Охотники за привидениями

      Ещё утром твёрдо решившая ни в коем случае не осложнять себе жизнь ничем кроме полученного задания, Гермиона уже к вечеру умудрилась не только поцеловать Малфоя, но и признаться, что ей самой этого хотелось. Его реакция совершенно не удивила: ещё в момент признания Грейнджер была почти уверена, что едва ли напичканный предрассудками напарник в ту же секунду согласился бы перевести их взаимное влечение в необременительное совместное времяпрепровождение, от которого она сама уж точно не отказалась бы.       Вышло бы идеально: ни в коем случае не требующий серьёзных отношений с магглорождённой ведьмой Малфой едва ли собрал бы по кусочкам её разбитое сердце, но точно помог бы отвлечься. Просто секс двух напарников, связанных общим делом. Тех, кого свела война и кто по её окончании пойдут каждый своей дорогой.       Проведя по губам кончиком языка в надежде вернуть себе утраченное мгновение, вновь ощутить вкус его губ, она едва сдержала досадливый стон от очередной вспышки желания, которую ранее вызвали его невинные поглаживания её ладони перед перемещением в Хогвартс.       Сильнее сжав колени, чтобы облегчить сводящую с ума тянущую пульсацию между бёдер, она прошептала:       — Глупый мальчишка, ну ты-то зачем теперь всё усложняешь? — плюнув на брезгливость, она упала спиной на кровать, с которой так и не вставала с момента возвращения, и обессиленно закрыла лицо руками.       Вопрос, ответ на который Гермиона и сама прекрасно знала, повис в воздухе.       «Когда ангельские крылышки снитча смяли лапы Поттера, победу он уже не принесёт», — невольно вспомнилась ей однажды брошенная Драко фраза, что прекрасно объясняла абсолютно всё.       Причиной его бегства стали даже не предрассудки касаемо статуса крови, а то, отсутствием чего в современном маггловском мире двадцатилетнюю девушку точно не попрекают. Невинность. В который раз припомнив, что наследники чистокровных семей обязаны хранить её до свадьбы, Грейнджер мрачно констатировала, что наверняка и на наследниц подобное правило распространялось в равной степени. И что тот, кто ожидал от будущей супруги непорочности, совершенно точно не рискнёт компрометировать себя связью с давно утратившей её девушкой.       Постаравшись отмахнуться от неприятно царапающей подсознание обиды, Гермиона быстро сменила школьную форму на свою одежду. Она ощущала себя… уязвлённой. Несмотря на полное понимание логики в поведении Малфоя, было досадно, совсем недавно он утверждал, что едва сдерживается в её присутствии, и дал заднюю, стоило ей предпринять попытку сделать шаг навстречу.       Она была уверена, что никаких высоких чувств к нему не испытывала. Тем не менее лишать себя радостей жизни Грейнджер не собиралась — в реальности, когда буквально каждый день мог стать последним, она просто не желала отказывать себе в доступных удовольствиях.       Месяцы сложных отношений с Гарри вымотали, вывернули наизнанку и почти уничтожили. Гермиона остро нуждалась в такой отдушине, которая не будет претендовать на лавры очередной драмы. В чём-то, ни к чему не обязывающем. В чём-то не на виду у бывшего возлюбленного, чей моральный дух по-прежнему был высочайшим приоритетом Ордена.       И — да, в постели он должен был думать не только о себе. Игра в одни ворота её бы не устроила, а потому явных претендентов на своё внимание вроде Кормака Маклаггена Гермиона не рассматривала.       Последняя мысль заставила девушку вздрогнуть всем телом. Этим вечером Грозный Глаз назначил собрание в штабе, и хотя ввиду её особого статуса до этого никто не настаивал на присутствии Гермионы, сейчас он не только потребовал явиться, но и сообщил, что она может помочь спасти человека из плена.       Кормак Маклагген вскоре после той злополучной вечеринки на Гриммо не вернулся из рейда. Вошёл в ряды без вести пропавших волшебников, став очередной жертвой Волдеморта. Несмотря на значительное численное преимущество Пожирателей Смерти, Ордену с помощью информатора до этого почти всегда удавалось вытаскивать пленников, однако теперь всё было иначе. В случае с Кормаком попытаться что-то предпринять можно было только при содействии Гермионы, как она поняла из предварительного разговора с Грюмом.       