Бездонная тьма давит меня
Не видно луча восходящего дня
Тяжёлую дверь в сомненьях открою
И миру предстану нагою душою.
Ты видел всю суть – уродливый лик
В трещинах кожи, я – смерти двойник.
Чем заслужила твоё я прощение?
Вовек не видать мне души искупления.
***
— Солнце взойдёт через несколько часов, — сказал Мариус.
Вампир повесил масляную лампу на жердь — это импровизированное сооружение для удобства написания картин ночью. Хотя в последнее время растущая луна и так хорошо освещала маленькое озеро неподалёку от дома, Мартина всё же не привыкла к жизни во тьме. Она стояла близко к мольберту, а когда нужно было рассмотреть детали вдалеке — осторожно подходила туда, хотя Мариус заверил, что природа здесь не таит опасности. Это затягивало и так непростой процесс, но спустя некоторое количество занятий герои привыкли ко временным неудобствам. Очень быстро стало очевидно, что Мартина не обладает врождённым художественным талантом. Мариус увидел в этом новую цель: ранее он предпочитал отбирать учеников, естественно, отдавая предпочтение одарённым. Когда строже, когда спокойнее он указывал на недостатки её картин. Иногда даже приходилось брать кисть самому и показывать исправления наглядно, к чему Мариус прибегал в исключительных случаях.
— Почувствуй игру света: на воде — жёлтые рефлексы от лампы, а на дереве — синие от озера. И не используй зелёный для изображения травы — это не выглядит натурально.
— Какой же цвет мне использовать для зелёной травы? Может, коричневый?
— В том числе, — начал Мариус, но решил найти отметить и хорошее, — Но ты определённо делаешь успехи. Барашки на волнах в озере… Оригинально.
— Это облака. Они отражаются в озере, — хмуро ответила Мартина.
Она успела прилично заскучать в процессе бесконечных лекций. Слушать истории Мариуса об искусстве оказалось гораздо интереснее, чем учиться самой.
— Здесь не хватает жизни, — задумчиво протянула ведьма, — Может, добавить обезьяну? Я ещё не видела картин с обезьянами.
— В европейской культуре обезьяна символизирует шутовство, отсутствие нравственности и даже грех, — последнее слово вампир сказал шёпотом, — не забывай, что в картину ты закладываешь определённый смысл.
В данный момент Мартина сама чувствовала себя обезьяной в клетке, которую пытаются научить читать иероглифы. Вампир добавил:
— «Мадонна с обезьяной», «Грехопадение» — работы, которые сразу приходят в голову. Неужели не слышала?
Мариус был живой энциклопедией. Невозможно представить тему, на которую он не сможет прочитать целую лекцию, приправив личным опытом.
— Неужели нельзя обезьянку? — спросила Мартина, бросив на Мариуса взгляд, полный отчаяния. После нескольких мгновений раздумий вампир молча взял чистую кисточку. Очень быстро на холсте появился силуэт хвостатого зверька, сидящего на дереве. Хотя человеку, не знакомому с сюжетом пейзажа, показалось бы, что обезьяна сидит на коричневой палке у чёрно-синей лужи с жёлтыми пятнами. В гробовом молчании Мариус обдумывал, на какие ошибки указать и, главное, помягче. Его раздумья прервала довольная сияющая ученица:
— Какая она милая! Мариус, ты спас это озеро! А теперь пора передохнуть.
Вампир с облегчением бросил последний взгляд на их общее творение с мыслями о том, что непременно отдаст его Мартине в новый дом, и потушил лампу.
***
До встречи ковена остаётся ровно 13 дней, а пока каждое утро на острове начинается одинаково. После ночной охоты, к рассвету, Мариус уходит в свой дом, чтобы ни один лучик света не коснулся его белоснежной мраморной кожи. Несмотря на солидный возраст, вампир ещё не приобрёл солнечный дар, хотя уже может встречать рассвет с западной стороны. Мартина просыпается по привычке рано и не упускает момент насладиться утренней тишиной. Одиночество может быть приятным, когда сопровождается предвкушением нового дня.
