Главная проблема Билли Стабса

— Ты готов, Уильям? — Зара держала взволнованного Билли за руку. — Знаешь, я все понимаю, но одновременно очень боюсь за тебя, — Зара покачала головой. — Я, конечно, уверена в способностях Жаклин, но ты, человек, вдобавок полностью лишенный магии, а значит самое слабое звено из нас. Я нервничаю, Уильям, — призналась Зара, поглаживая ладонь Билли. — Мне не следовало давать тебе надежду. — Значит, я смогу увидеть маму? — задал Билли наиболее важный сейчас для него вопрос. — Это возможно? — быстро проговорил он. Билли очень надеялся, что это было возможно. Конечно, он не слишком верил в то, что у них получится. Хотя настоящую магию видеть ему уже доводилось и сказки читать он любил. Жаклин сегодня предстояло совершить самое настоящее чудо. Разумеется, его старшая подруга не могла вернуть из мира мертвых его маму. Зара рассказывала, что ни одному живому существу не под силу оживить мертвых, лишь только физическую оболочку. Про физическую оболочку Билли не понял, но переспрашивать не стал. Он боялся выглядеть глупцом в глазах Зары. Но Жаклин могла ненадолго призвать его маму из мира мертвых. Билли ждал свидания с матерью и одновременно боялся. Подозревая, что Селестина очень изменилась после смерти. Больше всего Билли боялся, что его мама стала кровожадным монстром, которых обычно показывали в фильмах ужасов. Не то, чтобы он часто бывал в кино, но кое-какие фильмы видеть ему доводилось. — Это, — Билли замялся, не зная как охарактеризовать его будущую встречу с матерью, — произойдет в цирке? Зара хмыкнула. — Разумеется, нет, глупыш, — мягко ответила она. — Мало ли, что пойдет не так. Тогда начальство нам с Жаклин головы оторвет. Не забывай, — Зара наставительно подняла палец, — тут вообще-то и обычные люди живут. Магия в случае опасности их точно не защитит. — Мы поедем на транспорте? — предположил Билли, хмурясь: денег при себе у него не было. Конечно, с Зарой они могли бы обойтись без оплаты проезда. Собственно, они так не раз делали. Сиротам приходилось беречь деньги. Правда, технически Зара не являлась сиротой в полном смысле слова, у нее имелась мать. Впрочем, пани Лелькеш о дочери не заботилась. Так что Зара вполне могла считаться сиротой, несмотря на наличие матери, которая совершенно ею не интересовалась. Билли однажды видел мать Зары. Это была красивая, рыжеволосая женщина лет тридцати. Возможно, даже моложе, внешне очень похожая на дочь: синеглазая и веснушчатая. Билли почему-то чувствовал себя некомфортно в ее присутствии и даже не из-за рассказов подруги. В лице женщины было что-то порочное. Накрашенные ярко-красной помадой губы, казалось, скрывали не обычные зубы, а необыкновенно длинные, острые клыки, похожие на клыки вампира, готовые в любой момент вонзиться в беззащитное горло жертвы. Глаза же имели странный гипнотический блеск, заставляющие поддаться губительному очарованию их обладательницы. Билли при первом взгляде на пани Лелькеш вспомнилась венерина мухоловка. Он читал об этом удивительном, хищном растении в приютской библиотеке. Мухи, комары и пауки, привлеченные сладким нектаром и угодившие в ловушку этого растения, были обречены на мучительную смерть. Венерина мухоловка выделяла секрет, живьем переваривающий добычу. Мать Зары вместо нектара имела яркую, привлекательную внешность, с помощью которой которая могла заманивать одураченных жертв в свои сети. Удивительно, как на территории цирка вместе с самыми обыкновенными людьми могли мирно уживаться совершенно разные существа, включая оборотней. Как могли люди безмятежно спать в палатках в полнолуние? Конечно, цирковым начальством были приняты определенные меры предосторожности. В цирке имелся ликантрополог, по словам Зары, большой специалист в своем деле. Зара еще объясняла, что взрослые оборотни уже научились хорошо себя контролировать. Они ни на кого не нападали. Только