Главная проблема Билли Стабса

— Твоя несговорчивость — твоя главная проблема, Билли. Мы уже это проходили, — Том покачал головой, крепче сжал пальцами подбородок пленника и вздохнул. — Ты совсем не хочешь мне помогать. Откровенно говоря, мне и не нужна твоя помощь, — втолковывал Том упрямцу, глядевшему на него исподлобья — птенчик, определенно, был не в духе. — Но ты мог бы избежать лишней боли, раскрыть для меня свой разум, а не пытаться мешать мне исследовать твои воспоминания, которые меня даже не интересуют, я просто хочу улучшить свой уровень владения легилеменцией. — Иди в задницу, — привычно огрызнулся Билли. — Обязательно пойду, — согласился Том, которому понравилось приглашение измученного пленника, пусть и не вполне осознанное. Том бы мог воспользоваться этим приглашением, однако у него пока были другие планы — ему следовало больше практиковаться в магии, а не зажимать постоянно любимую игрушку. — Но позже. Билли резко дернулся, наверное, испугался слов Тома или в очередной раз решил проявить строптивость — этот магл был на редкость упрямым и не желал мириться с положением бесправного раба. Том легко удержал Билли на месте, не давая отстраниться и отползти в сторону. Собственно, Стабс все равно бы от него никуда не делся. В замкнутом пространстве особо не побегаешь. Вдобавок пленнику понадобилось некоторое время, чтобы подняться на ноги. Сейчас Том расположился в кресле, а Стабс устроился у его ног на наколдованной подушечке из красного бархата. Собственно, эта подушечка поначалу ему не понравилась. Стабс, как магл, относился с недоверием и опаской к магии волшебников. Впрочем, у него были на то причины. Том, если бы по недоразумению оказался маглом, тоже бы боялся взявших его в плен волшебников. Тем более Стабс натерпелся в лагере. Охрана, набранная из всякого отребья вроде оборотней или совсем опустившихся волшебников из Лютного переулка, всю злость и обиды срывала на пленных маглах. Ничтожества, впервые почувствовавшие вкус власти, вдруг возомнили себя властелинами судеб. Стабс задирался и в лагере. Этот идиот не мог промолчать. Его пороли. Кнутом. Так, чтобы кровь лилась ручьями из ран, тело безвольно обмякало, ноги отказывались служить владельцу, а сама спина превращалась в один большой кусок мяса. Это было даже не наказание, а самая настоящая расправа. Стабса могли запороть до смерти. Мог он умереть от заражения крови или еще еще подцепить какую-нибудь болезнь, пока и без того не слишком крепкий организм восстанавливался после экзекуции. Кормили пленников какой-то дрянью. Причем так называемая еда из приюта выглядела вполне себе аппетитной по сравнению с бурдой из лагеря. Том, хотя и не доедал в приюте, точно бы побрезговал есть крыс и мышей. Том не знал, каким чудом Стабс умудрился остаться в живых. Почему этот хилый магл не загнулся от побоев, голода и издевательств персонала лагеря. Том бы с мрачным удовольствием сжег бы это проклятое место, но сначала перебил все живое в лагере, включая и пленных маглов, даровав таким образов им избавление от мучений — лорд Волдеморт мог быть милосердным. А нескольких особенно усердных охранников запытал бы до полного безумия. — Расслабься, — Том снова направил палочку на Билли, крепче сжимая пальцами его подбородок и удерживая пленника на месте, когда тот в очередной раз дернулся слишком резко. Стабс боялся волшебных палочек, этот страх мешал Тому в исследованиях и общении с несговорчивым слугой. Том с большим бы удовольствием наслал бы мудреное и особо мучительное проклятье на недоумков, издевавшихся над его маглом. Может, тогда Стабс держался бы более расслабленно и Тому было бы легче исследовать его сознание. Ну или нет. Стабс пытался мешать исследовать Тому исследовать его воспоминания. Но магл, пусть и со слабыми способностями к окклюменции, (похоже, Лелькеш передала во время брачного ритуала мужу немного своей силы. Во всяком случае Том проникал тяжелее в сознание Стабса, пробираясь через барьер из навязчивых и крайне непристойных образов вроде клубка из сплетающихся обнаженных тел) не мог ничего противопоставить природному легилементу. — Чем сильнее ты сопротивляешься, тем больнее тебе будет, — терпеливо объяснял пленнику Том. — Я