Я не верю в сказки

      — А ты что здесь делаешь?! — возмутилась Лола, оборачиваясь. Леголас приложил палец к губам, глядя строго и внимательно.       — Пытаюсь сделать так, чтобы на отряд никто не напал. Эстель, похоже, недостаточно хорош в этом, раз позволил тебе следовать за нами до сюда.       — Или слишком хорош, — она улыбнулась, хотя получилось несколько нервно. — Но ты заметил меня только сейчас.       — Только сейчас у меня появилась задача следить за теми, кого с отрядом быть не должно.       Лола, хмурясь, посмотрела на Леголаса и подумала, стоило ли изливать ему душу сейчас, потому что хотелось невероятно, но хотелось также развернуться и сбежать. Будь проклята импульсивность…       — Я не хочу оставаться в Имладрисе, — сказала она спустя несколько секунд неловкого молчания. — У меня там нет никого, понимаешь?..       Казалось, ещё секунда, и негодование внутри эльфа спровоцирует взрыв.       — Решительно. Ничего. Не понимаю. Кто сказал тебе, что ты можешь вот так просто пойти за нами?       — Кто сказал, что не могу?       Леголас смотрел на неё пару секунд в полном недоумении, а затем сокрушенно покачал головой:       — Ты была на совете Элронда.       Лола отвернулась и упрямо вздëрнула подбородок.       — Ну прости, мой принц.       — Нет уж, pen-neth… Ты получишь то, что я обещал тебе, это ясно?       — Более чем, — поморщилась девушка.       — Объясняться с остальными будешь сама. Не мне решать, останешься ли ты в отряде.       Она была уверена, что покраснела, и порадовалась было темноте вокруг, а потом вспомнила, что Леголас эльф. Ещë на несколько секунд мир вокруг наполнился тишиной.       Леголас поднялся с колен, затем одним рывком поставил на ноги Лолу. Строгость на его лице в один момент сменилась глубокой задумчивостью.

