно свист плети. Однако пленник был слишком гордым для того, чтобы долгое время показывать врагу свою уязвимость. Овладев собой, он упрямо вскинул подбородок, дерзко и насмешливо глядя в бледное, словно выточенное из мрамора, прекрасное лицо Тома Реддла. — Конечно, господин, — процедил сквозь зубы Билли. — Как скажете, господин.

***

Билли говорил много. Пожалуй, даже неожиданно много. Он не думал, что захочет общаться с Реддлом после того, что сегодня тот с ним сделал. Впрочем, Реддл уже не первый раз брал его и, к сожалению, далеко не в последний. Однако Реддл обращался с ним бережно и, когда наказывал, (а наказывал Реддл Билли жестко, включая и Круциатус) всегда лечил. Билли по-прежнему являлся, по мнению Реддла, вещью, но вещью дорогой, требующей деликатного обращения. — У мамы было две старшие сестры: Бьянка и Виолетта, — увлеченно рассказывал Билли, говорить о семье ему было приятно, пусть слушателем являлся Реддл, с которым он в другой бы ситуации добровольно не заговорил, но Билли так соскучился по общению с людьми, ему слишком долго приходилось молчать, (эльфы являлись очень трудолюбивыми, но неразговорчивыми созданиями, или ему попались именно такие) а Реддл при всех своих недостатках являлся хорошим слушателем, если, конечно, он хотел слушать. — Забавно, но у мамы с сестрами цветные имена. Знаешь, Селестина переводится c латыни, как «небесная или принадлежащая небу». Небо же обычно голубое. Бьянка переводится с моего родного языка как «белая, светлая», а Виолетта «фиолетовая». Я никогда не знал родни по маминой линии, но это неважно, я не хочу их знать, — Билли не врал: ему хватило общения с родней на похоронах матери. Родственники показались ему напыщенными и неприятными людьми. Только старшая кузина Крис или Кристин отнеслась по-доброму к убитому горем маленькому мальчику. Более того, уже став взрослым Билли встречался в Лондоне с Кристин — талантливой скрипачкой, известной на всю Францию. Именно Кристин помогла Билли приобрести квартиру, только вот он так и не успел по-настоящему отблагодарить кузину за помощь, (не с помощью бесполезных слов) некоторое время они переписывались, а потом Билли попал в плен и, наверное, все друзья и знакомые теперь считали его погибшим. — У нас в доме постоянно играла классическая музыка. Особенно часто Бетховен. А на Рождество моя няня Фантина, хотя я считал ее своей бабушкой, пекла клубничные круассаны. Мы жили втроем: моя мама, я и Фантина. Это было так здорово. Кстати, у тебя красивое кольцо, — неожиданно для себя сказал Билли, мог бы, конечно, не говорить, чтобы не делать Реддлу комплимент, но Билли всегда интересовали вещи с богатой историей, а кольцо именно таким и выглядело. А еще взгляд Билли притягивал простой на вид черный камень, наверняка имевший какие-то волшебные свойства, вряд ли бы совершенно обычный камень волшебники вставили в золотое кольцо, вдобавок на камне было что-то изображено, но что именно он не знал: никогда особенно не приглядывался к украшению. Мало ли Реддл рассердится, Билли и так с ним проблем хватало. Не следовало провоцировать Реддла и выводить его из себя. Реддл в минуты гнева был страшен. Обманчиво спокойный, он умел причинять настоящую боль и внушать животный страх, желание укрыться, спрятаться от пробудившейся стихии. Было удивительно, что такой человек, как Реддл вырос ни в чем не примечательном приюте и поначалу даже почти не отличался от других сирот. Конечно, про него много шептались. Но так про кого не шепчутся? Люди, неважно взрослые или дети, всегда любили посплетничать. Билли слухам никогда не доверял. Предпочитал верить собственному опыту. К сожалению, опыта общения с Реддлом у него было предостаточно. Билли приходилось испытывать на себе гнев Реддла. Он знал: Реддла лучше не злить. Но все равно не мог отказать себе в этом самоубийственном удовольствии. Слишком самодовольный гад достался ему в хозяева. Знакомый с детства гад. — Подарок от дядюшки, — небрежно обронил Том, вытянув вперед руку, чтобы продемонстрировать украшение. — Можешь потрогать, если хочешь, — снисходительно добавил он. — Правда, могу? — недоверчиво переспросил Билли, не до конца поверив в услышанное. Реддл величественно кивнул и Билли осторожно провел по золотому кольцу пальцем, потрогал камень аккуратно, боясь повредить, хотя вряд ли он мог повредить украшение даже при всем желании. Билли не чувствовал особенную магию в украшении. Маглы