Слуги Мариуса, итальянская семья с двумя детьми, живут неподалёку от поместья в небольшом домике. Он считает, что создаёт им благоприятные условия для жизни и спасает от нищеты, а детям в будущем даёт возможность уехать на материк и начать новую достойную жизнь. У Мартины они скорее вызывают жалость, поэтому ей хочется ответить на их заботу чем-то хорошим, ну или как минимум развлечь.
После ставшего привычным итальянского завтрака ведьма отправилась в сторону дома слуг, чтобы лично поблагодарить хранительницу очага Марию и просто пообщаться с кем-то более приземлённым, чем Мариус. Когда до дома осталось несколько метров, она услышала клавикорд. Прежде Мартина стояла на пороге и видела прихожую с кухней, но не могла и представить, что в этом домишке можно найти настоящее сокровище. Раздался стук, и мелодия резко оборвалась. За дверью послышалось торопливое шорканье.
— О, Мартина! Мы что-то забыли сделать для вас? Прошу прощения…
На пороге показалась стройная женщина, на лице которой читался небольшой испуг. Мариус был строгим хозяином, но никогда не переходил границы. Мартина не дала ей договорить:
— Нет. Хочу сказать вам спасибо за вкусный завтрак, — её итальянский пока не позволяет разъясняться в полной мере, — Это клавикорд?
Ведьма пыталась ненавязчиво кинуть взгляд за плечо Марии.
— Да, я учу своих детей играть, — ответила женщина.
Она заметила интерес Мартины и пригласила её войти. Довольно скромный интерьер, но здесь есть всё необходимое для жизни: кровати, обеденный стол… И он — клавикорд. В большой гостиной на ведьму смотрели две пары детских карих глаз. Они с восхищением и опаской разглядывали девушку: они не видели на этом острове никого, кроме Мариуса. «Как она сюда попала? Может, русалку принесло течением?» — думали они. Впрочем, их мысли оказались недалеко от истины.
— Мариус рассказал мне о вашей болезни, — Мария показала на свои глаза. — Музыка — лучшее лекарство.
Старший мальчик, Джино, принёс Мартине стул и поставил в самый центр, ближе к инструменту. С одной стороны, чтобы сделать приятно гостье, с другой — чтобы смотреть на неё: на её спокойный внимательный взгляд, обращённый на руки его матери, на струящееся белое платье, облегающее ровную осанку, на искрящиеся золотом волосы. Джино действительно не мог объяснить свои чувства ничем, кроме как волшебным происхождением своей новой знакомой. Тот возраст, когда магия не кажется чем-то запретным и достойным сожжения.
Мария сыграла простую мелодию и обратилась к Мартине, указывая на клавиши:
— Попробуйте!
— Я не понимаю, что делать, — замялась героиня.
Хоть клавиши для неё уже вполне различимы, но глаза быстро устают.
— Не надо смотреть, надо чувствовать, — Мария взяла холодные руки ведьмы в свои и опустила на клавикорд.
Первая нота оказалась ошибочной, но Мария указывала направление: левее или правее. Спустя несколько минут активной умственной деятельности, пальцы Мартины воспроизвели незамысловатую короткую мелодию.
— Молодец! — крикнула Карла.
Карла — самая младшая в семье слуг Романо. Несмотря на большое уважение к Мариусу, девочка не всегда могла скрыть свои непосредственные детские эмоции. Ведьма ответила благодарностью на похвалу, и Карла от смущения заёрзала на стуле, держась за голову и проверяя, на месте ли её косички каштанового цвета. Когда все немного расслабились и единственной преградой для общения остался ограниченный словарный запас на итальянском, клавикорд не замолкал ни на секунду. Дети наконец-то смогли продемонстрировать свои выученные партии кому-то, кроме мамы, кто искренне восхищался талантом и не исправлял ошибки. Им бесконечно нравилось, что найден новый партнёр для игр, потому что друг друга семья знает вдоль и поперёк. Главная игра заключалась в том, что игрок должен повторить мелодию, которую сыграет соперник. Для Мартины были послабления: низкая сложность и пара попыток, однако это не делало игру ни капли менее интересной. Наоборот, всем нравилось, когда у неё получалось, особенно с первого раза.
