Добрая весть

– Ну и что с тобой не так?! Арьо честно пожал плечами. Он не то чтобы не мог совсем уж успокоить слезы – может, и мог, но еще он мог бы выбежать из дворца и бежать до самого леса, и насквозь его весь пробежать, только это не принесет ему никакой радости – только ноги будут сбиты. Так что он плакал и не собирался прекращать даже под утомленным и от того особенно острым взглядом Феанаро. – Почему я вообще должен с тобой возиться! Феанаро сидел перед ним, опустившись на одно колено, и был недоволен. – Не возись, – подсказал Арьо и забрался на скамью с ногами. – Я просто буду тут сидеть, и все. – И все, – передразнил Феанаро и упрямо мотнул головой. – Вставай. Арьо не хотел вставать и только обхватил колени руками. Ноло как-то посмеялся над ним, не всерьез, а так, как он всегда делает: будто он ну очень взрослый: «Опять ты слезы льешь? Быть тебе учеником Ниэнны, не иначе, с такими-то талантами». Арьо и внимания бы не обратил – его тогда и впрямь занимало растущее в нем чувство, новое, похожее на мыльный пузырь, полный теплой соленой воды, и он тогда подумал, что это похоже на слово «горе», если бы оно значило чуть меньше, – но эту насмешку услышали и мама с отцом и в два голоса прочли Ноло грандиозную нотацию о том, что не бывает глупых сердец, и если сердцу нужно плакать – пусть плачет, чтобы песчинки, что тревожат его сейчас, не стали в горестном будущем неподъемными камнями, и все в таком духе, и больше Ноло не приставал к Арьо – только обнимал, давал платок или проходил мимо молча. Арьо не видел ничего дурного в слезах, поэтому сморгнул новые капли, скопившиеся в глазах, и судорожно вдохнул. Дыхание Феанаро обожгло лоб. – Я сказал – вставай. Я отведу тебя умыться. – Я не хочу. – А я не хочу, чтобы твоя мать потом рассказывала отцу сказки, как я чуть не убил одного ее ребенка и оставил второго маяться от горя. – Феанаро, – Арьо приоткрыл спекшиеся от слез глаза, – я не в горе. Зачем ты наговариваешь на маму? – Кто на кого наговаривает – большой вопрос. Ты встанешь уже или нет? Арьо не встал, и Феанаро, коротко выдохнув, поднял его на руки сам. Он был такой же высокий, как отец, и ему это было легко, как Арьо было легко устроиться в этих его объятиях – обвить одной рукой его плечо, поверх положить голову, прикрыть глаза. В первую секунду он размышлял, не стоит ли воспротивиться, но хотелось не противиться, а плакать, поэтому Арьо сдался – ну и пусть. Феанаро шагал стремительно, и все вокруг покачивалось будто в такт быстрым ударам его сердца. Белые плиты коридора сменились скоро на пестрый узор ковра – и только когда качка остановилась, Арьо поднял голову и удивился, забыв про слезы: – Ты взял меня в свои покои? Ты говорил, чтобы я не ходил сюда. – Неважно, – отрывисто сказал Феанаро, – вода есть и тут. Сядь сюда. Он толкнул дверь ванной и усадил Арьо прямо на тонконогий столик, рядом с полным воды деревянным тазом. Наверное, подумал Арьо, утром кто-то принес Феанаро воду, но он никогда не принимал заботу верных, вот и к воде не притронулся. – Эй! – щедрая горсть воды окатила лицо Арьо. – Зачем ты… И еще одна. Арьо замотал головой и не глядя пихнул Феанаро ногой, но попал по воздуху. Пришлось поморгать и открыть глаза, но Феанаро тут же прижал к его лицу полотенце – бережно, сначала к одной щеке, потом к другой, потом ко лбу. И совсем не похоже на себя самого спросил, зажав полотенце в одной руке и глядя на Арьо с заметным раздражением: – Ну? – Ты так не говоришь, – фыркнул Арьо, – не говоришь «ну». Это слово для тех, кто ленится думать. Ты сам сказал. Феанаро выпрямился и отшвырнул полотенце. – Раз ты не намерен больше рыдать – прекрасно. Теперь убирайся. – Зачем ты толкнул Ноло на стекло? – Я его не толкал. – Ты толкнул! – На стекло! – повысил голос Феанаро. – Я не толкал его на стекло! – Но там ведь было стекло, ты знал! Феанаро шагнул к нему так стремительно, что Арьо затаил дыхание, словно ему было в действительности, от чего спасаться. Вдох, другой – и Феанаро взял его под мышки и поставил на пол. – Иди… К своему брату. – А ты не пойдешь? – Нет, – сказал он и, поморщившись, нехотя исправился: – Не сейчас. – Ну ладно, – вздохнул Арьо. – А если я приду потом опять в твои покои? Можно? – Делай, что хочешь.