***

      Почему-то, наиболее неловко было перед Арагорном. Его взгляд ясно давал понять, что он думает обо всём случившемся и о перспективе вступления Лолы в отряд, хотя выражать это словесно он не спешил. С остальными она была либо совсем не знакома, либо виделась несколько раз и волновалась не об их мыслях, а об их словах.       — Нет, — решительно сказал Гимли, перекрывая тревожные переговоры других членов братства. Эльф выразительно взглянул на него, и гном нехотя понизил голос. — Это не увеселительная прогулка, а ты ещё дитя.       Лола раздражённо прикрыла глаза: она больше не могла слышать это слово. Но тут, как раз, её живой ум осознал до конца причину и того, что она подслушивала сказанное на совете, и того, почему вообще решилась отправиться в путь.       — Я знаю. Но должна же быть причина, по которой я здесь оказалась?.. Или это для того, чтобы сидеть в одной единственной комнате, читать и иногда петь песни?       — На удивление мудрая мысль, — пробормотал Митрандир и сунул в рот трубку. Леголас напряжённо оглянулся на него:       — Что ты имеешь ввиду?       Маг профессионально затянулся.       — Я имею ввиду, что люди из другого мира не так часто появляются в Средиземье в самый разгар войны. А всё остальное нам придётся додумать самим.       На этом короткий совет был окончен. Лола взглянула на растерянных хоббитов и хмурых Гимли и Боромира.       Леголас повернулся к Арагорну и тихо сказал несколько слов на эльфийском языке. Тот кивнул. Эльф поднялся и, предложив Лоле руку, направился прочь от лагеря быстрыми, лëгкими шагами.       — Ты злишься на меня? — пробормотала Лола, когда они отошли настолько, чтобы не быть услышанными. Леголас глянул на неё сверху вниз:       — Немного сердит, да, — она услышала «я бы скормил тебя оркам, будь такая возможность». — А ещё я обещал тебе порку. Постараюсь сдержать своё слово.       Меньше, чем через минуту, они остановились. Эльф снял свой короткий плащ, бросил на ствол большого поваленного дерева и сел рядом.       — Пожалуйста, попробуй вести себя потише, — вздохнул он. — Просто чтобы уменьшить риск нашей смерти.       Лола нехотя кивнула: несмотря на саркастичный тон, Леголас вряд ли стал бы шутить об этом… Хотя, мысль о том, чтобы быть убитой в процессе порки, нравилась ей больше мысли о самой порке. По крайней мере, убитой чем-то извне.       — Иди сюда.       Длинные пальцы Леголаса провели по ткани его плаща, прямо перед её носом.       — Можешь сжать его, хвататься за него, прикусить — да хоть съесть, если появится желание, — великодушно позволил он, и Лола тут же вцепилась в ткань пальцами. Когда эльф одним рывком стянул с неё штаны, это здорово помогло ей не сопротивляться. Она просто тихо заплакала.       Лоле было шестнадцать лет, и она, как вполне расцветшая девушка, не должна была позволять делать это с собой. Но лёжа на коленях Леголаса, она почему-то чувствовала себя маленьким ребёнком. Маленьким, беспомощным, непослушным ребёнком, убежавшим вслед за своими собственными интересами, хотя было запрещено. Когда правая рука эльфа скользнула вверх по её бёдрам и ягодицам, она не почувствовала себя хуже, она почувствовала в этом действии предупреждение. Сейчас будет больно… Она сжалась в ожидании. Мурашки на ягодицах и узел в животе заставляли дрожать.       — М-м-м! — Боже! Действительно, больно!       Лола искренне постаралась не издавать ни звука, но — ой! Как же это было трудно! Она совершенно не понимала, как хоть кто-нибудь мог это выдержать, если обыкновенная ладонь жалила так сильно. Она мычала, она стонала и хныкала — очень тихо, из простого страха смерти, но всё же. И она полностью компенсировала тишину издаваемых звуков, брыкаясь, пиная ногами воздух, ëрзая, извиваясь — но с каждым движением теряя надежду когда-либо слезть с этих колен.       — Не у всех эльфов есть столько энергии, когда речь идёт о порке, — пробормотал Леголас. — Я должен помочь тебе оставаться на одном месте, pen-neth, не так ли?..       — Мне не нужна помощь! — шëпотом вскричала Лола. Тем не менее, через несколько секунд она оказалась в очень неудобном положении: с бёдрами, зажатыми между ног эльфа, и правым запястьем, охваченным его длинными пальцами.       Слëзы снова брызнули из глаз Лолы, когда Леголас шлëпнул на пару дюймов ниже, задевая линию между её саднящими ягодицами и бёдрами.       — Не надо больше! — взмолилась она.       Порка прекратилась спустя ещё три шлепка по этому чувствительному месту. Девушка лежала неподвижно, тихо теперь: она была абсолютно обессилена такой физической активностью. Это не могло сравниться ни с одной тренировкой. Леголас положил правую руку на порозовевшие ягодицы, растирая.       — Это так больно! — пробормотала Лола, всхлипывая и ужасно стыдясь этого, но всё ещё не спеша вырваться из рук жестокого эльфа. — Это должно быть так больно?..       — Ты переживëшь это, — в его голосе послышалась улыбка. — Поверь. Тебе так больно, потому что у тебя маловато практики. Но, полагаю, у нас ещё будет время это исправить.       — О нет! — она замотала головой, и он тихо рассмеялся.       — Как думаешь, — хмыкнул Леголас, — как долго я тебя шлепал?       — Час, — буркнула Лола. Она догадывалась, что это не могло быть правдой, хотя бы потому что небо ничуть не посветлело, но Леголас спрашивал о её ощущениях, и ощущения Лолы были таковы.       Эльф вздохнул, сочувственно и чуть насмешливо:       — Семь минут, говоря о практике… — он вдруг посерьёзнел. — Не вынуждай меня делать это. Потому что когда я обещаю тебе порку за что-то, а ты потом это что-то делаешь, будь уверена, порка состоится. Я не шучу о таких вещах. Ясно?       — Д-да, Леголас…       — Хорошо.       Эльф аккуратно вернул её штаны на положенное им место. Какое-то время они оба молчали, и для Лолы это было вполне комфортное молчание: всё равно она не хотела ни говорить, ни слушать. А затем… Ну, она захотела.       — Почему ты соврал мне? Про дом?       — Я хотел, чтобы ты была спокойна. Теперь ты не будешь.       — Плохая стратегия. И на Совет тоже поэтому не взял?       — Нет. На совет тебя не взял лорд Элронд.       Лола открыла было рот, но Леголас опередил её:       — И, надо полагать, он был по-своему прав. Никто не хочет подвергать опасности детей.       — Какая разница? Я не верю в сказки уже лет пять, — вздохнула она, — и вдруг оказалась заперта в одной из них. Удачи нам.

