Охотники за привидениями

      На следующий день Драко проснулся непривычно рано и, к собственному удивлению, встал с кровати довольно легко. По всей вероятности, отец точно знал, когда следовало остановиться, чтобы не вывести из строя боевую единицу Тёмного Лорда. Как бы то ни было, хотя Люциус не был посвящён в подробности задания отпрыска, именно он оставался связующим звеном между сыном и господином. Пожалуй, его роль была самой незавидной, поскольку соблюдение хрупкого баланса между наказанием за провал и недопущением его повторения из-за того, что он с этим самым наказанием перестарался, теперь было его прямой ответственностью.       Малфою-младшему в каком-то совершенно изощрённом смысле нравилось представлять встречи отца с Тёмным Лордом. Как ни крути, Волдеморта никогда не устроила бы попытка спихнуть неудачи сына только на него самого. Поэтому Драко был уверен, что вчерашним Круциатусом для провинившегося отпрыска Люциус собственную долю не облегчил. Впрочем, едва ли это заставило бы его изменить тактику. В своих чаяниях однажды вернуть расположение Тёмного Лорда глава семейства Малфой старался действовать наверняка. И именно потому в способах заставить сына выполнять задание лучше не стеснялся.       Одевшись, Драко спустился в небольшую столовую в северном крыле, которую номинальные хозяева поместья раньше использовали, только когда лето выдавалось особенно жарким и хотелось побыть в тени. Теперь же они практически постоянно трапезничали там, поскольку в шикарной столовой в восточной части Мэнора находились другие прислужники Тёмного Лорда, многие из которых имели весьма поверхностные знания о правилах столового этикета. Например, увидев однажды, как Сивый начал руками рвать рамп стейк на куски, болезненно брезгливая леди Малфой потом не могла есть три дня ничего кроме фруктов исключительно жёлтого цвета. В итоге Волдеморт, понимая разницу между чистокровными последователями и временно полезными монстрами, пошёл навстречу гостеприимным поневоле хозяевам поместья и на их присутствии во время трапез в восточном крыле не настаивал.       Завтрак в то утро ничем не отличался от всех остальных, за небольшим исключением: к ним пожелала присоединиться Беллатриса со своим супругом Рудольфусом. Впрочем, присутствие последнего Драко не волновало, с тем же успехом за стол можно было посадить эльфа Винки, которому его тётушка на днях отрезала язык, чтобы тот не вопил во время Круциатуса. А вот появление едва ли милой родственницы весьма напрягало, поскольку подобные посиделки традиционно проходили под неизменным аккомпанементом сетований о том, что, с её точки зрения, абсолютно все, кроме непосредственно самой мадам Лестрейндж, прилагали недостаточно усилий для неукоснительного исполнения воли Тёмного Лорда.       — Сегодня, похоже, действительно великий день! — провозгласила она, едва завидев Драко. — Мой дорогой племянник, наконец, научился просыпаться раньше полудня, — продолжила Беллатриса вместо приветствия, отчего Драко только утвердился в мысли о том, что за этим, с позволения сказать, завтраком ему едва ли кусок полезет в горло.       — Всем доброго утра, — поприветствовал он присутствующих и занял своё место, нарочито игнорируя выпад в его сторону. Драко не был глуп и понимал, что на данный момент Беллатриса хоть надеялась, что племянник поможет вернуть расположение Тёмного Лорда, но вместе с тем и завидовала тому, что не могла быть полезной в его личном и особо важном, а главное, что коробило её словно картонную коробку под противным осенним дождём, секретном задании. И, похоже, немного ревновала из-за того, что не только не знала, в чём оно заключалось, но и не понимала, почему справиться сможет только Драко. Родители старались не афишировать странный и недостаточно изученный дар наследника, о котором по долгу службы предупреждён был один только Северус Снейп как декан Слизерина — факультета, на который Шляпа определила юного волшебника с весьма нетривиальными способностями.       — Похвально, что ты спешишь исправить вчерашнюю ошибку, — не унималась Беллатриса. — Твой никчёмный отец так кричал вчера, уж поверь, Тёмный Лорд примерно наказал его за очередной твой промах. Очень жаль, что у того единственного, кто может выполнить его волю, кишка тонка реализовать поручение с полной отдачей!       — Белла, не смей так разговаривать с Драко! — попыталась поставить ту на место Нарцисса. — Он старается изо всех сил, да и от тебя в последнее время нет никакой помощи в его подготовке!       — Я могу ещё долго гладить его по головке, Цисси, вот только он терпит одно поражение за другим! Чистокровный наследник великого рода должен понимать, что он делает и кому верен, но он определённо не сделал разумных выводов из прошлого провала! Так и быть, спишем на его юный возраст и отсутствие опыта то, что он пожалел якобы беспомощного старика, который нас чуть с Астрономической башни не скинул! Так и быть! — повторила она, давая понять, что спорить на эту тему не собирается. — Но что мы видим теперь?! Тёмный Лорд лично передал ему всё необходимое для выполнения задания, а он вновь его разочаровал! К сожалению, кровь Блэков в нём слишком слаба! — продолжала сетовать она, не обращая внимания на то, что весьма неэлегантно задела локтем стоявшую на краю чашку дымящегося чая, отчего горячая жидкость выплеснулась на некстати подошедшего с хлебной корзиной эльфа, который хоть и не мог закричать, затрясся от боли, но не прервал своего занятия, боясь получить куда худшее наказание. — Такой же трус, как и его отец!       — Очень странно, что после Сириуса Блэка вы ещё гордитесь собственной кровью, тётя, — не выдержав, с усмешкой процедил Драко, откусывая круассан и стараясь никак не выдать то, что отповедь сестры матери его задела. — Если мне не изменяет память, среди Малфоев предателей крови не было, а у вас половина гобелена в выжженных пятнах! Сириус, Андромеда, Регулус, — презрительно усмехнулся он. — О чём вы вообще?! Да там не осталось в живых ни одного мужчины, кто мог бы продолжить род! Последнего наделённого магией Блэка убили вы лично, тётя! Вспоминая о судьбе Регулуса, стоило бы, наоборот, радоваться, что кровь Блэков всё же во мне не проявилась особенно ярко, а то вдруг бы я подружился с Поттером и влюбился в грязнокровку Грейнджер, а? — с вызовом продолжил он, позволяя себе дерзить. Драко понимал, что сестра его матери скорее задушит себя сама, чем создаст малейшую помеху в выполнении поручения Тёмного Лорда.       — Ты слышишь, как он со мной разговаривает, Цисси?! — взвилась над стулом и зашлась истеричным криком Беллатриса. — Даже мысль о том, чтобы осквернить себя связью с грязнокровкой, должна быть ему противна, а он озвучивает это вслух!       — Ты сама напросилась, Белла, — холодно ответила ей сестра. — Начала нападать на мальчика и теперь негодуешь, что он защищается. Может быть, мы позавтракаем спокойно, без постоянных укоров в недостаточном служении Тёмному Лорду? Мерлин свидетель, мы делаем всё от нас зависящее, чтобы помочь ему победить!       — Мне после таких слов племянника кусок в горло не полезет! Это очень тревожный звоночек, Цисси! Драко следует женить как можно скорее, чтобы подобных мыслей в голову не закрадывалось! — продолжала негодовать она, отчего Драко кисло констатировал, что сменить тему беседы теперь едва ли сможет даже его дипломатичная мать.       — Учитывая, с каким усердием на каждом собрании Пожирателей Смерти, в числе которых практически все отцы чистокровных наследниц Англии, ты поливала его грязью, то весьма странно слышать из твоих уст подобные совершенно справедливые предложения, — вступил в беседу хранивший до этого молчание Люциус. — Также с твоей лёгкой руки Паркинсон решил не рассматривать перспективу женитьбы Драко на его дочери. Из вариантов у нас пока лишь младшая Гринграсс, которая не сможет продолжить род Малфоев и Блэков соответственно в принципе! Нарцисса уже несколько месяцев безуспешно пытается исправить ситуацию, и это полностью твоя вина!       — Я просто говорила по справедливости, как можно оправдывать провал Драко с заданием Тёмного Лорда?! — почти по инерции продолжала спорить Беллатриса, но уже не так яростно. Очевидность того, что в словах Люциуса был резон, сомнению не подлежала.       — Похвальная принципиальность и непредвзятость, вот только теперь не удивляйся, что двадцатилетний юнец порой засматривается на привлекательных женщин, насколько недостойными его они бы ни были! Как ни крути, у мужчин есть определённые потребности, неудовлетворение которых приводит к подобным мыслям! — окончательно выходя из себя, припечатал Люциус, отчего Нарцисса густо покраснела, Драко же, напротив, почувствовал, как кровь схлынула с лица, заставив его задуматься о том, что сейчас он напоминал привидение, на которых охотился. Один только Рудольфус не выказывал никакого интереса к беседе, а потому молча взял аккуратно нарезанный старательными эльфами кусок хлеба и намазал на него масло.       — Всем приятного аппетита, вынужден откланяться! — отмерев, резко поднялся со стула Драко.       — Что за спешка? Ты едва приступил к завтраку! — встревоженно посмотрела на сына Нарцисса.       — Это вопрос вашего удобства, мама. Полагаю, что всё же мои неудовлетворённые потребности легче будет обсуждать, когда вашего покорного слуги здесь не будет на самом деле! Справедливости ради, вы и так не особо усердствуете! Признаться, от столь вопиющей нетактичности я позволил себе задаться вопросом, действительно ли всё ещё тоже сижу с вами за одним столом!       — Не груби, Драко, — процедил Люциус, промокнув губы салфеткой.       — И в мыслях не было, отец. Просто коль скоро мои марьяжные перспективы так сильно зависят от успешного выполнения задания, считаю недопустимым тут с вами засиживаться. А то, не ровен час, и правда захочется найти утешение в объятьях грязнокровок! — развернувшись, он покинул столовую, проигнорировав окрик Люциуса. Драко понимал, что зарывается и что отец обязательно припомнит ему этот разговор при случае, но и без того постоянно унижаемое самолюбие требовало сатисфакции. Пока он был нужен Тёмному Лорду, то мог позволить себе некоторые вольности в поведении.       По большому счёту, уход из столовой был всего лишь способом демонстративно приструнить проявлявших чудеса бестактности родственников, поскольку переместиться в метро Драко мог и прямо оттуда, родовая магия давала ему привилегию спокойно миновать антитрансгрессионный барьер поместья. Переведя дух и собравшись, он моментально оказался у уже знакомого входа в метро, где, как ему удалось выяснить, обосновался дух маггла, которому передал монету Тёмный Лорд. И хотя Драко понимал, что, скорее всего, тут он уже ничего не найдёт, проверить всё равно стоило.       «Ты доказал, что за провал задания не достоин гордого звания Пожирателя Смерти, Драко, но я, Тёмный Лорд, великодушен и даю тебе второй шанс. Сегодня Люциус передаст тебе мои книги и записи, которые помогут выполнить мою волю. Зная, на сколь малое ты способен, меня устроит хотя бы одна найденная монета. Но на твоём месте я постарался бы разыскать их все», — некстати вспомнился прозвучавший в голове приказ Волдеморта.       Малфой-младший, с одной стороны, был рад шансу проявить себя, с другой — в очередной раз недобрым словом вспоминал отца, чьё глупое решение подкинуть дневник Риддла девчонке Уизли, который в итоге уничтожил Поттер, заставил Тёмного Лорда пожелать вернуть все крестражи себе. Особый дар был не только привилегией, но и ответственностью. Больше облажаться он права не имел: если станет известно, что за монетами охотится ещё и Грейнджер, то вполне возможен вариант, что Волдеморт пожелает произвести рокировку и заставит заниматься поисками уже её. Как ни крути, Империус никто не отменял, под ним работает бо́льшая часть сотрудников нынешнего Министерства магии. А подчинить неглупую грязнокровку, которая во многом может быть полезна и потеря которой трагедией не станет, определённо было бы выгодно. Вот только тогда сам Драко при почти совершенно очевидной грядущей победе Тёмного Лорда не вернёт для себя и своей семьи былого уважения и расположения. Малфой-младший мрачно пообещал себе, что костьми ляжет, но справится и докажет свою полезность до тех пор, пока Тёмный Лорд всерьёз не задумался о том, так ли уж ему нужны Малфои.       Отмахнувшись от мыслей о том, насколько осложнилась его миссия в новых обстоятельствах, он трансгрессировал к злополучному метро и наложил на себя магглоотталкивающие чары. Бодрое расположение духа постепенно начало возвращаться. В конце концов, новое задание с предыдущим по уровню сложности даже сравнивать казалось нелепым. Никакого сочувствия к душам не-магов он не испытывал, не говоря о необходимости в принципе с ними общаться. В отличие от Грейнджер, ему были известны не только имена владельцев крестражей, но и места, где они обитали при жизни. То, что после смерти души получили способность скрывать осколки другой души, заключённые в монеты, от их владельца, стало шансом, на который Пожиратель Смерти с клеймом неудачника не мог и рассчитывать. Тактика, которую разработал Драко, была предельно проста: заманить нужного призрака в Ловушку, упокоить, забрать монету. Всё гениальное просто, а магглы, тем более давно погибшие, не казались ему соперниками, с которыми следовало изобретать более хитроумные стратегии. А пустой болтовнёй пусть занимается грязнокровка.       