Охотники за привидениями

      Облокотившись о раковину в своей комнате, Драко пытался вновь и вновь вернуть свой окклюментивный барьер, к чёртовой матери с корнем сорванный Грейнджер, на законное место. Его усилия вот уже битый час оказывались совершенно бесполезными, обезоруженному сознанию не помогал даже до этого безотказно мобилизующий аргумент о смертельной опасности и перспективе утраты своего единственного довода, не позволяющего Тёмному Лорду убить духолова на месте за угрозы в его адрес.       Чем больше времени проходило, тем сильнее его с головой захлёстывали эмоции, главной из которых была ярость. Да, он с детства знал, что исключительность происхождения накладывала на него обязательства. Осознанно не вёлся на провокации Блейза, который при всей своей чистокровности и браваде всё же понимал, что выбирать супругу из Священных Двадцати Восьми сможет только после того, как Драко и остальные наследники, кто придерживались традиций, будут несвободны.       И всё же… он с детства не привык слышать слово «нет». Привык получать желаемое по щелчку пальцев, будь то метла новой модели, место ловца в сборной факультета, ультрамодная мантия на Святочный бал — и только теперь не мог владеть тем, чего желал больше всего на свете.       Той, если быть точнее. Чёртовой Гермионой Грейнджер, которую после долгих лет постоянных оскорблений в школе должно было мутить от одной только мысли о поцелуе с ним. Той самой, видя которую в коридорах Хогвартса под ручку с Поттером каждый студент, даже полный ноль в прорицании, мысленно констатировал: «Они поженятся».       Той самой, что не захотела списывать их спонтанный поцелуй на нависшую смертельную опасность. Той, что призналась, что поцеловала его потому, что сама этого хотела.       У Драко в голове созрел план. Чёртов план, который оставалось только воплотить в жизнь. Он был прост, как и всё гениальное, и каждый раз, прокручивая его в голове, Малфой всё больше уверялся в его идеальности. Итак, едва найдя в себе силы закрыть бушующее от эмоций после поцелуя подсознание, он отправится искать родителей. Оказавшись с ними в одном помещении, потребует организовать для него магическое бракосочетание с кем угодно подходящим: Пэнси Паркинсон, Астория Гринграсс, Миллисента Булстроуд, пусть будет хоть Алекто Кэрроу — плевать. Просто плевать. Нужно лишь снять с себя бремя обязательств перед родом. Избавиться от необходимости хранить невинность… и упасть ниже некуда, повторив этот поцелуй с Грейнджер сотни, а может, и тысячи раз. Быть может, однажды она возьмёт инициативу в свои руки и, перехватив его запястье, снова даст понять, каких прикосновений от него ждёт. Станет сверкающей на солнце вспышкой золотого снитча на квиддичном поле, которая ослепит и не даст шанса изменить траекторию полёта, кроме как следовать за собой, ликовать оттого, что казавшийся непобедимым соперник остался позади.       И в погоне за которым не страшно даже разбиться насмерть, слетев с метлы на полном ходу.       Встряхнувшись, Драко обессиленно запустил руки в волосы, издав страдальческий стон. Он был уверен, что Грейнджер даже примерно не представляла, насколько уязвимым его сделала, подарив этот поцелуй. Насколько ближе сейчас он был к верной смерти, чем в Хогвартсе, когда они едва не попались. Часы отсчитывали минуту за минутой, а он никак не мог собраться. Это напоминало уроки, когда он стремился успеть сделать что-то быстрее Гермионы. И, как назло, именно тогда всё буквально из рук валилось, и под конец занятия рисуемая в голове планка снижалась до уровня, когда пределом мечтаний становилась весьма банальная цель хотя бы не схлопотать отработку.       — Морри! — невесть зачем позвал он эльфа, будто на деле хотел убедиться, что родовая магия пока ещё по-прежнему с ним, в глубине души не зная, что испытал бы, не явись домовик на зов. И с ужасом констатируя, что, возможно, рад был бы положению вещей, при котором терять стало бы нечего. И почти надеясь, что совершенно спонтанный и никак не зависящий от его собственной воли поцелуй грязнокровки сразу же поставил перед фактом утраты того, что он обязан был ценить сильнее всего.       — Молодой хозяин, — едва появившись в комнате, эльф почтительно поклонился до самого ковра. — Что Морри может для вас сделать?       — Отец у себя? — задал вопрос юноша, лишь бы что-то спросить.       — Господин Люциус в восточной столовой вместе с мадам Лестрейндж и господами Роули и Долоховым, — ответил Морри, голос которого при озвучивании имён заметно дрогнул.       — Как думаешь, они сильно заняты? — глупо уточнил Драко. Он не желал ни на день больше не откладывать вопрос о собственной женитьбе.       — Они допрашивают пленника, — задрожав ещё сильнее, выдавил из себя эльф, отчего тот понял, что одними лишь вопросами дознание не ограничивалось. Впрочем, тут же решил для себя, что ему это на руку: Люциус едва ли мог тягаться в мастерстве исполнения Круциатуса с Беллатрисой и следовательно совершенно точно мог уделить время непокорному сыну, инициатива которого на сей раз его определённо бы порадовала. Убедила бы, что Драко прекратил свой заведомо обречённый бунт.       Представив на секунду, что случилось бы с Малфоем-старшим, узнай тот хоть десятую долю того, что с начала осени творил его наследник, он вмиг ощутил, как кровь буквально схлынула с лица.       — Молодой хозяин загрустил от слов Морри? — не укрылась от домовика перемена в его настроении. — Морри плохой эльф, Морри накажет себя!       — Не нужно, — отрезал Драко, заставив себя разжать пальцы и сделать шаг в сторону от раковины. — Молодому хозяину впору самому себя наказывать, — едва слышно пробормотал он, отчего длинные уши эльфа дрогнули в надежде уловить этот неразличимый шёпот. — Можешь идти, Морри. Спасибо.       Для верности приняв умиротворяющую настойку и надев мантию Пожирателя Смерти как символ покорности, Драко всё же решился и заставил себя выйти в коридор. Смирившись, что смакование воспоминаний в одиночестве едва ли позволит вернуть контроль над разумом, он уверенным шагом направился в сторону столовой в восточном крыле. Постоянно убеждая себя, что предсказуемая реакция отца буквально на каждое его слово и действие делало спонтанно придуманный план буквально обречённым на успех, Драко приблизился к столовой, однако пройти внутрь не успел.       Он знал, что с Кормака Маклаггена сняли Силенцио. Пара сеансов легилименции Тёмного Лорда позволили выявить неприятную для Пожирателей Смерти закономерность: количество информации, которое Волдеморту удавалось обнаружить, планомерно сокращалось с каждым вмешательством. В глубине души Малфой ощущал некий дискомфорт оттого, что ничем не мог помочь пленнику, и оправдывал собственное бездействие тем, что его допросы проводились куда более гуманно, чем могли бы: с использованием Круциатуса, но не настолько, чтобы свести с ума; без Веритасерума, который на него по-прежнему не действовал; и, разумеется, теперь полностью исключали легилименцию. Другие виды пыток типа голода, отсутствия сна, отрезанных пальцев и прочих «прелестей», более близких к миру магглов, Драко всерьёз не воспринимал, ведь после них благодаря колдомедицине можно было восстановиться полностью. Это была не тёмная магия.       — Кормак, поверь, нам отнюдь не доставляет удовольствия мучить тебя, — почти ласково говорил Люциус. — Это всё может закончиться гораздо быстрее. Не будет боли. Холода. Голода. Страданий. Не будет тебя самого. Поверь, это не страшно и не больно. Это быстрее, чем засыпать, — словно Змей-искуситель, готовый даровать долгожданное избавление, нашёптывал он. — Сам видишь, они бросили тебя. Никто не придёт, не на что надеяться. Спасения не будет. Поттер победит или Тёмный Лорд — разницы ты не почувствуешь. Оживлять мёртвых не дано даже Избранному. Так зачем мучиться? Для чего продлевать агонию? Я не лгу тебе, не сулю воздушных замков, абсолютно откровенен и рассчитываю на ответную любезность. Что ж, мы уже разобрались, что имя зельевара, который работает на Орден, тебе неизвестно, не так ли?       — Д-да… — до Драко долетел едва слышный ответ, в котором невозможно было узнать всегда высокомерный тон Маклаггена.       — Ну-ну, не нужно дрожать, я верю тебе, — приободрил его Люциус. — Честный ответ на этот вопрос стоил тебе одного глаза, едва ли ты стал бы рисковать вторым.       — Хватит разводить эти сантименты! — рявкнула Беллатриса, перебивая Малфоя-старшего. — Я с радостью выколю второй, если ты сию секунду не скажешь, где может находиться грязнокровка! — на этих словах Драко вздрогнул. Необоснованное предчувствие беды накрыло с головой, хотя объективных поводов для паники не было. Он ведь уже давно предупредил Грейнджер об опасности. И наверняка Ордену известно, что Маклагген в плену. Они должны были перестраховаться и сделать так, чтобы известная ему информация стала устаревшей. Времени на это было достаточно.       Тем не менее тревога не отпускала, заставляя вслушиваться, ловить каждое слово и молиться самому Мерлину, чтобы не быть обнаруженным. Его пугало непонимание того, как мыслят гриффиндорцы. Те решения и мотивы, которые казались ему очевидными, они не только подвергали сомнению, но и переворачивали с ног на голову. Оттого грядущая трагедия с каждым мгновением казалась едва ли не свершившимся фактом.       — Н-не помню… — раздалось в ответ.       — Значит, знал?! — в голосе Беллатрисы слышались стальные нотки. — Знал, но забыл?!       — Н-нет…       Драко едва не выдал себя, прижавшись ухом к двери слишком близко, отчего та издала едва слышный скрип, заставивший его отскочить на несколько шагов и потерять драгоценные секунды, чтобы убедиться, что его оплошность не была замечена.       — …спасёт, — голос Маклаггена звучал всё чётче. — Гермиона спасёт, — продолжал он, повторяя одну фразу, словно заведённый.       — Не спасёт тебя никто, — расхохотался Роули. — Мы раньше поймаем грязнокровку. Сначала пустим по кругу, а потом передадим Тёмному Лорду. Поверь, он знает, как влезть в башку к Поттеру и в красках продемонстрировать, как она будет веселиться с каждым из нас!       — Н-не н-найдёте, — Маклагген определённо терял связь с реальностью, впадал в полубредовое состояние, что, видимо, и было частью плана. — Меня спасёт Гермиона! — выкрикнул он, после чего в комнате на несколько секунд воцарилось молчание.       — Что это?! А ну, дай сюда! — раздался приказной голос Беллатрисы. Драко начал прикидывать, не обнаружить ли своё присутствие. В конце концов, он был одним из них и вполне имел право находиться в столовой и увидеть то, что потребовала у пленника Беллатриса. Однако решиться не успел, ведь допрос продолжался:       — Что это?! — рявкнула она снова, сопроводив крик эхом разлетевшегося по столовой звука пощёчины, сила которой явно черпалась не из хрупкого телосложения волшебницы, а из вложенной в неё ярости.       — П-п-пергамент…       — Я это и без тебя вижу! Зачем он?!       — Гермиона спасёт… — бормотание Маклаггена, к осторожному облегчению Драко, становилось всё бессвязнее с каждой секундой.       — Тише, Белла, не нужно усердствовать, он ведь и так отвечает, — елейным голосом обратился к Лестрейндж Люциус. — Спустя столько времени ты по-прежнему надеешься, что Гермиона спасёт тебя? С помощью пергамента, не так ли? Ты потому его нам не показывал? Расскажи, обещаю, что мы не станем тебя пытать. — На этих словах его единственный наследник непроизвольно вздрогнул, осознавая, что положение его самого до недавнего времени едва ли принципиально отличалось от того, в котором находился Маклагген. Отчаянно хотелось обладать способностями Снейпа на расстоянии проникать в сознание другого человека.       «Не верь ему! — сжав челюсти до хруста, непонятно зачем обратился Драко к пленнику, который никак не мог его ни видеть, ни слышать. — Не верь ни одному его слову! Перед тобой человек, что пытал Круциатусом собственного сына! Тот, кто недрогнувшей рукой убил Рона Уизли! Единственное, что ты ещё сможешь, — продать свою жизнь подороже! Ты не спасёшься, сдав им Грейнджер! Те, кто оказывается в Малфой-Мэноре не по своей воле, живыми отсюда не выходят!» — осознавая, насколько бессмысленным был этот внутренний монолог, обращённый к Маклаггену, он устало прикрыл глаза, позволив событиям развиваться без собственного вмешательства.       — Гермиона… Грейнджер… — неожиданно с лёгкостью вернув окклюментивный щит, Малфой-младший с облечением продолжал вслушиваться в происходящее в столовой. — Позовёт… скажет куда… спасёт… — звук мешком упавшего тела от потери сознания было невозможно перепутать ни с чем.       — Проклятье… — процедил Люциус. — И Реннервейт больше нельзя, сердце может не выдержать.       — Забудь про него! — приказала Беллатриса в ответ. — Смотри, это совсем не обычный портключ. — Портус! — продолжила она, однако характерного звука перемещения не прозвучало. Пожирательница Смерти осталась в столовой.       — Может, стоит позвать Снейпа? Он столько лет в Хогвартсе со стариком проторчал, может что-то знать, — встрял в их разговор Роули.       — Нет, — категорично отрезала Лестрейндж. — Чем меньше волшебников в курсе, тем больше шансов именно у нас исполнить волю Тёмного Лорда. Сообща мы выйдем на след грязнокровки, — хрипло договорила она и замолчала, из чего Драко заключил, что та пыталась наложить на пергамент чары, распознающие применённую магию.       — Ну что? — спустя некоторое время не удержался от вопроса Люциус.       — Чёртов Дамблдор, тут столько всего понамешано, поди разберись! — раздражённо воскликнула она. — Ты помнишь, что бормотал мальчишка, прежде чем вырубиться?!       — Бессвязный бред, вот что! — вновь подключился Роули.       — Бессвязный бред несёшь ты сейчас! — ядовито отбрила она. — Он говорил, что грязнокровка должна его позвать! Видимо, портключ активирует она! Мальчишка сказал, что она должна сказать, куда перемещаться… — пробормотала Беллатриса задумчиво. — Поэтому пергамент? Надпись появится? — продолжила она. — Но зачем тогда на нём ещё и временные чары? Проклятье! Тут не должно быть ошибки, мы просто обязаны не упустить свой шанс!       — Временные чары исключают теорию с надписью, — опроверг её мысль Люциус. — Сама посуди, если портключ активен ограниченное время, откуда он узнает, в какой момент смотреть на пергамент? Вполне вероятно, что внешний вид портключа или обманный приём, или его использовали для других целей. Сама говоришь, чар наложено много.       — Как же узнать наверняка?! — процедила Беллатриса. — Мы можем обратиться к семейному целителю? Пусть приведёт мальчишку в чувство, нужно продолжить допрос!       — Подожди, — односложно ответил Люциус. — Морри! — негромко, но привычно властно позвал он эльфа.       — Господин, чем Морри может быть вам полезен?       — Можешь определить, какая магия наложена на этот клочок бумаги? — спросил он, в который раз заставив Драко похолодеть. То, что волшебники использовали могущественную эльфийскую магию исключительно в бытовых целях, совершенно не означало, что она не могла помочь найти ответы на те вопросы, перед которыми пасовала традиционная.       — Пергамент связан с сильной волшебницей, господин Люциус, — спустя несколько секунд тихо ответил Морри. — Это ключ, который открывает магические двери. Любые.       — Что ты несёшь?! — вышла из себя Беллатриса, отчего страх домовика, казалось, проник даже сквозь закрытую дверь. — Это грязнокровка-то сильная волшебница?!       — Беллатриса, ты не станешь наказывать эльфа, который может быть нам полезен, — осадил её Люциус. — Ты молодец, Морри. Можешь сказать, как именно он работает?       — Морри может попытаться, господин, но те тонкие магические нити, окутывающие ключ, переплетаются так сильно, что некоторые из них придётся порвать.       — Я хочу, чтобы ты попытался, — властно приказал Малфой-старший.       — П-п-ростите, сэр, — в ответ голос эльфа задрожал ещё сильнее, — но только когда мисс, которая находится по ту сторону двери, даст знать, где ждёт того, кто заперт, Морри сможет сказать, где находится она сама. Но тогда ключ будет сломан и переместиться с его помощью прямо к повернувшей его в замочной скважине мисс уже никто не сможет. Морри просит прощения у господ, но искать точное местоположение грязнокровки им придётся уже без помощи ключа.       — Бери пергамент и глаз с него не своди, — быстро прервала их диалог Беллатриса.       — Да зачем он тебе? — пренебрежительным тоном спросил Люциус. — Можно порвать и выбросить эту бесполезную бумажку. Сама же слышала: эльф не увидит точного местоположения. Тебе очень помогут его слова о том, что грязнокровка в Лондоне?       — Можно попробовать дать пергамент мальчишке и трансгрессировать вместе с ним, когда грязнокровка позовёт!       — Ты слушала эльфа? Это не обычный портключ! Кто знает, какие ещё на нём чары? Вдруг нас расщепит при перемещении?! — продолжал спорить Люциус. — Если бы надпись о том, куда нужно перемещаться, действительно всплывала на пергаменте, можно было бы попробовать, но вдруг это не так?! Едва ли мы переплюнем в хитрости старика Дамблдора! Это может вообще оказаться ловушкой!       — Трус! — привычно бросила комментарий Беллатриса. — Потому Тёмный Лорд и не уважает тебя!       — Не льсти себе, Белла, твои старания с явным перебором раздражают его отнюдь не меньше!       — Мы можем поймать шлюху Поттера, Люциус! Ты осознаёшь хотя бы, как нам повезло?! Мальчишка связан с той, кого Тёмный Лорд потребовал захватить в первую очередь! Именно здесь и сейчас нужно идти ва-банк! — отбрила его Пожирательница.       — Лестрейндж права! — встрял Роули. — Девку надо ловить! Но и Люциус дело говорит: пользоваться этим ключом напрямую нельзя. И доверять всплывающим на нём надписям тоже. Или как там грязнокровка сообщит, куда перемещаться… если ключ активируется, эльф его сломает и скажет, где она примерно, так? — по воцарившейся паузе Драко понял, что тот ждал подтверждения своим словам, прежде чем продолжить: — Нас же достаточно, чтобы поставить антитрансгрессионнный барьер! Усложним оповещающими чарами, и едва наша пташка взмахнёт палочкой — мы будем уже точно знать, где она. Сбежать она не сможет, её поимка станет делом техники!       — Но тогда и мы не сможем трансгрессировать к ней и быстро поймать… — пробормотал Люциус, видимо по привычке ища изъяны в любом плане.       — Своими ножками дойдёшь ради такого дела, Малфой! — расхохотался Роули.       Поняв, что в страхе пропустить хотя бы слово забыл о необходимости дышать, Драко сделал глубокий вдох, в глазах потемнело от резкого переизбытка кислорода, по которому так изголодался организм. Хотелось выть от отчаяния при мысли о том, что Пожиратели Смерти таки разработали приличный план. Он верил в благоразумие Грейнджер, которая только недавно отчитала его за неоправданный риск их совместной вылазки в Хогвартс. Тем не менее не могло быть и речи, чтобы оставить ключ, который может привести к ней, в исправном состоянии. Придётся уничтожить пергамент. И, скорее всего, ради этого придётся убить Морри, который не нарушит ради Драко приказ Люциуса. А если и нарушит, то точно выдаст, кому передал пергамент. Он испытал нечто похожее на облегчение: на этот раз у него будет время на принятие того, что придётся забрать очередную жизнь. И того, что теперь и эта жизнь для него имела ценность.       Чёртова Грейнджер с этой её проклятой моралью! Желание его тела обладать ею, которое можно было оправдать тем, что она стала первой подвернувшейся под руку женщиной, не шло ни в какое сравнение с неимоверным чувством горечи от признания самому себе, что он хотел ей нравиться. Сам того не осознавая, желал дотянуть до того понятия «хорошего парня», которое она закладывала в это определение. Сочувствовал привидениям, сожалел об эльфах, магглах… и что дальше? До этого проклятого задания и новой встречи с ней спустя несколько лет после Хогвартса Драко знал ответ на этот вопрос. Теперь же, думая о собственной жизни в будущем, особенно если победа Поттера всё же случится, он будто смотрел в непроглядную тьму. И с некоторым страхом констатировал, что почти рад продолжающейся войне. Ведь едва ли после падения Тёмного Лорда ему ещё раз доведётся услышать, что Гермиона Грейнджер поцеловала его потому, что сама этого хотела.       Почти неслышно прошептав заклинание беззвучного шага, он отступил от двери, отказавшись от видевшегося теперь таким импульсивным и почти по-детски глупым намерения просить отца организовать его женитьбу. И на что он только рассчитывал? Он невесело усмехнулся. Едва ли Гермиона после фразы «Я женился на чистокровной, получил в своё распоряжение родовую магию, так что теперь мы можем трахаться!» в ту же секунду упадёт в его объятия.       — Господин Люциус, ключ работает! — громкий крик Морри заставил Драко моментально забыть собственные сожаления о планах убить домовика. В ту секунду он был готов по-маггловски придушить его собственными руками.       — Чего ты ждёшь, тупица, ломай его! — рявкнул на эльфа Роули.       — Господин Люциус? — Морри определённо давал понять, чьи приказы выполнял.       — Гермиона! Грейнджер! — болезненный крик очнувшегося Маклаггена привёл Пожирателей Смерти в ещё большее замешательство. — Это моё! Отдай! Моё! — из последних сил выкрикнул он.       Шум, крики и звуки падающей мебели отзывались в душе Драко осознанием полного бессилия. Он знал, что теперь обязан ждать. Что не имеет права вмешиваться и что от его способности не выдать своего присутствия теперь зависела жизнь Грейнджер, однако оставаться равнодушным к происходящему он не мог. Тот проклятый «хороший парень», которого почему-то начала видеть в нём она, не способен был игнорировать страдания другого.       — Что ты наделал, идиот! — крик Беллатрисы разрезал в очередной раз воцарившуюся в столовой тишину.       — Да я не нарочно! Он так в тот пергамент вцепился, откуда только силы взялись… — принялся растерянно оправдываться Роули. — Я испугался, что он порвёт его или сбежит!       — Он умер! И теперь, если мы не приведём грязнокровку, Тёмный Лорд убьёт нас всех! — голос старшего Малфоя дрожал от страха.       — Эльф, немедленно говори, где грязнокровка, — очевидно, Беллатриса быстрее мужчин пришла в себя. — Люциус, отдай приказ, это наш последний шанс, — констатируя очевидное, повернулась она к хозяину домовика.       — Делай, что она велит, Морри, — от страха сорвавшимся на шёпот голосом проговорил он, полностью передавая инициативу Лестрейндж.       — Грязнокровка в королевском лесу Дин, — почти приговором выдал эльф местонахождение Гермионы. Драко ощутил почти болезненный спазм горла от необходимости сдерживать гневный возглас и даже не знал, на кого толком злился: на безрассудную Грейнджер, на безотказного эльфа или же на мечтавших во что бы то ни стало исполнить приказ Пожирателей Смерти.       — Вот ты и наша, — хмыкнул Роули. — Трансгрессируем на окраины леса с каждой из сторон горизонта! Как только будем на месте, создаём барьер! Теперь она не уйдёт! Ну, что застряли?! Действуйте, говорят, девка не глупая, вдруг почует подвох и сбежит!       Перестав вслушиваться, Драко, наконец, нашёл в себе силы отойти от этой проклятой двери и как сомнамбула, машинально переместился в соседний коридор. Он понимал, что едва лес накроют антитрансгрессионным барьером, судьба Гермионы Грейнджер станет окончательно решена. Масла в огонь подливали собственные недавние мысли о том, что попавшие в Малфой-Мэнор не по своей воле живыми оттуда не возвращаются.       Мысленно вознеся мольбу самому Мерлину о помощи, Драко трансгрессировал прямо из коридора. Придя в себя и попытавшись оглядеться, он вынужден был закрыть глаза, которые заслезились от моментально попавшую на слизистые ледяную крупу, что щедро сыпалась с неба в сочетании с гармонично дополняющим этот погодный апокалипсис почти горизонтальным ветром. После ещё нескольких секунд он предпринял вторую попытку ознакомиться с обстановкой. Глубокая вера в то, что предполагаемым место встречи Грейнджер с Маклаггеном должна была стать та самая поляна, на которую девушка переместила его из метро, вопреки всем законам логики и здравого смысла удерживала в нём надежду, что он сумеет найти её первым. И что если этот проклятый портключ создавал Дамблдор, то он знал Гермиону лучше её самой и знаковое для неё место знал тоже.       Сделав несколько шагов и отчаянно крутя головой из стороны в сторону, Малфой продолжал поиски в почти непроглядной тьме, ведь едва Грейнджер взмахнёт палочкой, всё будет кончено. Её будут держать в Малфой-Мэноре, где эльфы не позволят нарушить приказ Люциуса и дать пленнице сбежать.       