стараюсь предельно аккуратно проникать в твой разум, но ты делаешь себе только хуже, пытаясь меня отвлечь. Я не хочу случайно повредить твой разум. Ты и без того нестабилен. — Интересно, насколько бы стабильным был ты, Томми, если бы тебя постоянно насиловали? — прошипел Билли, упрямо вздернув подбородок. Его ладони то сжимались, то разжимались, а губы привычно сжались в тонкую линию. Стабс, похоже, с трудом сдерживался, чтобы не наброситься с кулаками на Тома: ужонок готовился к атаке. Именно ужонок, маленький неразумный змееныш, почти детеныш, посмевший бросить вызов гораздо более опасному хищнику. Прозвище «змееныш» Стабсу шло. Но и прозвище «птичка» ему подходило. Стабс бы в птичьем мире обязательно родился колибри — яркой, диковинной, больно клюющейся и драчливой птичкой. А колибри действительно были драчливы. Том в одной из книг приютской библиотеки вычитал, что колибри из Южной Америке обзавелись специальными зубчиками в клювиках, которые активно использовали в борьбе с соперниками. Билли, конечно, не клевался, поскольку у него, как у самого обычного человека, отсутствовал клюв. Но если бы клюв был, Стабс бы обязательно клевался, может, даже, попробовал выклевать глаза своему владельцу. — Следи за языком, колибри, — предупредил Том. — Лучше не зли меня. — Кто? — недоуменно переспросил Билли. — Колибри, — повторил Том. — Маленькая такая птичка, красивая, нектаром питается. Язык у нее еще длинный. В общем, на тебя похожа. Ну, или ты будешь похож на колибри, если я тебя заколдую. Хочешь попробовать? Том демонстративно покрутил волшебную палочку в ладони, с удовольствием про себя отметив, что на хорошеньком личике пленника появилось выражение страха. Том ободряюще погладил Билли по голове. Свою угрозу в жизнь он воплощать не собирался. Но Стабсу об этом знать не следовало. Без того гаденыш много дерзил и легко устроил бы ему пакость. Тому приходилось следить за действиями невольника, когда тот был вынужден трудиться на благо хозяина — после трудного рабочего дня, наполненного неизменным старческим ворчанием Берка, меньше всего Том хотел получить неприятный сюрприз от строптивого слуги, поэтому и следил за ним, когда Стабс выполнял его поручения: готовил, гладил или стирал одежду, чистил обувь, подметал, мыл полы. Том перепоручил выполнение всей домашней работы пленнику. В конце концов Стабс полагалось трудиться, не одному же Тому было в лавке корячиться. Стабс трудился неохотно, язвил, ругался на другом языке (предположительно итальянском). Сквернословие на английском Том успешно лечил с помощью жалящего заклинания или заклинания «Фурункулюс». Проклятие «Круциатус» Том тоже использовал первое время в ситуациях, когда требовалось проявить твердость характера. Например, когда Стабс подал ему тарелку с пахнувшим мочой супом или когда, пробудившись раньше времени от магического сна, устроил во временном жилище Тома погром. Но Том старался не причинять пленнику слишком много боли, вообще не причинять ему боль без необходимости. Он бережно обращался с живой собственностью, хотя бы потому, что Стабс по-прежнему оставался гордецом и проявлял фантастическую глупость, стараясь язвительными замечаниями еще сильнее вывести его из себя, а еще подавить боль, перетерпеть ее. Больше всего на свете Стабс боялся показаться слабым. Том в какой-то степени его понимал. Он ненавидел и презирал слабость и в себе, и в других. Только вот Стабс больше был глупым, чем слабым. Определенно, некоторая гриффиндурость в нем присутствовала. Гриффиндрурость и любовь к зверушкам. Пожалуй, Стабс мог бы подружиться с Хагридом. Эти два дуралея могли бы вполне неплохо поладить. К счастью, в Хогвартс Стабс не попал и благовоспитанному слизеринскому старосте не пришлось думать, как бы случайно не прибить одного чересчур говорливого паршивца. Тому пришлось подумать об этом позже: Стабс по-прежнему оставался слишком хрупким и Тому приходилось каждый раз помнить об осторожности, чтобы случайно не убить или не покалечить пленника. Его маглу полагалось быть красивым, опрятным и здоровым, чтобы радовать своим видом хозяина. Тому же требовалось научиться справляться с сильными эмоциями, чтобы не сломать живую игрушку. А сломать