вот на территории цирка обитала Илка — маленький-волчонок оборотень, опасный ребенок. Илка не могла принимать необходимые лекарства, ослабляющие симптомы ликантропии, из-за слишком юного возраста. Впрочем, сейчас кроха выглядела мирно. Она угрюмо посасывала палец и жалась к Заре, пока Билли с Зарой ждали Жаклин у ее фургона. — Мы поедем на облаке, — объявила Зара. — Иди сюда, маленькая, — Зара подхватила Илку на руки. — Вытащи палец изо рта. Посмотри, какой он у тебя грязный. Мы же не хотим, чтобы ты заболела, — втолковала она малышке. Билли любовался Зарой, пританцовавшей на одном месте с Илкой на руках. Илка смеялась низким, гортанным смехом, обнимая Зару за плечи. Они обе хорошо выглядели. Зара с растрепанными, огненными волосами, в клетчатом комбинезоне казалась Билли самой симпатичной девчонкой на свете. Дерзкой и жизнерадостной, всегда готовой к приключениям. Черноволосая, бледная Илка сегодня была веселее, чем обычно. Она практически не разговаривала. Серые глаза обычно недоверчиво и опасливо смотрели на окружающих. Время от времени изо рта крохи вырывались звуки, похожие на рычание. Илка боялась новых людей и могла броситься на них, чтобы защитить себя. Но сегодня она была расслаблена. Короткое красное платьице с белым кружевным воротничком очень ей шло. Малютка казалась довольной жизнью. Определенно, общение с Зарой ей нравилось. Зара также получала удовольствие, когда играла с Илкой. Из нее бы точно получилась хорошая старшая сестра. Заботливая и нежная. Удивительно, но Билли всегда считал, что заботливые, нежные девчонки драться не умели. Зара драться умела и любила. А еще любила гонять Билли. Не так, конечно, как Бишоп, Уолли, Стоун и другие дикари из приюта. Зара с Билли время от времени фехтовали самодельными, деревянными мечами. Зара нападала, Билли старался отразить все ее атаки, атаковать в ответ он ее не мог. Эта девчонка быстрая, как молния, и ловкая, как ласка, оказалась для него слишком сильным противником. Билли всегда после поединков чувствовал себя злым и совершенно вымотанным. К счастью, одежда скрывала синяки и спасала его от ненужных вопросов. Несколько крупных синяков лилового цвета и сейчас украшали его живот и бедра, свидетельствуя о недавнем поражении. Впрочем, Билли честно попытался дать подруге отпор, у него даже начало что-то получаться, но Зара все равно его победила. — Туше, — Зара насмешливо улыбалась, касаясь деревянным мечом раскрасневшегося и запыхавшегося Билли, Зара наслаждалась победой, а Билли лежал на земле, сгорая со стыда — эта проворная девчонка снова его победила, а он позорно поскользнулся на траве, когда отступал и готовился отразить новый удар. В поединках с Зарой Билли не нападал, а защищался. И не потому, что боялся случайно сделать подруге больно. Просто Зара двигалась очень быстро и лихо орудовала мечом. Наверняка тренировалась драться в одиночку в его отсутствие. Причем тренировалась часто. Билли тоже хотел тренироваться. Он бы получил гораздо больше пользы от тренировок, чем от походов в церковь. В церкви часто было скучно, если, конечно, его не сопровождала Зара. Она во время службы умудрялась нашептывать ему на ухо язвительные замечания о прихожанах или рассказывать шутки, обязательно пошлые, а Билли приходилось прилагать все усилия, чтобы не рассмеяться и вообще не выглядеть слишком довольным во время службы. Подозрительно довольным. — Убери, — Билли недовольно поджал губы, отстраняя рукой тупое, деревянное лезвие от себя. Не то, чтобы игрушка могла его ранить, но лежать так, беспомощным, когда лезвие меча упиралось ему в яремную ямку, было унизительно. — Скажи, пожалуйста, — протянула Зара, слегка скользнув деревянным мечом по шее побежденного противника — эта несносная девчонка издевалась над ним. — Пожалуйста, — буркнул Билли. Зара отбросила игрушку в сторону и, широко расставив ноги, бесцеремонно