Несколько часов пролетело незаметно, и так подошло время обеда. Как было сказано ранее, в дом Мариуса имел право войти только глава семейства, Гильермо, в то время как Марии отводилась роль заботиться о саде. Поэтому Мартина пообещала по возможности вернуться, возможно, даже на следующий день. Несмотря на скромный размер острова, дел у неё было полно.
В столовой ведьму ожидал Мариус, о чём заранее говорили задвинутые шторы. Стены столовой, как и гостиной, и коридоров, исписаны его картинами от пола до потолка. Глядя на замысловатые сюжеты, рождённые из-под руки вечно молодого, но одного из мудрейших в мире
человека, Мартина каждый раз находила новые смыслы. Вампир сидел за столом, рядом с местом, которое стало на время её, и явно рассчитывал на разговор, загадочно улыбаясь.
— Это Мона Лиза? Нет, это Мариус — сказала Мартина, чётко проговаривая каждое итальянское слово, пусть они и были элементарными.
Мариус давно понял, что ведьмы очень проницательны, и расплылся в искренней улыбке, обнажив клыки.
— Значит, ты выбрала клавикорд… — начал он.
Но Мартина не дала закончить мысль:
— Откуда ты знаешь? Ты не выходишь днём.
Вампир на секунду задумался и ответил:
— Я прекрасно слышу. Инструмент сегодня звучал необычно громко, — он пригласил жестом девушку сесть, — К тому же, твоё сердцебиение сложно спутать.
Мартина медленно опустилась на стул. Эта информация была для неё неожиданной и непонятной. Мариус это понимал и продолжил:
— Человеческое сердце бьётся с частотой 70 ударов в минуту. Твоё — намного медленнее. И громче. Всегда идеально ритмично.
— А твоё? — осторожно спросила Мартина.
— Никогда.
Вампир наслаждался эмоциями Мартины, как будто только что рассказал ей страшилку на ночь. Как человеку, работавшему в госпитале и повидавшего не один десяток трупов, ведьме не верилось, что это возможно, даже спустя несколько десятков лет жизни после смерти. Она поднесла руку к запястью Мариуса, чтобы убедиться в этом самостоятельно. Но вместо того, чтобы разрешить пощупать свой пульс, а точнее его отсутствие, вампир взял ладонь Мартины в свои руки и приложил прямо к груди, которую отделяла лишь хлопковая рубашка.
Сама не понимая, какие чувства испытывает, ведьма медленно отдалилась, не сводя взгляда с Мариуса. Она по-новому осознала слово «мёртвый», почувствовав холод вампира. Настроение из весёлого и игривого медленно превращалось в меланхоличное. На столе стыл обед, накрытый на одного человека, ведь Мариусу он не нужен. Его аппетит возбуждает только кровь. В том числе та, что текла в жилах ведьмы, только в разы сильнее. Каждое биение её сердца ощущалось так, как будто его хватает на них двоих. Этот порыв вампир скрывал больше всего.
Он перешёл к тому, ради чего изначально пришёл:
— Удели мне время после обеда. Конечно, если в твоих планах нет ещё одного трёхчасового музыкального урока.
— Сегодня я туда — ни ногой, — тихо ответила Мартина, приблизившись к вампиру, — хватит с меня детей.