не могли чувствовать магию, только видеть результаты этой завораживающей, неподвластной простым людям силы. Но Билли нравилось бы кольцо даже без всякой магии. Он обожал вещи с историей. Даже не драгоценности, а самые простые для непосвященного человека. В детстве Билли мечтал стать археологом, как его дядя Луиджи. С возрастом, правда, он выбрал другую профессию, точнее, мог бы выбрать, если бы доучился. (Билли не собирался всю жизнь работать санитаром). Только война и плен разрушили его планы. Кольцо Реддла завораживало его именно своей историей. — Нравится? — довольный Реддл, красуясь, повертел кольцо на пальце, Билли только кивнул в ответ. — У этого кольца интересная история, которую я, возможно, расскажу тебе однажды. Пока могу сказать одно: это кольцо попало ко мне в ночь, когда я убил моего ничтожного отца-магла и его глупых родителей. Ты же тоже убил своего отца? — Том хитро подмигнул Билли, провел ладонью по его шее, потянул за цепочку с кельтским крестом из гагата, заставляя пленника склониться к нему. Билли раньше не знал, что ошейники могут быть красивыми. Он считал подарок Реддла больше ошейником, чем украшением. Изящным вариантом ошейника, так сказать. — Убил, — глухо повторил Билли. — И не его одного, — мрачно подумал он. Ему не давали покоя эти смерти. Билли старался не трогать невинных людей. Он точно не хотел быть убийцей, однако он все равно сделал слишком много зла и раскаивался в своих преступлениях. Может, жизнь бесправного раба была расплатой для него за все его злодеяния? Билли не верил словам священников, а библейские истории считал увлекательными сказками. Он читал Библию несколько раз, потому что любил сказки. Именно сказки стали для него утешением во время жизни на ферме со стремительно теряющим разум отцом. Сказки и воображаемые друзья, которых маленький Билли придумывал, чтобы не чувствовать себя одиноким и никому не нужным. Придумал до встречи Зары Лелькеш, ставшей смыслом его жизни. И, если жизнь раба стала для него расплатой за все преступления, то пусть. Пусть, лишь бы с Зарой ничего не случилось. Ради счастья Зары Билли был готов вынести еще больше боли и унижений, лишь бы с Зарой не случилось ничего дурного. А Билли ничего, потерпит, ему не привыкать. — Тебя никогда не мучило раскаяние? — резко спросил Билли, пытливо вглядываясь в безмятежное и прекрасного лицо Реддла, который сидел, скрестив ноги на наколдованных мягких подушках и поедал виноград. Билли, кажется, знал ответ заранее, но реакция Реддла превзошла все его ожидания. Тот неожиданно повалился на диван и расхохотался, словно Билли спросил у него что-то очень смешное. Отсмеявшись, Реддл устроился рядом с Билли, запустив ладонь в его светлые волосы и играясь с мягкими, волнистыми прядями. — Ты забавный и говоришь иногда, как Дамблдор — лицемерный старикан-профессор из Хогвартса, — сообщил Том и подвинул к пленнику тарелку с виноградом. — Угощайся, — предложил он. — Ешь смело. В теплицах моего друга Лестрейнджа растет самый вкусный виноград в Англии. Билли взял несколько ягод на пробу. Не то, чтобы он скромничал или не любил виноград. Любил, даже присутствие Реддла его не сильно смущало: стал уже понемногу привыкать к нему. Его волновал только один вопрос. Рабы не могли распоряжаться собственной жизнью и собственным телом. Реддл (Билли уже в этом не сомневался) ради достижения готов был пойти по головам и не остановился бы даже перед убийством. Что, если Реддл однажды, решит воспользоваться внешностью невольника и подложит его под какого-нибудь волшебника или даже нескольких волшебников? Билли и опыт в лагере с трудом пережил (присутствие Ежи очень помогало, без него бы он, наверное, совершил самоубийство, даже мысли о далекой семье вряд ли бы помогли). Что, если ему придется раздвигать ноги по приказу Реддла и каждый раз ложиться под того, на кого укажет его хозяин? — Не подкладывай меня, пожалуйста, под своих знакомых, — попросил Билли. — Если хочешь — убей, но не делай из меня шлюху. Я не переживу этого унижения, Реддл, — Билли яростно замотал головой. — Не переживу, — твердо повторил он и нервно сглотнул, чувствуя неприятную горечь во рту — откровенничать с Реддлом было трудно, но еще труднее оказалось смотреть в темные, опасные и пугающе холодные глаза. Реддл погладил Билли по щеке, длинными изящными пальцами сжал его подбородок. — Не волнуйся, ты только мой, — коротко и властно сказал он.