села ему на живот. Билли почувствовал, как кожу закололи невидимые иголочки. Наверное, он даже покраснел от смущения и неловкости. Зара любила его провоцировать и не отказывала себе в удовольствии беззлобно пошутить над неопытностью друга. Впрочем, сейчас Зара, кажется, не собиралась шутить. Она приблизила свое лицо к его лицу, так что Билли почувствовал прикосновения непослушных жестких локонов ко лбу и щекам и ощутил неизменный запах карамельных яблок, исходящий от молочно-белой кожи и огненных волос. — Попался, — Зара насмешливо коснулась губами лба Билли, оставляя на нем легкий, мимолетный поцелуй. — Теперь ты мой пленник. Я добыла тебе в бою. Знаешь, превращать врагов в постельные грелки до головокружения сладко, — с хитринкой в голосе заявила она, демонстративно облизнув верхнюю губу. — Но мы не враги, — пробормотал окончательно смутившийся Билли. О том, как превращать врагов в постельные грелки, он старался не думать. — Разумеется нет, глупыш, — удивилась Зара, вертя в пальцах травинку. — Но ты все равно моя добыча. Очень сладкая добыча, — уточнила она. — Мои доблестные воины сожгли твою деревню и захватили много пленных. Ты достался мне на дележке и теперь я могу делать с тобой, что хочу. Или… — Зара на мгновение задумалась, цокнула языком. — был разрушен замок? Решено, — Зара радостно хлопнула в ладоши. — Мои люди разрушили замок, перебили всех защитников, награбили много золота и серебра, а ты теперь моя добыча, лорденыш. — Не радуйся так рано, дикарка. Трепещи. Скоро придет возмездие, — пригрозил Билли, стараясь звучать зловеще, чтобы сделать их игру более правдоподобной. На самом деле он хотел сказать «нечестивая девка», но побоялся нечаянно обидеть подругу. Конечно, они только играли и не оскорбляли друг друга всерьез. Но Билли все равно очень боялся обидеть Зару или случайно сделать ей больно. Он хотел беречь ее и заботиться о ней, а еще никогда не проигрывать, поскольку проигрывать девчонке, пусть самой ловкой и подвижной на свете, было унизительно. Ничего, Билли еще научится владеть этой деревяшкой. Из него получится боец. Главное, чаще тренироваться. — Ой-ой, какой грозный лорденыш, — насмешливо протянула Зара и слегка щелкнула пленника по носу. — Вот только ваш замок разрушен, люди убиты, а вы попали в рабство, милорд. — Неужели? — съязвил Билли, уже готовый совершить неожиданную атаку и застать противницу врасплох. Зара открыла рот, собираясь что-то сказать. Наверное, снова похвастаться. Хвастаться эта самоуверенная и насмешливая девчонка любила. Но Билли резко перевернулся набок. Зара выругалась, падая. Теперь она лежала на траве, а Билли придавливал телом подругу к земле, не давая ей подняться. Ему нравилось так лежать, нравилось чувствовать себя победителем. Вот только, к его удивлению, Зара не предпринимала никаких попыток освободится. Похоже, эта ситуация ее тоже устраивала. — Ну, и кто из нас победитель? — хмыкнул Билли, довольный победой. — Конечно, я, — уверенно ответила Зара, давая волю рукам, а Билли настолько обалдел от выходки подруги, что снова упал на траву, теперь над ним снова нависала Зара, а он уже ничего не мог сделать, слишком смущенный и растерянный после ее поступка. Зара потрогала его за член, пусть через ткань брюк, но все-таки. Эта девчонка не знала стыда совершенно. Даже самые раскованные девчонки в приюте не позволяли себе такого. Наверное… — Тебе не переиграть меня, Уильям. Смирись, — на этот раз в голосе Зары не было привычного самодовольства, она говорила спокойно и без лишних эмоций, уверенная в своей правоте. — Ты нечестно играешь, — пробурчал Билли, высвобождаясь от объятий Зары, они оба по-прежнему валялись в траве, более того, успели запачкать одежду. Билли с неудовольствием подумал, что в приюте его будут ругать воспитательницы за неопрятный вид. Он приподнялся на локтях, сел, прижав ноги к животу и обнимая