Мариус ожидал девушку на верхнем этаже, в своей мастерской. Он мог позволить себе писать, где вздумается, но именно здесь хранились материалы, пахло маслом и древесиной. Большие окна открывали вид на сад и скалы вдали, но только ночью, когда шторы не были задёрнуты. Сейчас была открыта лишь маленькая щель, чтобы комната естественным образом освещалась, однако вампир всё равно избегал попадания на себя малейшего луча. Мариус стоял и смотрел на холст, загораживая его от взора вошедшей в комнату ведьмы.
— Привет, — осторожно сказала Мартина, чтобы не отвлечь хозяина дома.
Конечно, Мартина успела побывать здесь не единожды, но сегодня её ожидало нечто большее. Мариус плавно развернулся и жестом указал на полотно:
— Я решил, что тебе будет это интересно. Подойди поближе.
На близком расстоянии зрение действительно уже не подводило, хотя общая идея была понятна сразу. Но ракурс странный, что часто встречалось на работах Мариуса, ведь для него не существует неизведанных территорий.
— Блестяще, Мариус. Как и всегда — абсолютно искренне, но без энтузиазма сказала Мартина и обернулась к нему, ожидая продолжения.
— Спасибо, но мне нужно не это. У тебя необычный, свежий взгляд на многие вещи, который мне сейчас необходим, — начал вампир — а я застрял в своём видении. Все картины стали казаться одинаковыми…
Ночной Париж с видом на Собор Парижской Богоматери с высоты — Мариус не смог удержаться и вернулся всего на одну ночь на крышу Таламаски, чтобы это запечатлеть. Этот город ассоциировался у него с бесконечным войнами и революциями, которые однако не мешали культурному развитию. В отличие от ведьмы, которая до сих пор испытывала исключительно негативные эмоции от него.
Мариус добавил:
— Чего не хватает?
В голове Мартины моментально родилась идея на грани глупости, безумия и, как ей казалось, гениальности.
— Я знаю, чего здесь не хватает. Но боюсь, картина будет безвозвратно испорчена, — она ответила Мариусу, слегка улыбаясь.
На самом деле ей очень хотелось осуществить задуманное.
— В любом случае я избавлюсь от этой картины, если здесь не появится хоть капля оригинальности, — скучающе ответил художник, — Делай с ней, что хочешь.
После этих слов у Мариуса похолодело внутри. Конечно же, он не рассчитывал на полезные замечания, но и не был уверен, стоит ли давать полную свободу действий. Мартина осмотрела полку с красками и нашла нужную, ту самую. Затем, как учил Мариус, слегка развела её, чтобы сохранить яркий цвет при нужной консистенции. После выбрала кисть, подходящую для крупных мазков. Мариус сделал два шага назад, чтобы наблюдать за работой со стороны. Брови насупились, на лбу появились первые морщинки. Мартина взмахнула кистью, и ещё раз, и ещё…
На холсте появились алые капли, несколько из них стекали вниз.
— Париж на крови, — бросила Мартина, обернувшись к вампиру.
По правде говоря, она немного переживала о том, что испортила хорошую работу своего нового друга. Но это был его выбор. Мариус несколько секунд молча осознавал то, что произошло, и не нашёл слов лучше, чем:
— Неплохо. Мне даже нравится.
— Прости, Мариус. Мне просто не по душе рисование. И ничего не получается.
Мартина подошла ближе и добавила:
— Но ты настоящий мастер и терпеливый учитель.
Она положила руку на плечо вампира. Сейчас герои стояли практически вплотную друг к другу. Это пробудило воспоминания о том, как близко они находились перед отправлением в Шотландию, в процессе полёта и во время дороги обратно. Последнее событие помнил только один из них. Руки Мариуса сомкнулись за спиной Мартины, как тогда. Однако сейчас они никуда не собирались лететь и просто стояли. Она — в том самом платье с самодельными разрезами и он — глядя на свою картину, окроплённую алой краской.