ее было слишком легко. — Круцио, — Том, склонив голову на бок, завороженно наблюдал за скрючившимся на полу телом. Билли был красив. С растрепанными светлыми волосами, закушенными в кровь тонкими губами и широко распахнутыми в агонии зелеными глазами. Мальчик-ангелочек, мальчик-кукла, мальчик-питомец. Сейчас этот мальчик орал и дергался, словно в припадке. Тому хотелось войти в это непривычно податливое тело, испытать извращенно-порочное наслаждение. Сукин сын был хорош. — Будешь еще устраивать дебош, птичка? — спросил Том с обманчивой мягкостью, отменив действие Непростительного. Билли молчал, прижав колени к животу и тяжело дыша. На лбу его появилась испарина, тело била остаточная дрожь. Том не торопил пленника с ответом, давая ему отдышаться. Ему тоже следовало отдохнуть. Пыточное заклятие требовало сосредоточенности, а от воплей Стабса у него уже начала болеть голова. Том никогда не пытал еще людей. Отец не в счет. Первое Круцио Тома получилось достаточно слабым. Дрянной магл, по недоразумению оказавшийся его отцом, смог удержаться на ногах. Да, с трудом, но смог. Вторая попытка оказалась более удачной. На этот раз его папаша упал на колени, а вместе с ним его бабка, умолявшая пощадить сына. Возможно, она умоляла бы сохранить жизнь мужа, но Том уже успел разделаться с дедом, его он убил первым на глазах изумленных и перепуганных родственников. Он не стал слушать воплей старухи — маглы умерли быстро. Слишком быстро. Том желал поскорей разделаться со всей семейкой. С Билли быстро разделаться не получилось. Хотя бы потому, что Том не планировал его убивать, лишь приструнить. Он не желал больше после и без того нелегкого рабочего дня разбираться с последствиями неповиновения слуги. Психованный Стабс решил в его отсутствии разнести их общее жилище. Конечно, Том с помощью магии смог навести порядок. Только вот ему хотелось отдохнуть, а не вспоминать в спешном порядке бытовые заклинания. Теперь вместо заслуженного отдыха Тому приходилось воспитывать взбесившегося слугу: — Будешь еще утраивать дебош, Билли? — Том снова направил на Билли волшебную палочку. К этому времени Стабсу удалось сесть. — Буду, — честно ответил Билли и для большей убедительности кивнул. — Обязательно буду, грязнокровка, — мрачно пообещал он и плюнул Тому под ноги. — Круцио, — прорычал взбешенный Том. Стабс заорал с новой силой. Том с хищным интересом наблюдал, как маленькое, худенькое тело выгибалось дугой, а ногти царапали пол. Из носа пленника тонкой струйкой потекла кровь. Очевидно, лопнул какой-то небольшой кровеносный сосудик. Кровь пачкала лицо Билли. Ярко-красное на болезненно-белом. Получалось красиво. Поглощенный процессом, Том не сразу заметил, что крики Стабса стали тише. Обида слишком сильно жгла его изнутри, а уязвленное самолюбие требовало немедленного возмездия. — Не смей больше никогда называть меня грязнокровкой, — крикнул Том Билли и, поддавшись эмоциями, пнул его в бок. Стабс никак не отреагировал. Том неожиданно для себя осознал, что Стабс уже несколько минут не кричал. Выругавшись, Том сел на корточки перед пленником и обнаружил, что тот находился без сознания. Более того, его грудная клетка казалась неподвижной. — Нет, нет, нет, — пробормотал Том, мотая головой. (Как он мог настолько потерять над собой контроль?) — Я не мог убить тебя, Билли. Не мог, — с отчаянием в голосе повторил он. — Я не хотел. Том осторожно коснулся запястья Билли, вспоминая уроки оказания первой помощи и стараясь подавить панику. Наверное, следовало использовать магию. Но Стабс был маглом и Том боялся навредить ему еще больше. К сожалению, Том никогда прежде не интересовался медициной, тем более магловской. И теперь не знал, что ему делать. Доставить Стабса в Мунго он по понятным причинам не мог. — Живой, — прошептал Том, нащупав двумя пальцами пульс на запястье Билли. — Живой. Слава Мерлину. Том зажмурился, помотал головой, отгоняя навязчивое воспоминание. Ему не следовало думать о плохом. Да, он поддался гневу и случайно чуть не убил своего слугу. Однако и Стабс был во многом виноват. Этот магл не имел права оскорблять его, тем более оскорблять так гнусно. Том постучал пальцами по подлокотнику кресла, выстукивая известный