Охотники за привидениями

      — Палочку лучше положить на стол, чтобы не было соблазна колдовать по привычке, — деловито распорядилась Гермиона и бросила взгляд на Драко, чтобы убедиться, что его ноги благополучно ступили на голые доски деревянного пола созданного ею пару лет назад импровизированного укрытия.       — Я могу попытаться колдовать и без неё, так что лучше останусь при оружии, если вдруг нас всё же обнаружат, — упрямо покачал головой Малфой.       — Не только блестящий окклюмент, но и беспалочковой магией владеешь на достойном уровне? — вопросительно изогнула бровь она. На своей просьбе, продиктованной соображениями безопасности их временного камуфляжа, девушка настаивать не стала.       — Хотел бы подтвердить, но, увы, в своё время решил, что быть блестящим окклюментом и непревзойдённым духоловом с меня достаточно, — хмыкнул Драко, стянув с плеч насквозь промокшую мантию Пожирателя Смерти, из чего Гермиона заключила, что ему тоже было не до прогноза погоды и водооталкивающих чар: он спешил сюда, чтобы найти её первым. Чтобы спасти. — Эта привычка связана с родовой магией, — продолжал говорить Малфой, понятия не имея о мыслях Гермионы в тот момент. — Она усиливает мою в несколько раз. Дома палочка мне не нужна вовсе.       — Ну да, это важно. Сам-то чашку чая не возьмёшь, обязательно вызывать её щелчком пальцев, — саркастично прокомментировала Гермиона, бросив ему в руки полотенце, и начала с трудом расстёгивать пуговицы на разбухшей и в несколько раз потяжелевшей от влаги джинсовой куртке.       — Своеобразное у тебя понятие о родовой магии, — отбрил Драко, Грейнджер уловила едва заметные издевательско-сниходительные интонации.       — Ну где мне, выходцу из мира магглов, понять, — фыркнула она, после чего рывком сняла с себя куртку и аккуратно повесила на спинку стула, оставшись в сырой футболке, облепившей её тело и недвусмысленно указывающей на контуры кружев, и таких же, как куртка, насквозь промокших джинсах. — Не стой столбом, раздевайся, не то простудишься. Сейчас дам сухую одежду, — сообщила она тоном опытной медсестры из маггловской клиники и вновь отвернулась к шкафу, продолжив поиски. — Давно тут не была, всё руки не доходили, — продолжила Гермиона, протягивая Драко на вид вполне чистую футболку и спортивные штаны. — Ну, что застыл, переодевайся уже, я не буду смотреть, — клятвенно пообещала девушка и после недолгих колебаний положила одежду на небольшую полутороспальную кровать, стоявшую у стены.       Она весьма предусмотрительно подумала, что в противном случае довольно беспомощный в бытовых вопросах Малфой ненароком прижмёт вещи к себе и они станут едва ли суше той одежды, которая была на нём.       Не поворачивая головы в сторону напарника, Гермиона включила генератор электричества, следом за ним обогреватель, нажала на кнопку чайника в надежде, что маггловский источник энергии выдержит столь значительную нагрузку, после чего развернулась к успевшему переодеться Малфою.       — Что это за место? — поинтересовался он, внимательно скользя взглядом по небольшой комнате, в которой Гермиона собрала всё самое необходимое: небольшой шкаф самого незатейливого вида, кровать явно на одного, столик, несколько пятилитровых бутылей с водой в углу и закрытого вида буфет, надёжно хранящий провизию на первое время.       — А на что похоже? — хмыкнула Гермиона, стянув с себя футболку и начав расстёгивать молнию на джинсах.       — Грейнджер, да ты серьёзно? Опять?! — не сдержав страдальческого стона, Драко с очевидным для Гермионы титаническим волевым усилием отвернулся от столь желанного для его взора зрелища. — Здесь огромного зеркала нет, чем теперь оправдаешься?       — Своим признанием в симпатии к тебе, — продолжила поддразнивать она, единственной брошенной фразой возвращая его в точку позорного бегства из номера отеля. Осознав, что бельё промокнуть не успело, Гермиона, тем не менее решительно фыркнув, твёрдой рукой сняла лифчик и надела сухую футболку, отметив приятные ощущения от прикосновения к влажной и слегка продрогшей коже тёплого сухого хлопка, — зеркала не было, но в подтверждении собственной привлекательности девушка не нуждалась.       