Рывком поднявшись с кровати, Грейнджер в ту же секунду трансгрессировала. Практически бегом добралась до штаба, и первыми, с кем девушка столкнулась в дверях, стали Гарри и Джинни. То, как мисс Уизли целовала его в щёку якобы лишь поддержки ради, заставило Гермиону ощутить себя неловко. Невинный жест, который можно было себе позволить в рамках дружеских отношений, показался Грейнджер очень интимным, скрывавшим за собой настолько яркий ураган затаённых чувств, заметить которые не мог бы лишь слепой. Или Гарри Поттер.       — Гермиона, подожди! — воскликнул он, отмерев от первого шока, когда та уже успела пройти мимо них. — Это совершенно не то, о чём ты подумала!       — Ты не можешь знать, о чём я подумала, — спокойно парировала она, решив не убегать от Гарри. Его потерянный вид раз за разом пробивал мелкие трещины в том сделанном из закалённого стекла куполе убеждённости, которым Гермиона окружила себя, приняв совершенно твёрдое решение о судьбе их отношений. Тем не менее ей самой тяжело давалась необходимость держать дистанцию. Её восприятие Гарри будто раздвоилось, заставляя воспринимать его одновременно и как человека, надругавшегося над доверием, и как старого друга, который настолько запутался и нуждался в помощи, что не протянуть ему руку казалось настоящей подлостью.       Она понимала, что буквально в каждом её слове Гарри будет искать намёк на шанс всё исправить. Знала, что шла по минному полю без права на ошибку или на слабость. И интрижка с Малфоем должна была помочь, стать поворотным пунктом, значимой точкой невозврата, которая пока существовала только в её голове. Тем, с чьей помощью купол убеждённости, который Гарри методично пытался уничтожить, не осыплется однажды на её голову мелкой стеклянной крошкой.       — Об этом нетрудно догадаться, — покачал он головой тем временем. — Мы с Джинни просто друзья, Гермиона. Я люблю…       — Не нужно, — перебила она его, в который раз за эти бесконечные несколько недель с момента расставания защищая себя от необходимости слышать эти слова вновь и вновь. — В погоне за прошлым ты лишаешь себя будущего, Гарри. Прошу тебя, прекрати всех нас мучить.       — Гермиона, да когда же ты поймёшь — мне не нужно это проклятое будущее без тебя! Ничего не нужно!       — Ты. Не. Смеешь. — Она почти перешла на ультразвук, чтобы их разговор не услышал никто. — Возьми себя в руки, Гарри Поттер! — она чувствовала, как сбивалось дыхание, ощущала, как пальцы непроизвольно сжимались в кулаки от желания влепить пощёчину и привести его в чувство. — Ты не имеешь права на подобные мысли! Мы все идём за тобой! И я, и все, кто сейчас собирается в гостиной! — она махнула головой в сторону, после чего вновь посмотрела прямо ему в глаза. — Ты тот, кто готов был сбежать со свадьбы Билла и Флёр и отправиться на поиски крестражей! Победа в твоих руках! Ты всё ещё Избранный!       — Я не бросал бумажку со своим именем в Кубок огня, Гермиона! Смерть каждого на моих руках оттого, что я просто не в состоянии уничтожить Сама-Знаешь-Кого! Я не просил всего этого, но вот уже много лет я посвящаю всего себя единственной цели! И давно уже смирился, что моя жизнь мне не принадлежит, тебе нет нужды напоминать об этом! Единственный раз я позволил себе проявить эгоизм, но, Мерлин свидетель, просто хотел защитить тебя!       — Я знаю! — чуть громче ответила она, быстро осёкшись и вновь перейдя на шёпот. — Но то, что за тебя всё было решено в момент рождения, не давало тебе права навязывать мне свою волю. И сейчас ты продолжаешь делать то же самое, Гарри, — покачав головой и закусив губу, чтобы сдержать слёзы, она продолжала неотрывно смотреть ему прямо в глаза. — Ты буквально пытаешься вернуть меня шантажом. Действительно хочешь, чтобы наши отношения возобновились только из-за моей уверенности, что в противном случае ты просто сдашься? Тебе самому нужны они подобной ценой? Зная, что я с тобой оттого, что мне выкрутили руки?!       — Просто я в отчаянии, — плюнув на всё, он схватил её за руки, сжав кисти почти до боли. — Кажется, чем больше я стараюсь что-то исправить, тем дальше тебя отталкиваю! Умоляю, помоги, — он вновь посмотрел на неё. — Ты всегда знаешь, что делать. Я не встречал человека умнее. Я всегда следовал твоим советам, мы столько прошли вместе. Ты же Гермиона Грейнджер, так объясни, что я должен сделать, чтобы заслужить твоё прощение?!       — Гарри, я ведь уже сказала…       — Я помню, что ты сказала! Отпустить? Смириться?! Отличный совет, ничего не скажешь!       — Мне действительно жаль, — с этими словами девушка аккуратно высвободила свои кисти из его хватки и сложила руки на груди, сдерживаясь от желания провести ладонью по его волосам в утешающем жесте. — Но если вопрос о том, что тебе теперь делать, всё ещё в силе, то я советую идти дальше и оглядеться по сторонам…       — Грейнджер, Поттер, пропустите! — перебил их Грозный Глаз, пройдя между ними и заставляя сделать каждого по шагу в направлении друг от друга, прихрамывая и, как всегда, совершенно не заботясь о малейшей деликатности. — Ваши выяснения отношений, разумеется, важнее скучной войны, которую мы тут ведём, но рискну их прервать! У нас боец в плену и Дамблдор в коме, так что, если вы не против, мы начнём!       Благоразумно промолчав, Гермиона прошла в гостиную и заняла место за столом, поприветствовав орденовцев. Окинув взглядом присутствующих, девушка заключила, что расширенного военного совета всё же не созывали, ограничились только обитателями дома на Гриммо.       — Не буду тратить время на долгие вступления, — начал говорить Грюм, не став дожидаться, пока Гарри прошёл следом за ним и сел рядом с Гермионой, отчего та едва заметно вздохнула. — Один из наших соратников в плену уже долгие несколько недель. Все вы знаете — своих не бросаем, каждый волшебник ценен для нас, но буду откровенен: операция по спасению сейчас нецелесообразна. Его держат в том же месте, где предположительно обитает Сами-Знаете-Кто. Надеюсь, нет нужды объяснять, насколько бессмысленно даже пытаться организовывать спасательную операцию?       — Аластор, мы ведь уже общались по этому поводу, — решил вступить в разговор Ремус. — Если шансов нет, зачем мы здесь собрались снова?       — Шанс был, но категорическое несогласие одного из нас его использовать, — на этих словах Грюм бросил быстрый взгляд на Гарри, — заставило даже не обсуждать эту возможность. Но, как я понимаю, новые обстоятельства позволяют обратиться с этим вопросом напрямую к мисс Грейнджер.       — Нет, это просто невыносимо! — взвился Гарри. — Почему снова она?! Грозный Глаз, прекрати, — предупреждающе продолжил он. — Вы хоть осознаёте возможные последствия?! Она из-за своей миссии чудом ещё жива!       — Вам следовало сразу спросить меня лично, — раздражённо высказалась Гермиона, изо всех сил сдерживая гнев от понимания, что решать что-то за неё для Гарри было отнюдь не в новинку. — Поясните, каким образом может помочь то, что до своего спецзадания мы с Кормаком были связными? — вспомнив об озвученной ранее Грюмом теории, задала она закономерный вопрос.       — Помогут ваши пергаменты, Гермиона, — вступил в разговор Кингсли.       — И твоё согласие в очередной раз подставиться поможет тоже, — не удержался Гарри.       — Поттер, если продолжишь в том же духе, тебе будет отказано присутствовать на собрании, — предупреждающе зыркнул на него Грюм. — Заканчивай истерику, мисс Грейнджер большая девочка и сама решит, стоит ли рисковать!       — Гарри, пожалуйста… — Гермиона многозначительно замолчала, но не услышать её гневный тон тот просто не мог. — Акцио, — демонстративно отвернувшись, она призвала пергамент из сумочки. — Так чем он может помочь? — протянула она Кингсли зачарованный лист, на котором при отсутствии чернил можно было передать короткое сообщение. Подобные попарно связанные пергаменты были у каждого волшебника из разных штабов, но зачастую закреплённые друг за другом напарники пользовались ими и в рейдах. Эдакий план Б на случай нападения на одно из мест дислокации Ордена для оперативного предупреждения всех остальных.       Маклагген, правда, попытался в самом начале применять возможность переписки с Гермионой совершенно неформально. Однако стоило Гарри увидеть проступившую на пергаменте надпись: «Грейнджер, расскажи, что на тебе сейчас?» — и его праведный гнев заставил Дамблдора на своём уровне значительно ужесточить правила и обстоятельства, в которых этот обмен сообщениями мог вестись.       — Это была идея Дамблдора, — пустился в объяснения Бруствер. — Более сильного волшебника специально объединяли с кем-то послабее, вот как вас с Кормаком. И в этих парах только слабый знал о возможности использовать пергамент как портключ, сильному об этом не сообщали.       — Зачем это было нужно? — недоуменно уточнила Гермиона.       — Потому что сильного вытаскивали бы портключом в любом случае, а вот целесообразность спасения слабого определяется индивидуально для каждого, — вместо Кингсли ответил Гарри раздражённо. — И насчёт Маклаггена мы, кажется, уже всё решили.       — Хочешь сказать — ты решил? — сверкнув глазами и продолжая с титаническим трудом сдерживать негодование, уточнила девушка. — Итак, я правильно поняла, что только связной может активировать портключ и спасти напарника и что это небезопасно?       — Я бы удивился, если бы вы поняли не так, мисс Грейнджер, — усмехнулся Грозный Глаз. — Так сложилось, что мистер Маклагген в курсе некоторых ваших особых качеств, и это потенциально опасно. — Гермиона понимала, что он имел в виду её дар и оттого в подробностях не утопал. — Разумеется, Орден перестраховался — каждая попытка применения к нему легилименции методично стирает самые стратегически важные воспоминания, однако если Сами-Знаете-Кто хотя бы по одному из обрывков фраз догадается о том, какую миссию доверили вам, последствия можно будет считать фатальными. Кроме того, вытащить правду можно не одной только легилименцией, Круциатус тоже вполне может развязать язык. К сожалению, связи с информатором на данный момент нет, придётся самим уже вместе со связной решать, отважимся ли мы на эту попытку. И потому я настоял на вашем присутствии на собрании, мисс Грейнджер.       — Он в плену много недель, едва ли помнит даже своё имя! — подскочил со стула Гарри. — Мне жаль Кормака, но рисковать Гермионой…       — Хватит! — в ответ она вскочила тоже, разом плюнув и на то, что даёт повод для обсуждения на несколько месяцев вперёд, и на то, что в очередной раз подрывала авторитет Избранного. — Я имела право знать, что могу спасти чью-то жизнь! Чем мы лучше Сами-Знаете-Кого, если допускаем саму мысль о том, что кто-то из боевых товарищей менее ценен?! И да — как бы опасно ни было, что бы ни стало с Кормаком за время плена, не сумею спокойно жить с тем, что не попыталась вытащить его, хотя могла!       — Уверен, вы до начала собрания знали, каким будет её решение! — зло прошипел Гарри, вновь усаживаясь обратно. К счастью, его ставшая в последнее время дурной традицией привычка сбегать распространялась только на их личные выяснения отношений.       — Гарри, прекрати! Хватит того, что мы идём на этот шаг спустя безумно долгое время! — решительно прервала его Грейнджер, окончательно давая понять, что не станет ничего обсуждать. — Что я должна делать?       — Как только ты возьмёшь в руки пергамент и произнесёшь «Портус», он переместит тебя туда, где сможет активироваться портключ Маклаггена, — спокойно начал пояснять Кингсли. — К большому сожалению, на пергаменте столько различных чар одновременно, что больше одного человека он переместить не сможет. И местоположение для каждой пары связных своё, и спросить у Дамблдора о вашем, сама понимаешь, мы не сможем.       — Я пришлю Патронус, как только пойму, где нахожусь, — кивнула Гермиона, в голове которой были ещё свежи воспоминания о состоявшемся парой часов ранее посещении Хогвартса. Уверенность Гарри в её безголовости бесконечно злила и раздражала: уж она-то лучше всех них осознавала собственную значимость.       — Не успеете, — быстро опустил её с небес на землю Грюм. — Маклагген сможет переместиться к вам лишь в течение минуты, так что Патронуса вы должны будете отправить именно ему и как можно скорее, мисс Грейнджер.       — Догадываешься, к чему столько оговорок? — вновь обратился к Гермионе Гарри.       — К тому, что если это ловушка, то я попаду прямиком в неё, — кивнула она.       — С другой стороны, достать пергамент из кармана может только его владелец, — Грозный Глаз не давил на Гермиону, просто описывал ситуацию со всех сторон. — Надежда, что у мистера Маклаггена его не отняли, всё же есть. Все операции по спасению до этого проходили гладко благодаря информатору, который предупреждал, когда пленники находились в камере и когда никто не мог засечь активацию портключа. — Грюм определённо не собирался приукрашивать: — Прошла пара месяцев, так что если Маклагген всё же жив, едва ли он ещё интересен настолько, что за ним следят каждую секунду.       «Грейнджер, приоритет по твоей поимке для Пожирателей Смерти приравнен к Поттеру», — она была абсолютно уверена, что предупреждение Драко озвучил отнюдь не просто так, однако очередное варварское решение Гарри, обрёкшее Кормака на мучительные дни и недели плена и пыток, буквально отнимало у неё моральное право отказать. Отчаянно хотелось подчеркнуть этим поступком, что в её сознании годы войны не стёрли границу между правильным и неправильным. Ведь если и они начнут выискивать собственные критерии, оправдывая деление волшебников по возможности внести потенциальный вклад в победу на важных и тех, чьё спасение стратегически нецелесообразно, то Волдеморт мог бы уже сейчас начинать праздновать победу. Если не собственную, то своей навязываемой идеологии.       — Я готова, — умышленно глядя только на Грюма, кивнула она, не шевелясь и игнорируя вновь подскочившего на стуле Гарри.       — Если с ней что-то случится… — начал говорить Поттер, однако договорить Гермиона не позволила:       — …то ты продолжишь бороться и сделаешь так, что и моя смерть не станет напрасной. Сделаешь то, что пообещал на похоронах Рона, — её наставление повисло в воздухе. На собрании в том числе присутствовали и миссис Уизли, и Лаванда — Гарри не смог бы продолжать этот спор при всём желании.       Не давая себе возможности передумать, испугаться, подключить столь трепетно ею любимые доводы разума, Гермиона взяла в руки пергамент и на несколько секунд закрыла глаза. Она надеялась, что остальные орденовцы подумают, что волшебница настраивается на перемещение с помощью портключа, и не сочтут её замешательство страхом.       Отчаянно хотелось попросить Гарри, если с ней что-то случится, передать родителям, что она их любит, однако Гермиона быстро отмела эту мысль: где она их спрятала, он не знал; воспоминания о старшей дочери они утратили и, как ей случайно открыл Драко, возвращать их было опасно. И в случае её гибели, в общем-то, жестоко и бессмысленно. Куда мудрее казалось оставить всё как есть, защитив их и от этой боли. И свято верить, что, несмотря ни на что, Гарри найдёт в себе силы победить и отвести волшебный и маггловский миры от края пропасти, на котором они находились сейчас.       — Портус, — чётко произнесла Гермиона, не видя больше смысла в оттягивании неизбежного.       Рывок — и она почувствовала, как ноги опустились на землю, моментально ощутив холод и влагу, будто приземлилась аккурат в лужу. Оглядевшись, девушка поняла, что при всём желании найти сухой участок земли не сумела бы: магия перенесла её в лес, опознать и определить местоположение которого в течение менее чем минуты возможным не представлялось. Пронизывающий насквозь ветер вперемешку со снежной крупой, которая, казалось, до крови царапала щёки, заставили Гермиону пожалеть о том, что желание оказаться в назначенном месте как можно скорее возобладало над предусмотрительностью. И под давлением момента она забыла о банальной необходимости уточнить прогноз погоды прежде, чем выйти из дома.       Молниеносно пролетающие секунды не оставляли шанса озаботиться согревающими чарами — следовало как можно скорее наколдовать Патронуса и сообщить Кормаку об активации его портключа. Наскоро оглядевшись и не заметив никого во тьме деревьев, Гермиона вытащила палочку: к её облегчению, долго думать не пришлось и буквально несколько часов назад отнюдь не самые приятные приключения подарили ей поистине одно из самых счастливых воспоминаний — поцелуй Драко.       Подняв палочку, она открыла было рот, приготовившись произнести заклинание, однако в ту же секунду рука в кожаной перчатке с силой зажала ей его, другая — выбила орудие, а голос Драко, который теперь она узнавала за доли секунды, отчего-то умоляюще прошептал:       — Если хочешь вернуться отсюда живой, молчи, — его дыхание приятно согрело успевшую основательно замёрзнуть кожу щеки. — И не вздумай колдовать, — договорил он, продолжая прижимать её к себе и держа зажатым рот.