только ему одному ритм. Нет, определенно, он должен был научиться себя в руках. Впрочем, в последнее время Стабс стал раздражать его меньше. И сам Том предпочитал использовать менее травматичные наказания. Однако ему следовало лучше заботиться о пленнике, беречь его, если он хотел, чтобы его игрушка прослужила как можно дольше. А Том этого хотел. Слишком долго он ждал, прежде чем получить этого дерзкого магла в свое распоряжение и овладеть наконец его телом. Причем овладеть не одурев от радости, второпях и толком не распробовав удовольствие первого раза, а медленно и обстоятельно, наслаждаясь каждым моментом близости, смаковать приятные ощущения и изучать живой трофей, исследуя обычно скрытые одеждой места. — Надо бы чаще выгуливать тебя, братец Кролик, — неожиданно для себя подумал Том, всматриваясь в бледное лицо пленника: с темными кругами под глазами следовало что-то сделать. Стабс давно не дышал свежим воздухом, а Том был слишком занят, чтобы его выгуливать. Конечно, Том заботился о пленнике: не утруждал его тяжелой работой, кормил досыта (мог даже иногда побаловать каким-нибудь лакомством). Стабс носил хоть и старую, но чистую одежду, не лохмотья. Том следил за его здоровьем, лечил его. Только вот и погулять с ним было нужно, чтобы лицо магловского мальчишки приобрело более здоровый цвет. Наверняка ему было трудно сидеть все время взаперти. В детстве Стабс постоянно сбегал из приюта и не приходил довольно долго. Беглеца пороли, один раз привязали даже к кровати простынями и оставили так на несколько часов. Только вот Стабс не страшился наказаний и продолжал сбегать из приюта. Слишком беспокойный и вольнолюбивый характер имел. Теперь Стабс никуда не сбегал, потому что не мог. Маглу было бы трудно сбежать от волшебника, особенно такого искусного волшебника, как Том, который еще в школьные годы прекрасно научился играть в прятки и догонялки. Староста-слизеринец будто из-под земли возникал перед нарушителями спокойствия в Хогвартсе и неизменно заставал их врасплох. — Билли, хочешь я выведу тебя на прогулку? — вкрадчиво спросил Том, зарываясь ладонью в светлые волосы, приглаживая их: Тому нравилось трогать волосы Билли и приводить их в порядок. Иногда он даже расчесывал их деревянным гребешком. Это действие позволяло ему успокоиться. — Что взамен? — буркнул Билли: в бескорыстие хозяина он не верил, на самом деле правильно не верил, Том уже решил чем расплатиться Стабс за прогулку, слишком давно он этого хотел, даже одну полезную вещицу прикупил, приготовился, чтобы Стабс не сильно упрямился. Том уже давно хотел попробовать рот Билли. Еще в школьные годы он знал, какое именно применение найдет этому насмешливому рту. Этот рот мог бы заняться гораздо более полезным делом вместо того, чтобы постоянно язвить. В конце концов Стабс должен был ублажать Тома и помогать ему расслабиться. Ну, и вносить свой вклад в историю волшебного мира своим не менее волшебным ртом и очаровательно упругой задницей. — Я кое-что купил для тебя, — объявил Том Билли и, взмахнув палочкой, произнес. — Акцио, ошейник. Денег хватило только на бюджетную версию, — пояснил он, крутя в руках самый обыкновенный кожаный ошейник с шипами для дрессировки особенно агрессивных шишуг. — Со временем я куплю тебе что-нибудь более пристойное. — Ты совсем ебанулся? — возмутился Билли. Он попробовал вскочить на ноги, но Том с силой надавил ему на плечи, заставляя остаться на месте. — Ты хочешь, чтобы я все время носил эту херню? — Не все время, — невозмутимо возразил Том, примеряя ошейник на шею Билли. Стабс забился в его руках, поэтому Тому пришлось воспользоваться невербальным заклинанием, чтобы обездвижить и успокоить пленника. Тому нравилось прикасаться к беззащитной шее Билли и делать его еще более уязвимым. Нравилось надевать украшения на шею. Правда, из украшений был только кельтский крест из гагата. Ошейник Стабс вполне справедливо мог посчитывать новым издевательством со стороны хозяина. Хотя Том не думал издеваться над ним, просто намеревался обезопасить себя от его возможных выходок. — Только пока ты будешь ласкать меня ртом. Видишь ли, — Том мягко улыбнулся, застегивая застежку ошейника, — меня совершенно не прельщает идея