их руками, щурил глаза от яркого солнца, в сторону Зары он не смотрел. Не оттого, что сердился, просто ему было неловко смотреть в лицо подруги, которая и не думала смущаться. Его подруга никогда не смущалась. Наверное, смущение было чуждо ее природе. — Зайка, ну ты что сердишься? — мягко спросила Зара: бойкая девчонка уселась с ним рядом и потерлась щекой о его плечо. — Ты не должен злиться, — Зара слегка боднула его спину лбом. — Знаешь, какая ты лапочка? — бодро щебетала Зара, продолжая ласкаться: тереться щеками и носом о его спину и плечи. — Я тебя часами тискать готова, мой миленький, маленький братик, — разоткровенничалась она. — Только представь, как было бы здорово, если бы мой отец сошелся с твоей матерью. У нас была бы замечательная семья. Мы бы с тобой все время боролись, а когда бы подросли стали бороться по-другому. Знаешь, мне так хорошо и легко с тобой, — призналась Зара. — В тебе очень много внутреннего света для человека. В Жаклин, конечно, побольше. Но так она нефилим. Твоя мама была очень необычной женщиной. По энергетике чувствуется. Красивая душа. Такие рано уходят, — рассуждала Зара. — Редкое это явление, завораживающее. Так много фиолетового и синего. Не удивлюсь, если твоя мама могла исцелять. Хилером бы стала, болезни бы из людей вытягивала. Ее бы в «Лунариум» — школу нашу. Там и нормисы со способностями могут учиться. — Нормисы, — рассеянно повторил Билли: мысли его были о другом. Правда ли после смерти существовала другая жизнь? Помнили ли мертвые о своих родных, следили ли за их судьбами? Или забыли обо всем, что связывало их с прежней жизнью? Могло ли быть, что его мама наблюдала сейчас за ним, переживала за него? Билли очень тосковал по матери, особенно когда жил с отцом. К сожалению, со временем черты внешности Селестины в его памяти стали все сильнее расплываться. Билли боялся, что однажды забудет, как выглядела его мама, поэтому каждую ночь перед сном лежал в постели и вспоминал ее красивое лицо, нежный голос, мелодичную итальянскую речь. А еще он честно старался быть хорошим мальчиком, чтобы маме не было бы за него мучительно стыдно, если бы она, конечно, могла наблюдать за ним с небес. Или куда там уходят мертвые? Билли честно старался быть хорошим мальчиком, даже уверенный, что никогда больше не сможет стать хорошим, поскольку он — убийца и кровь с его рук ничем не смыть, сколько бы добрых поступков он не совершил. — Тоскуешь, — верно истолковала Зара его затянувшееся молчание — она умела правильно чувствовать настроение Билли. — Я тоже по моим скучаю, — призналась Зара. — Бабушке, отцу, бабушкиной любовницей Нине. Нина сначала балериной была, а потом воровкой стала, ну, после знакомства с моей бабушкой. Замки меня взламывать учила. А бабушка в пять лет мне кольт подарила — мое первое оружие. Было весело, — Зара печально вздохнула, положила голову Билли на плечо, а Билли неловко погладил ее по волосам, взял за руку, стараясь поддержать, не зная, какие правильные слова подобрать в этой ситуации. — Не переживай, Уильям, — Зара подмигнула ему и чмокнула его в висок. — Ты не один. Мы твоя семья. Правда, братик? — Конечно, сестричка, — согласился Билли, поддержав игру Зары: ему стало лучше. Действительно, он был не один в этом мире. У него был дом, где его всегда ждали, была семья. Были сестры. Старшая — Жаклин, младшая — Илка. И Зара. Больше, чем сестра, больше, чем подруга. Очень близкий, родной человек, (или не совсем человек) предназначенный ему судьбой, с которым было хорошо сидеть на траве залитой солнцем полянки, молчать или болтать обо всем, что в голову взбредет, не боясь осуждения. — И я всегда с удовольствием надеру тебе задницу, — не удержалась от очередной дружеской насмешки Зара, слегка толкнув Билли в бок — оставаться подолгу серьезной эта девчонка не умела. — Еще посмотрим, кто кому надерет, — парировал Билли. — Ты