Мариус не спешил отпускать объятия, и Мартина могла прочувствовать каждый сантиметр его груди, спины и сильных рук. Ведьма подняла глаза, чтобы поймать взгляд Мариуса на себе. Её пронзил нарастающий ток, превращающийся в тягучее расслабляющее блаженство, которому нет сил противостоять. Не выдержав переполнявших её эмоций, Мартина отвела взгляд и отстранилась, ощущая значительный прилив сил. Как ни странно, чувства Мариуса были идентичны в этот момент, кроме того, что за ними последовало опустошение. Он отпустил объятия.
Мария оказалась не просто женщиной с абсолютным слухом, но и прирождённым наставником, который смог передать знания не только своим детям, но и человеку, говорящему на другом языке. Стоит отметить и вклад Мартины: она настолько устала от недостатка информации от внешнего мира, что внимала каждому слову Марии. И даже незнакомому, ведь потом его можно обсудить с Мариусом. Он тоже был рад, что Мартина нашла дело по душе и, вспоминая прошлые ошибки, что она не будет воспринимать его как учителя. Этот эксперимент не удался, но может, удастся другой?
На днях Мартина окончательно убедилась, что от недуга не осталось и следа, что означало её готовность снова сеять магию везде, где только можно. Колдовство отнимает много энергии, поэтому чем моложе или слабее ведьма, тем более ограничены её возможности. Героиня решила начать с простого и разнообразить сад. После заката, когда ночная чернота окончательно поглотила ярко-розовый закат, свидетельствующий о приближении дождя, она пригласила Мариуса прогуляться. Луна была почти полной, так что лампа была ни к чему, и под её светом вампир рассказывал казалось бы нескончаемые истории о каждом уголке этого острова.
Раньше Мариус жил во Флоренции и часто устраивал грандиозные пиры. По ночам его дом никогда не пустовал: из каждого угла звучал смех и вино лилось рекой. Это помогало скрасить одинокие годы бессмертной жизни, но лишь на мгновение. Ни один из его учеников или молодых куртизанок не могли остаться с ним навечно. Правда, для некоторых всё же делалось исключение. Однако вскоре и они оставляли вампира в одиночестве в пустом особняке. Сейчас его уже нет — дом сгорел дотла после прихода друидов. И Мариусу, одному из самых сильных древнейших вампиров, пришлось искать убежище в месте, где его никто не потревожит. В новом поместье герой не оставил старые привычки и не забыл о любви к приёму гостей. Только гости уже были другие — такие же сильные вампиры, обладающие облачным даром, который позволяет им преодолевать сотни и тысячи километров по воздуху. Естественно, они могут взять с собой и смертного — в качестве закуски. Вскоре дождь смоет следы пролитой крови и остров навсегда забудет о тех, кому она принадлежала.
Мартина поняла, что невольно засмотрелась на красивый мраморный фонтан, стоявший посреди специально обустроенной поляны, окружённой со всех сторон деревьями. К нему не вела никакая тропинка, что придавало секретности этому месту. Днём вода мерцала и переливалась в лучах солнечного света, как будто в неё случайным образом попала алмазная пыль. Ведьме нравилось наблюдать за безмятежным танцем брызг, который прятался в тайне от внешнего мира за кронами деревьев. К сожалению, хозяину поместья было не доступно это зрелище.
— Мариус, — она остановила вампира, — А теперь закрой глаза.
Он не стал спорить и просто подчинился. Мартина выглядела настолько вдохновлённой, что стало бы настоящим преступлением начать выяснять причину.
На пару мгновений в мире остались только Мартина и этот лес. Сосредоточившись и собрав всю силу, что накопилась за эти дни, она развела руками и вдохнула в него жизнь. Без лишних слов Мариус понял, что пришло время взглянуть.
— Думаю, ты забыл, как прекрасен мир при свете, — с улыбкой сказала ему ведьма.