***

      Арагорн достал из сумки трубку, и Леголас отодвинулся подальше от него. Вообще-то, Леголасу следовало отдыхать, как всем остальным. Вместо этого он сидел и заставлял своё сознание раз за разом возвращаться к разговорам с Лолой. В нём всегда было слишком много сострадания — качество, которое отец все-таки научил его скрывать, потому что оно приносило слишком много неприятностей. Он зачастую действовал в ущерб себе. И он прекрасно понимал, что отныне, если ей нужна будет какая-то помощь, он сделает всё, чтобы помочь. Эльф с невольной дрожью подумал, что, пожалуй, король Трандуил всё же был бы сердит, если бы узнал, что он сказал этой бедной девочке. А рассерженный отец никогда не вызывал у него ничего, кроме трепета.       — Я ужасный лжец, — вздохнул Леголас, надеясь то ли быть, то ли не быть услышанным.       — Ты имеешь ввиду, что постоянно лжёшь, или что делаешь это слишком плохо? — негромко спросил Арагорн.       — И то, и другое.       Следопыт нахмурился и, отложив подальше трубку, протянул руки в безмолвном приглашении. Эльф поднялся, чтобы неспешно подойти и сесть рядом, бесцеремонно откинувшись на грудь наследника Исильдура, и тот усмехнулся: Леголас был лёгким, как пушинка… Когда хотел.       — Надеюсь, ты знаешь, что это не так, — сказал он, накручивая тонкую тёмную косу на пальцы. Леголас был его давним другом и любимым наставником, в конце концов. Леголас был тем, кто укладывал его на колени до очень недавнего времени, и Леголас был тем, кто утешал его чаще, чем кто-либо другой. Арагорн не мог не отплатить тем же, в последнем случае. — Из тех, очень редких ситуаций, когда ты лгал при мне, ты почти всегда делал это чтобы успокоить кого-то.       — И как же это спорит с тем, что я сказал?       — Ты хороший лжец, Леголас, — улыбнулся Арагорн. — Ты просто хороший.       — О Эру, — покачал головой эльф, — слышал бы нас мой Ada…       — Только этого не хватало.       — Не хватало… У нас будет много проблем, милорд. Очень много проблем.

***

      Проблемы начались уже через несколько дней, и совершенно без всяких битв и прочих неприятностей, когда боль в животе не дала Лоле идти, и всему отряду пришлось остановиться просто потому, что у неё начались месячные. Леголас, назвав свои действия обыкновенным инстинктом старшего брата, сообразил для неё всё необходимое, включая даже грелку. Однако, разумеется, как и сама Лола, не все Хранители были довольны. Арагорн и Гимли обеспокоились по тому поводу, что вокруг повсюду были невидимые для путников, но очень значительные лагери орков, окруживших в последние годы Имладрис.       — Мы действительно стоим на месте из-за того, что у девушки болит живот? — как-то спросил Боромир. Лола, лежавшая, сжавшись в комочек, с головой на колене Леголаса, смущëнно заëрзала, и эльф тут же отрезал:       — Да.       Арагорн предостерегающе покачал головой:       — На родине Леголаса из-за этого прекращают патрули и разведки, и освобождают от службы женщин, которые в этом нуждаются.       — Возможно, поэтому родина Леголаса до сих пор называется Лихолесьем.       Лола не видела выражение лица эльфа, но услышала гортанный рык — точь-в-точь большая кошка, — и осторожно положила ладонь на его ладонь, испещренную шрамами. Он никогда не рассказывал ей о своём королевстве. Но, и правда, хорошую вещь Лихолесьем не назовут.       — А ведь Боромир прав, — хмыкнул Гимли. — Где это видано, чтобы женщина — хоть гномья, хоть человечья, хоть орочья — в бой-то шла? Нет, не ихнее это дело. Они ж слабже…       Леголас хмыкнул, склонил голову и шепнул так, чтобы это слышала только Лола:       — Pen-neth, я сейчас буду очень громко кричать и, возможно, драться. Тебе не помешает?       — Нет, абсолютно нет, — усмехнулась она. Эльф кивнул и обратился к человеку и гному, чуть возвысив голос:       — Я знаю по меньшей мере тысячу женщин, которые каждый день сражаются так, как вам не снилось, и совершают десятки подвигов, которых вы не ждали бы и от лучшего воина. Я знал многих женщин, которые погибли, защищая своё королевство, свой дом, своего короля, и вы смеете говорить, что они хоть на каплю хуже любого мужчины просто потому, что их тела меньше наших?..       Он отвернулся и пробормотал что-то о том, что мужчины — отвратительные существа. Гимли хотел было ответить, но Эстель удивительно властным жестом остановил его:       — Поверь мне, мастер гном, последнее, чего ты хочешь — это разозлить принца Зеленолесья Великого по-настоящему.       Поскольку под напором Леголаса и Арагорна Боромир хотя бы сделал вид, что изменил своё мнение, конфликт был улажен довольно скоро. Да и недомогания Лолы закончились на следующий день, можно было продолжать путь, так что у Братства нашлись дела значительно важнее, чем пустые разговоры и препирательства.       Начало не радовало.       Однако, в один из вечеров, во время пятисекундного привала, случилось кое-что, что смогло вернуть бодрость духа по крайней мере Лоле. Они с Пиппином как раз закончили писать мелом на камне неприличные слова наперегонки, когда небо, до этого бывшее синим, в одной точке засветилось ярким оранжевым светом. Свет приближался. Арагорн нахмурился и попытался спрятать за собой всех бросившихся к нему хоббитов разом, как вдруг…       Раздался оглушительный хлопок.       Лола тоненько взвизгнула, бросаясь вперёд, и воздух зазвенел характерным американским: «shit!»