Она знала, что играет нечестно, однако не могла не использовать шанс лишний раз пробить брешь в его обороне, наглядно продемонстрировать нелепость внушённых ему принципов, прекрасно осознавая, какой эффект произведёт на Драко. И немного дурачилась, чтобы прямо в эту секунду не сходить с ума от мыслей о судьбе Кормака или о том, получится ли у них с Драко выскользнуть из западни.       — Если я хочу выпить чая, просто возьму чашку и налью его себе. Это и без родовой магии легко сделать, — продолжила говорить Гермиона, — кстати, будешь? — придав голосу непринуждённый тон, она гордо прошествовала мимо него и, потянувшись к висевшему над столом шкафчику, вытащила две чайные пары и коробку пакетированного традиционного английского напитка. — К сожалению, есть только такой. Идёшь? — невинно уточнила она, повернувшись к потерявшему дар речи Драко. — Садись, сейчас согреемся, — девушка отодвинула стул в приглашающем жесте, наполнив чашки кипятком, после чего взяла свою и села на кровать. — Стул только один, так что уступлю гостю. Так на что похоже это место? — повторила она вопрос, вдоволь насладившись произведённым эффектом, и, смилостивившись, сменила тему, чтобы вывести Драко из оцепенения.       — На план спасения кого-то… кого-то одного, — немного хриплым голосом ответил Малфой и сделал первый осторожный глоток, казалось, он даже не почувствовал вкуса, который в иных обстоятельствах точно бы едко прокомментировал.       — Первый год в штабе я боялась буквально каждого звука, — неожиданно призналась Гермиона, несказанно удивившись проницательности Малфоя, и последовала его примеру, поднеся исходившую ароматным паром чашку ко рту, но, так и не сделав глотка, продолжила: — Постоянно одолевали мысли, что если нас обнаружат и схватят Гарри, то Орден уже не оправится. Что все, кто мне дорог, погибнут. Штабы даже под чарами Фиделиуса могут быть раскрытыми, если убьют хранителя тайны, ну ты и сам в курсе, конечно… — прикусив нижнюю губу, она на некоторое время замолчала, собираясь с мыслями. Желание его немного подразнить сошло на «нет». — И тогда я начала искать выход. Никому не говорила, даже Дамблдор не был в курсе. Я ведь так давно в статусе воровки в волшебном мире, Драко, — Гермиона подняла на него взгляд и сжала в руке чашку до побелевших пальцев, казалось, даже не чувствуя неминуемой боли при прикосновении к горячему предмету. — Я сама и та магия, с которой я родилась и которую объявили вне закона только потому, что мой волшебный род всего-навсего начинается с меня по сути.       — Гермиона… — зачем-то перебил её Малфой, однако она не позволила ему продолжить мысль и вступить в спор. Меньше всего девушка готова была слушать глупые аргументы о правоте позиции Волдеморта.       — В библиотеку было не попасть, — она вернулась к той теме, от которой случайно отступила. — С Хогвартсом, где директором стал этот проклятый Снейп, связываться было опасно. Из дома… — она предусмотрительно осеклась и постаралась не запнуться, чтобы не подчёркивать для Драко, что не готова была доверить ему информацию о местонахождении штаба, — …где мы живём, все более-менее ценные вещи давно были украдены. Но, как ни странно, в книге, которую вор счёл ерундой, нашёлся ответ для меня.       — То есть всё это для Поттера? — поморщившись, уточнил Драко. — И на мне сейчас его тряпки?       — Они новые, но размер его, да, — подтвердила Гермиона, после чего, наконец, сделала глоток. — Если бы штаб раскрыли, я позаботилась о том, что Гарри там не нашли, — спустя некоторое время договорила она.       — Грейнджер, ты же умная, ну, чёрт возьми, сама рассуди: вы четыре года уже не позволяете Тёмному Лорду праздновать победу! Заметь, что с успехом справляетесь и без Поттера! Неужели так стимулирует один лишь факт его существования?! — недоуменно воскликнул Драко и, приподнявшись было на стуле, вновь плюхнулся обратно.       — Гарри Избранный, — бросила Гермиона фразу в духе «трава зелёная» или «вода мокрая», продолжая наслаждаться согревающим эффектом напитка. Никаких иных комментариев своим словам она умышленно не дала, посчитав, что, как и остальных орденовцев, Драко этот аргумент полностью удовлетворит.       Воцарилось молчание, тишину не могло нарушить даже тиканье стрелки часов, ведь батарейка в них, видимо, давно села. Отметив про себя, что нужно будет её обязательно заменить, Гермиона перевела взгляд с часов обратно на Малфоя и неожиданно встретилась с ним глазами, хотя в глубине души хотела немного украдкой понаблюдать за столь непохожим на неё человеком.       — Ты так его любишь? — тон его голоса был настолько нечитаем, что девушка при всём желании не смогла понять, что натолкнуло Драко задать этот вопрос. Впрочем, это не имело значения. Обсуждать эту тему она была не готова ни с кем. И меньше всего с ним. И едва не сорвавшуюся фразу: «Сейчас скорее ненавижу» — объяснять пришлось бы слишком долго. Она не знала, сколько времени займёт принятие и как теперь уживаться с осознанием факта, что Кормак Маклагген погиб в плену только потому, что попытку его спасти категорически отверг Гарри Поттер.       — Не только ты умеешь хранить стратегически важные ценности, — нашлась Гермиона, придав голосу непринуждённости. — Снимаю шляпу: я так и не догадалась, где можно спрятать крестраж, да так, чтобы даже после уничтожения души хранителя Сам-Знаешь-Кто его не слышал.       — Это неудивительно, — усмехнулся Драко, которому, видимо, пришлась по душе её лесть. — Тот, кто привык владеть ценностями, знает, как обеспечить их сохранность.       — Вряд ли Снейп в жизни владел чем-то драгоценнее склянок для зелий, но если ещё одна монета у него… — продолжила развивать мысль девушка, но Малфой в который раз перебил:       — Его богатство — знания и умения. Уж ты-то могла и сама дойти до такого логичного вывода, — съязвил он. — Поразительно, даже имея почти стопроцентные доказательства, на чьей на самом деле стороне Северус, ты не хочешь хотя бы попытаться изменить отношение.       — Доверять Пожирателю Смерти — непозволительная роскошь, — выпалила Гермиона.       — В эту самую минуту именно это ты и делаешь. Я тоже Пожиратель Смерти, если ты вдруг запамятовала. Ещё и про какую-то там симпатию намекаешь, — Малфой не удержался от иронии. — Не думай, что я в претензии, Грейнджер, нет. Просто от меня ты ждёшь отказа от убеждений, сама же не готова сдвинуть точку зрения ни на миллиметр.       — Наше сотрудничество — это совершенно другое! Ты с риском для себя явился сюда, чтобы спасти меня!       — Или навешал лапши про западню, чтобы окончательно втереться в доверие! Ты разве видела в лесу кого-то кроме меня? — с вызовом парировал Малфой, упёртость которого в защите Снейпа для Гермионы была совершенно непонятна.       — А я всё равно тебе верю! — с этими словами Грейнджер решительно поднялась с кровати, под непонимающим взглядом Драко подошла к буфету и взяла одну из склянок — запас зелий в убежище для Гарри она не забыла бы обновить ни при каких обстоятельствах. — Я так понимаю, эта западня надолго? — уточнила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Что ж, глупо не воспользоваться возможностью хорошенько выспаться!       — Ты собралась принять зелье сна без сновидений? — проявил чудеса догадливости Малфой.       — Да. Что-то мне подсказывает, что едва ли у нас получится мирно общаться несколько часов, так что лучше отдохну, пожалуй. Если что — буди Реннервейтом.       — А старое доброе Фините не подойдёт? — зачем-то спросил он и только потом, вероятно осознав весь масштаб перспектив своего времяпрепровождения на ближайшую ночь, воскликнул: — Грейнджер, ты, верно, издеваешься? То есть ты будешь спать, а я должен всю ночь провести на этом недоразумении, по чистой случайности именуемом стулом?! Напоминаю, что если попытаюсь колдовать, нас могут найти и прямо тут взять тёпленькими!       — Отвечаю на первый вопрос: зелье действует на меня нестандартно. Приняв его, я окажусь в твоей власти, но повторюсь, что полностью тебе доверяю! Ты появился, чтобы стать моим спасителем, тебе и карты в руки — спасай! К некоторому неудобству, привести меня в чувство сможет только куда более сильное заклинание, ну уж как есть. А насчёт стула вообще не вижу проблемы. Можешь лечь со мной. Или на пол. Только во втором случае не жалуйся утром на боль во всём теле.       — Лечь с тобой?! Да после совместного сна на этой… кровати я, как честный человек, обязан буду на тебе жениться!       — Оу, расслабься, малыш, я не претендую на — ни много ни мало — твою родовую магию! И поверь, предложение о замужестве тоже уже неоднократно получала, но пока совершенно к этому не стремлюсь, — небрежно отмахнулась Гермиона, теряясь в конгломерате противоречивых чувств от кольнувшей в который раз обиды, пробежавшего по телу мурашками возбуждения при мысли о том, что проведёт ночь в его объятиях и под конец — болезненного разочарования от очерченных им границ. Она уже сделала два шага навстречу, он проигнорировал их. Надеяться на приятное для двоих и ни к чему не обязывающее совместное времяпрепровождение было даже смешно. — Я давно не девственница, чтобы быть в шоке от утренней эрекции, так что просто не драматизируй, — фыркнула она.       — Уверен, мне есть чем тебя удивить, — ляпнул Драко явно прежде, чем сам осознал смысл сказанного.       — Ты сейчас серьёзно? — хихикнула Гермиона. — Шутки в стиле «у меня больше»? Попробуй ещё раз, ты можешь лучше.       — Грейнджер… это… — Видя, как быстро шея Малфоя начала покрываться неравномерными красными пятнами, она едва сдержала ухмылку. — Как ты можешь так спокойно говорить об этом?       — Ты молодой мужчина, Драко. Это естественная реакция. Не считаю нужным оценивать её как нечто постыдное. Завела этот разговор только потому, что вашим чистокровным обществом, видимо, порицаются все свойственные нормальным людям виды отношений, — отчеканила она, после чего сделала небольшой глоток зелья, не решившись принять полную порцию. — Доброй ночи, — издевательски-приветливо улыбнувшись, Гермиона откинула одеяло и легла ближе к правому краю кровати, чтобы оставить место и для Драко.

***

      Действие неполной дозы зелья прекратилось так неожиданно, что Гермиона даже сумела очертить границы момента, когда её посетило сновидение. Впрочем, сделать это было нетрудно: лежащую на своей груди ладонь Драко, всё также немного неумело её поглаживающую, как утром в Хогвартсе, она смело назвала бы самым желанным сном. Вероятно, Морфей был к ней милостив, даровав за тяжёлый день настолько яркие, казавшиеся почти реальными грёзы.       По-прежнему едва ощутимое прикосновение пальцами к соску, заставлявшее мечтать о большем, отозвалось таким знакомым ноющим ощущением внизу живота — желанием принадлежать ему этой ночью. Вместо пустых бездоказательных убеждений, которыми он был отравлен с самого детства, привести аргументы абсолютно иного рода, не используя слова — позволить узнать о существовании того, на что для него наложили самый строгий запрет. Того, что гораздо сильнее ненависти.       Смирившись, что даже в её собственных снах Драко оставался верен себе и не в её власти было подтолкнуть его к более радикальным действиям, Гермиона покорно смаковала этот момент, не решаясь и пошевелиться в страхе, что пробуждение безжалостно уничтожит это мгновение. Вернёт к реальности, в которой так и останется для него грязнокровкой. Главным табу. Зримой чертой, перейти которую ему никогда не хватит смелости.       Гермиона отдала должное реалистичности сна: предсказать ни одно из действий сжимающего её в своих объятиях Драко она не могла. В то время как его горячее дыхание всё так же обжигало кожу шеи, ладонь, будто убедившись в безнаказанности своих действий, скользнула ниже, под футболку, оглаживая кожу живота и не желая довольствоваться прикосновением к девичьему телу только лишь через ткань.       Это было слишком. Казалось, что каждая клеточка тела в мгновение ока превратилась в оголённые нервы, касания к которым стали единственным условием их существования. И когда его рука легла на грудь, но уже кожа к коже, Гермиона на выдохе прошептала его имя, слыша неровный стук его сердца совсем рядом и осознав, что её собственное словно пыталось подстроиться под его ритм, звучать в унисон, стать с ним единым целым.       — Ты же сказала, что только от Реннервейта проснёшься, — его всепоглощающий испуг, холодом пробежавший по телу — от распущенных и всё ещё слегка влажных кудрей до кончиков пальцев ног, — мгновенно передался и Гермионе. Что ж, достоверности сна нашлось рациональное объяснение: это был вовсе не сон. В тот момент ей казалось, что она готова пожертвовать чем угодно, только не позволить ему с головой утонуть в чувстве стыда, не встать на одну ступень с теми, кто убедил его в том, что физическая близость есть нечто отвратительное. То, чего он не должен был хотеть. Грязное.       — Я бы не простила себе, если бы проспала такое, — выгнув спину навстречу его всё ещё лежащей на груди ладони, произнесла она. — Я поцеловала тебя сегодня потому, что хотела этого, Драко. И все ещё продолжаю хотеть, — договорив, девушка повернулась к нему. Она верила, что один только взгляд способен будет убедить в искренности слов. Уговорить не сожалеть и не чувствовать себя виноватым.       Немного неуверенная улыбка едва заметным штрихом стёрла настороженность из его взгляда, словно он позволил самолично созданным оковам немного ослабнуть, казалось, её слова разрешили ему простить себе эту слабость.       — Гермиона… — растягивая каждую букву, почти пропел он, после чего, нависнув над ней, поцеловал сам — плавно, неспешно, словно старался запомнить каждое мгновение, словно получил второй шанс, на который не смел даже надеяться. Ещё несколько мгновений спустя Драко решительно прервал поцелуй и стянул с неё футболку. Послушно прогибаясь в спине и облегчая ему процесс избавления от одежды, Гермиона едва не застонала от утраты тепла его губ, даже столь краткосрочной, однако то, каким взглядом он скользил по её почти обнажённому телу, единственным сохранившимся клочком ткани на котором были лишь трусики, не позволило ей пытаться давить — этот момент принадлежал ему. И казалось таким правильным отбросить весь свой предыдущий опыт и следовать за ним, лишь слегка корректируя, но не управляя.       Не удержавшись, Гермиона повторила его действие, избавив от футболки, вслед за ним приняла вертикальное положение и, не разрывая зрительного контакта, снова прильнула к его губам своими, наслаждаясь соприкосновением обнажённых тел, запутавшись пальцами в его волосах, всё ещё хранящих запах дождя — того буйства стихии, от которого им удалось скрыться.       Крепче прижав девушку правой рукой к себе, Драко ею же провёл по волосам Гермионы. Немного неловкий жест, создавший впечатление, что ему будто не хватало второй руки, которую он прятал за спиной, без всякой нужды уперевшись ею о матрас. Грейнджер потребовалось одно мгновение, чтобы понять, что именно он так не хотел ей демонстрировать. Решительно проведя пальцами от его покрытой шрамами груди к ключице, она продолжила свой путь к левому предплечью и ниже, к запястью, и, обхватив его, переместила на свою талию. Несмотря на сумрак, темномагическая татуировка выделялась на бледной коже, будто намекая, что Гермиона не имела права быть с этим волшебником. Словно пытаясь стать стоп-сигналом, подобным тому, что использовали магглы на своих автомобильных дорогах. И который та совершенно демонстративно проигнорировала.       Просунув руку в его боксеры, она обхватила ладонью напряжённый член и провела ею по его длине, где-то на краю подсознания отмечая, что Драко не лукавил, говоря о том, что ему действительно есть чем её удивить. От этого движения зрачки его глаз, казалось, полностью поглотили радужку, будто он даже не подозревал о том, что его тело способно испытывать подобную эйфорию.       — Блядь… — выдохнул он, после чего закрыл глаза и откинул голову назад, полностью растворяясь в моменте. — Я не должен…       — Всё в порядке, Драко, — Гермиона старалась говорить как можно нежнее, мягче, не позволяя ему смазать ощущения от этого момента несмотря ни на что прорывавшимся осознанием запретности происходящего. — Ты действительно не должен идти до конца. Тебе ведь хорошо, правда? Я могу доставить тебе удовольствие и без секса, раз он под запретом. Всё в порядке, — нашёптывала она ему на ухо, продолжая движения ладонью и слегка прикусывая мочку его уха, максимально расширяя для него весь возможный спектр блаженства.       — Ты, верно, шутишь? — моментально подняв голову и снова встретившись с ней взглядом, спросил Драко. Ответа он явно не ожидал, сразу продолжив: — Можешь хотя бы представить, как я смогу существовать, помня о том, что мог обладать тобой, но сам от этого отказался?! Гермиона, я хочу тебя… больше, чем мечтал когда-то оправдать надежды отца… больше, чем желал обладать родовой магией… и вообще магией… больше жизни. Стань моей, Гермиона, — член дёрнулся в её ладони в подтверждение этих слов, в глазах же Драко полыхал такой огонь, что девушке показалось, что она не смогла бы сказать «нет», даже если бы сама столь сильно не желала того же самого.       Буквально на мгновение отпустив его плоть, Гермиона сняла трусики и, вновь устраиваясь у него на коленях и прижавшись лбом к его лбу, ещё раз уточнила:       — Драко, ты уверен? Назад пути уже не будет.       — Его давно уже нет, — так же серьёзно произнёс он в ответ и замолчал.       Финальный аккорд оставался за Гермионой. И она его сделала.       Приставив член к своим складкам, она начала плавно опускаться, не обращая внимания на небольшой дискомфорт от непривычного растяжения. Медленно, миллиметр за миллиметром принимая его в себя и утопая в удовольствии, нахлынувшем с новой силой и таком долгожданном.       — Бл… — начал он, но осёкся, словно не желая осквернять этот момент рвущимся от переизбытка ощущений ругательством, но всё же не выдержал: — Как же это охеренно-прекрасно…       Сорвавшийся с её губ от такого искреннего восхищения смешок, вероятно, сжал член внутри неё сильнее. На мгновение взгляд Драко словно остекленел, а потом она не успела даже понять, как оказалась лежащей на спине, полностью в его власти. Как он, в противовес её неторопливости, мгновенно набрал темп, как скользнул ладонями по её талии, после чего обхватил руками ягодицы, прижимая к себе ещё крепче и продолжая двигаться внутри неё.       Постаравшись расслабиться, она прикусила губу, не решившись просить его немного сбавить темп, ставя во главу угла не собственное удовольствие, ради которого и пошла на эту авантюру, а сочившееся сквозь кожу желание сделать его первый раз незабываемым.       — Грейнджер… — шептал он ей в ухо, постанывая от собственных движений, — Гермиона… ты такая прекрасная… такая красивая… так давно хотел тебя… — продолжал он, увлекая в собственный подступавший экстаз и саму Гермиону, делом подтверждая фразу, что девушки любят ушами.       Рваные единичные поцелуи в такт движению его бёдер прерывали слетавшие с её губ стоны. Его тело вжималось в неё так плотно, что девушка чувствовала близость оргазма даже без дополнительной стимуляции клитора, чего до этого с ней ещё не бывало. Обхватив его бёдра ногами и принимая ещё глубже, она полностью растворилась в калейдоскопе подступавшего блаженства, приготовившись разделить этот момент с ним.       — Такая красивая… — словно заведённый, повторял Драко вновь и вновь, продолжая двигаться внутри неё, — я так тебя люблю…       Сорвавшееся признание повисло в воздухе свинцовой тяжестью, мгновенно сведя весь водоворот потрясающих ощущений на нет. Вздрогнув от неожиданности, Гермиона молча наблюдала оргазм Драко, понимая, что сама невольно спровоцировала его, сжав член стенками внутри сильнее обычного. Факт того, что она так и не достигла разрядки, казался меньшим из зол, ведь перед ней стояла проблема куда более глобальная.       Признание, которое подразумевало надежду на взаимный ответ. И которое благородная и честная бывшая гриффиндорка просто не могла из себя выдавить.       — Спасибо. — Она очень надеялась, что Драко просто не расслышит это слово. Не поймёт и сам додумает. И прекрасно понимала, что свой лимит везения этим бесконечным днём, плавно перетёкшим в такую же ночь, давно израсходовала. И что за одно-единственное слово ей придётся объясниться.