Спустившись вниз, он огляделся. Бенджамин Стэнхоуп, получивший от Тёмного Лорда последнюю монету, как удалось выяснить Драко, чаще всего развлекал себя глупыми, а порой опасными попытками напугать живых магглов. Презрительно скривившись от мысли о том, что завладевший даже частицей тёмной магии не-волшебник пытался использовать дарованную ему силу совершенно невежественно, он ещё раз утвердился в убеждении — несмотря на методы Волдеморта, тот тысячу раз прав в том, что волшебный мир давно пора очистить от самозванцев.       — Эй, ты, с палкой! — внезапно услышал он окрик за спиной и, поскольку едва ли здесь в нескольких метрах от него мог оказаться ещё один волшебник, лениво повернулся в сторону звука. На него немигающим взглядом смотрел призрак, который, вероятно, и был хранителем крестража. — Ты ведь тоже за монетой пришёл, как и та лохматая девка? Знай я, что духоловы на самом деле существуют, убил бы ту тварь, попытайся она только приблизиться!       — Монета у тебя? — холодно уточнил Драко, считая ниже своего достоинства вести долгие беседы с магглом.       — Не у меня, гений! — каркнул призрак. — Уж поверь, если бы я смог скинуть чёртову петлю, ни тебя, ни патлатой мрази уже не было бы в живых!       Разочарованно покачав головой, Малфой приготовился было трансгрессировать, однако дух его окликнул:       — Что, не хочешь разговаривать? Ну и чёрт с тобой! Не рассказал той шлюхе, где можно найти другую монету, не скажу и тебе! Проваливай!       — А отчего же не рассказал? Раз ты такой слабак, что не сберёг доверенную тебе высочайшую ценность, шёл бы до конца, — снизошёл до ответа Драко, брезгливо рассматривая душу и не желая даже тратить время на создание Ловушки. Тот совершенно точно и без заклинаний Допроса жаждал мести и готов был пообщаться. Вот только о том, что данная информация Драко, в отличие от Грейнджер, совсем не интересна, Стэнхоуп не знал.       — Да пошёл ты, хрен белобрысый! Проклятая сучка меня заарканила! Сам знаешь, что при таком раскладе монету она забрала бы без вариантов!       — Заарканила? То есть ты подошёл к ней так близко? — презрительно фыркнул Драко, вспомнив, что зона действия Ловушки Душ весьма и весьма невелика. — Остаётся только удивляться, что за столько лет тебя не поймали гораздо раньше, тупица, — продолжил говорить он, ликуя от мысли о том, что если все призраки настолько недалёки, то с заданием он справится играючи. Пусть Грейнджер завладела одной из монет, для неё это мало что меняло: ей нужны были все крестражи. — Так почему ты решил сдать мне владельца монеты? Завидуешь? — обратился он к духу.       — Потому что проклятая Кэтрин Джонс и раньше смотрела на меня свысока, а теперь уж точно станет относиться как к пустому месту! — выплюнул Стэнхоуп, однако Драко на удивление легко понял, что тот имел в виду. Ещё одна монета действительно принадлежала магглянке с таким именем. Призрак, очевидно, говорил о ней.       — Ты в любом случае давно мёртв, — констатировал Малфой-младший. — Что тебе до неё?       — Когда у нас двоих были монеты, то шанс добиться её тоже был, — осклабился он в ответ, судя по всему намекая, что физическая смерть для владельца крестража отнюдь не лишала того потенциальных радостей жизни.       — Своеобразное у тебя понятие о любви, — отметил Драко, который хоть и сам о любви и дружбе имел весьма поверхностное представление, был неприятно удивлён желанием духа лишить монеты якобы небезразличную ему особу. — Где она?       — Она жила неподалёку от ломбарда на Шортс Гарденс, — не моргнув глазом, «сдал» владелицу монеты Бен. — Я был знаком с её сестрой, Дейзи, даже встречались одно время, пока она не познакомила меня с Кэтрин. У Дэй было двое детей; после того, как она спилась до смерти, племянников стала воспитывать сама Кэтрин. От меня она нос воротила, обвиняла в гибели Дейзи, можно подумать, что я силой той в глотку скотч заливал и заставлял из дома ценности таскать! Но Кэт было не убедить, как помешалась на этих сопляках. Ей пришлось бросить работу, потому что они постоянно болели, и уже самой идти в ломбард, сдавать туда свои ценности, чтобы концы с концами сводить. Монету она получила там, насколько мне известно, — продолжал говорить он, пока Драко отвлечённо думал о том, как странно совпало, что владельцы двух крестражей были знакомы при жизни. — И даже после своей гибели присматривала за племянниками, пока те тоже не состарились и не умерли. Вроде как смысл существования мог смениться, но хрен там! Меня она отшивала в любом случае!       — Душа Кэтрин Джонс обитает возле ломбарда? — на всякий случай уточнил и без того известную ему информацию Драко, не сильно удивившийся тому, что мстительный призрак решил не терять последний шанс свести счёты с отвергшей его возлюбленной.       — Или там, или в доме напротив, теперь там её внучатая племянница живёт, — ответил Бенджамин. — Она чокнутая, уж сколько лет мертва, а всё изображает курицу-наседку, то племянники, то девка эта, — презрительно поморщился он, очевидно не смирившись с выбором женщины.       Не сочтя нужным попрощаться, Драко трансгрессировал в названное призраком место, досадуя на то, что и так потерял на пустую болтовню слишком много времени. Ничего хоть в малой мере интересного в итоге он не узнал, а просто повёлся на желание мёртвого маггла излить обиду имевшему возможность его слышать незнакомцу.       К собственному облегчению, духолов констатировал, что магглоотталкивающих чар не потребуется, поскольку ломбард, располагавшийся в довольно закрытом от любопытных глаз переулке, открывался через добрых два часа. Не спеша он начал создавать Ловушку, которая быстро и эффективно не только поймает, но и упокоит душу той самой Кэтрин, не причинив вреда заключённой в монету частице души Тёмного Лорда. Увлёкшись процессом создания западни, он не сразу заметил, что находится у входа уже не в одиночестве.       Ощутив кожей, что до этого бывший довольно прохладным характерный для раннего лондонского утра ветер неожиданно стал влажным и горячим, Драко резко обернулся, однако было уже поздно. Успев увидеть, что ему прямо в голову летит увесистая доска, он увернулся буквально в последнюю секунду, отчего та прошла по касательной, оставив на лбу болезненную, но неопасную царапину, полившаяся кровь из которой моментально начала застилать глаза. На заживляющее заклинание просто не было времени, он продолжил создавать Ловушку, однако теперь сделать это стало трудно, если не вовсе нереально. Кэтрин Джонс, а очевидно, что это была она, словно обезумевшая фурия, бросалась в него всем, что попадалось под руку, начиная кусочками черепицы с крыш и заканчивая кирпичами с находившейся неподалёку от ломбарда стройки.       — Ты не отнимешь её у меня! — услышал Драко почти безумный крик. — Я просто хотела продать её! Деньги были нужны! А она не позволила! Знаешь, что чувствуешь, когда тебя подчиняют?! Эта монета будто поняла, что я сопротивляюсь! Я бы победила, избавилась бы от неё, но на ровном месте оступилась, подвернула ногу, упала и сломала шею! — на этих словах призрак расхохоталась, дав Малфою несколько секунд на то, чтобы рассмотреть её. Кэтрин была хороша. Бледная кожа, при жизни имевшая, очевидно, оливковый оттенок, миндалевидные глаза, красивый рот и чудесная фигура. И только изогнутая под неестественным углом шея портила впечатление.       — Отдай её мне, и ты больше не будешь прислужницей! — неожиданно вспомнив слова Грейнджер, Драко решил попробовать договориться. — Я не стану принуждать тебя упокоиться, если не хочешь!       В ответ она расхохоталась ещё громче.       — Как же ты глуп! — выплюнула она. — Не будь в моих руках монеты, кто защитил бы от издевательств Эмили и Виктора, оказавшихся в приюте?! Кто предупредил бы Розалинду о том, что её кот случайно включил газовую плиту?! Я не могу воскреснуть, но так хотя бы в чём-то могу быть полезной! И да, Бен любезно предупредил о том, что на меня охотятся духоловы! — договорив, она резко подскочила к Драко и прошла прямо сквозь него. Сбитый с ног острой болью, Малфой не сразу осознал, как оказался лежащим на асфальте. Казалось, что отравленная тёмной магией душа переломала ему абсолютно все кости. Не было и речи о том, чтобы продолжить создавать Ловушку. Понимая, что недооценил потенциальную опасность и слепо сам пришёл в созданную призраками западню, превратившийся в жертву охотник, превозмогая боль, вытащил палочку и трансгрессировал. Перемещаться было колоссально рискованно, но останься он рядом с ломбардом и проклятой Кэтрин — и шансов выжить не было бы вовсе.       Оказавшись в своей комнате, Драко сразу же потерял сознание от боли, не найдя сил даже позвать на помощь домового эльфа.