Пространство заполнились холодным свечением. Оно не напоминало ни пасмурный день, ни ночь во время полнолуния. По правде говоря, это не было похоже ни на что в этом мире. Среди листьев скрывались маленькие, но такие яркие светлячки, издалека напоминающие гирлянду, обвившую все без исключения ветки. Их свет отражался в брызгах фонтана, который теперь выглядел даже прекраснее, чем днём, переливался в травинках и обволакивал каждый цветок. Мариус не мог отказать себе в удовольствии провести ещё время на поляне, рассматривая каждый уголок своего сада с новой стороны.
— Как ты это делаешь? — спросил он. Какой-то особый дар?
Ведьма задумалась и пожала плечами:
— Мы все разные. Каждая делится с миром той энергией, которой наполнена, — она внимательно посмотрела на Мариуса, — однажды можно вызвать бурю.
— Облачный дар открылся мне спустя несколько сотен лет. Я думал, что…
Мартина отрицательно закивала головой:
— Никаких метел. Нет-нет-нет.
— Кто знает… — вампир мечтательно откинулся назад, глядя то на усыпанное звёздами небо, то на прячущихся светлячков, то на свою гостью.
Многим вещам в поместье Мариуса не помешала бы женская рука, но время было ограничено. Настал момент прощаться с мягкой постелью, с просторными расписанными залами, с заботой и уютом. Благодаря слугам пребывание Мартины здесь можно было назвать по истине королевским. Она отправилась к дому Гильермо и Марии, чтобы увидеть их семью в последний раз. Чаще всего дети играли на своей лужайке и никогда не заходили далеко вглубь острова. Вампирский гипноз идеально работал даже на самых отъявленных нарушителей порядка. Однако сейчас ведьма обнаружила лишь тихий, пустой дом. Оказалось, этим утром, закончив все дела, все отправились на пляж: кто-то — перебирать ракушки, а кто-то — следить за детьми.
Поднявшийся ветер раздувал платье Мартины, и её длинные волосы, отдававшие бронзой, так, что издалека она напоминала богиню, сошедшую с Олимпа. Первой навстречу бросилась Карла, держа в руках порцию новых ракушек. Только сейчас Мартина впервые заметила, что один глаз девочки смотрел косо и, судя по всему, практически не участвовал в зрении. Это объясняло её некоторую неуклюжесть и неловкость. Ведьма присела и взяла Карлу за плечи, прежде чем та успела ей всучить найденные сокровища:
— Я уезжаю, —коротко сказала Мартина, — до встречи, Карла. Я буду скучать.
Эмоции от последнего прощания были хорошо знакомы всем бессмертным, но вряд ли когда-то они смогут стать привычными. Особенно больно каждый давать надежду на скорую встречу, хотя Мартина прекрасно понимала, что она никогда не состоится. Она коротко сказала заранее подготовленные слова благодарности каждому и удалилась с мыслями, что главное — не оглядываться.
Остаток дня ведьма провела в доме, в компании Мариуса, который тоже выглядел слегка поникшим.
— Пора, — сказал вампир, когда тучи заполонили вечернее небо, не оставив ни одного просвета.
Они вышли на порог, и он добавил:
— Помнишь, как это?
Мартина утвердительно качнула головой:
— Незабываемо.
Она обняла Мариуса за талию, уже не так крепко, как тогда, зная, что может спокойно доверить ему свою жизнь. Пожалуй, пока он был единственным человеком, который заслужил это. Но в следующий миг она резко отстранилась. Со спины вампира, неумело прячась в кустах, показалась Карла. Несмотря на возможности гипноза, некоторые вещи людям лучше не показывать. Оставив Мариуса на пороге, Мартина направилась к ней. Она действовала решительно, не задумываясь ни о чём.
— Карла, мы уже попрощались. Сейчас ты пойдёшь домой. Тебе нельзя здесь быть, — спокойно сказала ведьма.
Затем обняла девочку так крепко, что той едва хватило воздуха на вдох, и так же резко отпустила.
— Иди, — она указала направление жестом.
Вернувшись обратно, довольная, что всё вышло именно так, Мартина заключила:
— Пусть хоть кому-то будет хорошо. Ни слова о магии.