зачем притащила ребенка, пустоголовая? Маленьким детям не следует общаться с мертвецами. Это опасно, — набросилась с обвинениями Жаклин на Зару. Билли вздрогнул, резко оборачиваясь. Он не видел, как к ним подошла Жаклин, наверное, потому что засмотрелся на Зару с Илкой. Ему нравилось смотреть, как Зара возилась с Илкой: кружила ее на руках и щекотала. А Билли наблюдал за ними и улыбался, чувствуя себя частью одной небольшой, но дружной семьи. Но иногда и в самой дружной семье случались ссоры. Например, сейчас Жаклин выглядела рассерженной. Она стояла близко к Заре, можно сказать, возвышалась над ней, строгая, ответственная староста, которая следила за порядком не только в школе, но и у себя дома. Жаклин, скрестив руки на груди, гневно смотрела Зару, недовольная ее легкомысленным поведением. Зара осторожно опустила Илку вниз, поставила ее на ноги, продолжая безмятежно улыбаться. Кроха сразу же спряталась у нее за спиной и оттуда опасливо поглядывала на Жаклин. Билли молчал, не решаясь вмешиваться. — Ты разве не понимаешь, что маленькие дети особенно уязвимы? — втолковывала Жаклин Заре. — К ним охотнее сущности привязываются. Да и воздействие с энергетикой загробного мира точно не сделает никого здоровее. Илка могла серьезно заболеть или даже умереть, если бы мы ее с собой взяли, — говорила Жаклин, активно жестикулируя руками и от волнения немного картавя, когда она волновалась то произносила букву «R» на французский манер. — Мертвых нельзя просто так тревожить. И, разумеется, нельзя им позволить прихватить с собой тех, кто жил еще слишком мало. Билли внимательно слушал объяснения Жаклин, не смея встревать в разговор. Слова Жаклин его тревожили. Билли, конечно, догадывался, что не следовало беспокоить мертвых без причины, но ему так хотелось поговорить с мамой. Хотя бы один только раз. Он бы больше не осмелился ее беспокоить. У мертвых, вероятно, были свои дела, по-хорошему следовало бы оставить их в покое. Но Билли так надеялся, что Жаклин сможет использовать силу и они с мамой точно встретятся. И мама будет рада, увидев повзрослевшего сына. Она не осудит его и простит. За все простит, даже за убийство родного отца. — Я никого с собой не тащила, — запротестовала Зара. — Илке скучно. Кругом одни только занудные взрослые. Вот маленькая к нам и пришла. — Хорошо, — Жаклин шумно вдохнула и выдохнула, успокаиваясь: все-таки Зара была не настолько безответственной, чтобы подвергать маленького ребенка опасности. — Пойдем в дом, — решила Жаклин. — Покормлю вас. Тебя, petit voyageur, — обратилась она к Билли, — особенно следует покормить, чтобы костями не так громко гремел. — Подожди, — попросил Билли, удержав девушку за запястье. — Поговорим наедине. Жаклин кивнула, соглашаясь. Они отошли в сторонку. Зара и Илка бодро направились к фургону. Билли мялся, не зная, как и откуда ему начать. Жаклин терпеливо ждала. Стук двери стал для него сигналом — Билли решился задать наиболее волнующий его вопрос. — Жаклин, почему ты согласилась? — Билли следовало бы спросить более понятно, но самые простые слова, ставшие вдруг необычно длинными застревали у него в горле, делая его отвратительно косноязычным. Теперь уже молчала Жаклин. Билли нервничал, постукивал пальцами по коленке и смотрел на концы грязно-коричневых ботинок. Наверное, следовало задать более понятный вопрос. А он растерялся, сглупил и теперь не получит необходимого ответа. Ему следовало научиться внятно разговаривать. — Некоторые люди уходят слишком рано, — наконец сказала Жаклин, положив ладонь ему на плечо и слегка сжав в знак сочувствия и поддержки. — Им сложнее разорвать связи с земным миром, чтобы обрести покой. Твоя мама очень любит тебя, у вас очень крепкая связь. Я решила помочь. Вам нужно отпустить друг друга. Так будет лучше. — Так будет лучше, — эхом повторил Билли, не осознавая толком, что именно он сказал.