Силуэт Гермионы с палочкой в руке возник перед ним словно из ниоткуда. Не обращая внимания на вязнущие, будто в болоте, ботинки, Драко в несколько шагов добежал до неё и в последнюю секунду успел перехватить палочку, закрыв рот ладонью. Проклятая невозможность использовать магию казалась ему противоестественной, а осознание озарило яркой вспышкой — он понятия не имел, что теперь делать и куда прятаться.       — Если хочешь вернуться отсюда живой, молчи! И не вздумай колдовать, — произнёс Драко на одном дыхании.       — Что ты здесь делаешь?! — стоя совсем близко к нему, спросила Гермиона. — Что происходит?!       — Ты полная дура, вот что происходит! — не удержался он. — Это же додуматься до такого надо: пытаться вытащить из плена покойника! Чокнутая!       — Кормак мёртв?! — воскликнула она, отшатнувшись и едва не потеряв равновесие.       — Он стал таковым с момента попадания к нам! — рявкнул Драко, после чего, понимая, что план общего спасения Грейнджер с ним обсуждать не станет ровно до тех пор, пока не получит ответ на свой вопрос, взял себя в руки: — Мёртв, — произнёс он, не вдаваясь в подробности и стараясь удержать себя от соблазна обнять её, увидев выступившие слёзы, спутать которые с каплями растаявшей на щеках снежной крошки мог бы только слепой. — Маклагген мёртв, а ты пришла в ловушку, — продолжил он, стараясь отвлечь её. — Над лесом антитрансгрессионный барьер! Если начнёшь колдовать, Пожиратели Смерти смогут узнать, где ты!       — Понятно, — неожиданно для Драко совершенно спокойно отреагировала Гермиона. — Что ж, созданные ранее чары этот барьер уловить не сможет, — деловито заключила она, под недоумённым взглядом Драко сняла с плеча свою бисерную сумочку и положила её на землю, под раскидистое дерево. — Они знают, что ты тоже здесь? Участвуешь в создании этой западни? — казалось, невообразимые погодные условия совершенно не мешали Грейнджер сохранять этот всегда раздражавший его в Хогвартсе всезнающий тон.       — Нет, я подслушал разговор, — пояснил он, продолжая судорожно озираться по сторонам и морально готовясь к тому, что в любой момент из-за дерева выглянет Беллатриса, которую разыгравшийся природный катаклизм наверняка заводил ещё сильнее.       — Тогда иди следом! — почти приказала Гермиона, раскрыла сумочку и начала будто проваливаться внутрь, буквально за мгновение противоестественно вытянувшись в длину и став в десятки раз тоньше. Драко наблюдал подобное лишь однажды, когда волею судеб, или, точнее, небезызвестного Блейза Забини, вынужден был воспользоваться услугами автобуса «Ночной рыцарь». Тогда, составив компанию другу, Малфой отправился с ним в паб в маггловской части Лондона, результатом посещения которого стала необходимость экстренно бежать сломя голову от весьма недружелюбно настроенных магглов. Один из преследовавших их мужчин, застав свою девушку в объятиях темпераментного мулата, не собирался отпускать юных волшебников, которым тогда законом запрещено было использовать магию вне стен Хогвартса, без порядочной взбучки. К счастью, попавших в беду легендарный автобус не бросил, но после наблюдения за тем, как он лавировал среди маггловского транспорта, порой превращая себя и пассажиров почти в лепёшку, Драко зарёкся впредь поддаваться на уговоры Блейза и «вестись» на его авантюры.       И сейчас он был в беде. Реальной, настоящей и неотвратимой. Но природная осторожность не позволяла в очередной раз довериться тем странным чарам, что использовала на своём аксессуаре Гермиона.       — Это заклятие невидимого расширения! — словно прочтя его мысли, пояснила Грейнджер. — Зоолог Ньют Саламандер привёз в Нью-Йорк весь свой зоопарк с помощью чемодана! Я прочла его биографию — и вот! Ну же, Драко, скорее! Вряд ли они будут осматривать каждый куст в такую погоду! Сумочка совсем неприметная, мы сможем пересидеть здесь!       — Чушь какая-то, — сорвалось с губ Драко, однако исчезнувшая Гермиона его уже не слышала. Зажмурившись на секунду, он тряхнул головой и, подойдя к сумочке, попытался просунуть ногу внутрь. Хотя глаза демонстрировали её исчезновение, сама конечность уверенно упёрлась в казавшуюся весьма надёжной ступень. Решившись, Драко вслед на Гермионой исчез в созданном ярчайшей ведьмой своего возраста укрытии.