стать евнухом. Поэтому я предпринял некоторые предосторожности. Отомри, — Том снял заклинание с Билли, тот резко отшатнулся от Тома и отполз подальше, желая спастись, только вот без какого-либо толку — на замкнутой территории много не побегаешь. — Билли, золотце мое, иди сюда, — Том демонстративно похлопал ладонью по коленке и указал взглядом на бархатную подушечку у его ног. — Пошел нахуй, — испуганно воскликнул Билли. — Быстрее начнем — быстрее закончим, — Том расстегнул брюки и немного приспустил их. — Давай, подойди сюда. Ты же все равно от меня никуда не денешься. Стабс ответил что-то на итальянском. Определенно, он ругался и очень боялся. Том хмыкнул. Его забавляло, с каким ужасом Стабс пялился на выпирающий из хлопковых трусов член. Словно Том намеревался показать ему очень опасную и ядовитую змею. Вот только эту «змею» Стабс уже видел. Более того, ощущал не раз на себе ее действие. Зеленые глаза пленника сейчас казались Тому особенно привлекательными, можно даже сказать, волшебными, а чувственный небольшой рот так и манил своей теплотой. Том очень хотел почувствовать прикосновение тонких губ к члену, поэтому немного помог пленнику решиться. Стабс на негнущихся ногах подошел к нему и опустился на колени. Тому пришлось преодолевать сопротивление пленника, но с ошейником дело шло гораздо легче, чем обычно. Эти ошейники, разве только меньшего размера и без шипов, пользовались популярностью у владельцев слишком активных и независимых по характеру шишуг и позволяли владельцам без особых проблем взять контроль над питомцами, прежде чем питомцы нарушат Статут о секретности. Том без особого труда подавил сопротивление Билли. Видимо, магию не волновали такие мелочи, как размер и вес питомца. Ну, или сила ошейника зависела от его размера. В тонкости Том не вникал. Ему было не до того. В паху сладко покалывало, а упиравшийся в ткань трусов член требовал внимания. Том слегка приспустил трусы и освободил напряженный орган с несколькими бесцветными капельками на самом конце. — Том, пожалуйста, — взмолился Билли. — Не делай этого. Возьми меня как обычно. Том покачал головой: — Ты научишься и привыкнешь, — сказал он. — Тем более тебе уже приходилось это делать. — Я, — поспешно выдавил из себя Билли и замялся не зная, что сказать, но Том не собирался его слушать. — Довольно, — приказал он, повелительно подняв руку. — Приступай. — Нет, нет, — запротестовал Билли, из глаз его обильно потекли слезы. — Я не хочу, не буду! Том небрежно щелкнул пальцами, демонстрируя новое свойство ошейника. Билли вдруг захрипел, широко открыл рот, как оказавшаяся на берегу рыбка, попытался сорвать душивший его ошейник, но безуспешно. Он упал на колени, как только Том произнес контрзаклинание. Задрав голову, Стабс жадно вдыхал воздух. — Ну, что попробуем снова или ты выполнишь мою просьбу и меня приласкаешь? — спросил Том, как только Билли отдышался. Стабс ничего не ответил. Он наклонился к паху Тома и осторожно коснулся пальцами его члена. Том нетерпеливо подался вперед, ожидая более решительных действий. Стабс вздохнул, сжал в ладони член и стал двигать ей по стволу. Том с громким стоном откинулся на спинку кресла. — В рот возьми, — хрипло приказал он. Стабс неохотно подчинился. Сначала он пару раз неуверенно лизнул головку, поддразнил языком уздечку, а затем выполнил приказание Тома, взял член в рот и принялся делать головой незамысловатые, ритмичные движения. Сосал он неумело. Видимо, в лагере его ничему толком не научили. Ну, или этот мальчишка сосал только ему, Тому, а потому не имел много практики. Ничего, Том охотно предоставит ему эту практику. Ну, а пока его все устраивало. Конечно, магленок его оказался неопытным, но он всему научится. Том научит Билли, как делать ему хорошо. — Умница, — прошептал Том, надавив на голову Билли и толкаясь сильнее, заставляя его взять глубже. — Умница, — простонал Том, агрессивно трахая Билли в рот и не давая ему отстраниться. Том продержался недолго. Ему хватило всего пару минут, чтобы с негромким криком финишировать и наполнить рот Билли теплой спермой. Том оттолкнул пленника от себя и прикрыл глаза, восстанавливая дыхание после одного из наиболее ярких оргазмов. Он был счастлив.