Охотники за привидениями

      Больше всего на свете Гермиона ненавидела попадать в ситуации, когда худший вариант развития событий, который вырисовывался в её воображении, не только полностью сбывался, но и не оставлял практически никакой возможности переломить их ход. Она понятия не имела, какая муха укусила Малфоя и почему он вновь из вполне терпимого в общении при прошлой встрече, повзрослевшего волшебника трансформировался в чистокровного фашиста времён Хогвартса, однако этот откат явно не сулил успешных переговоров.       «Гермиона, мы очень давно знакомы, и я уверен в одном — если ты ставишь перед собой цель, то совершенно точно достигаешь её», — словно спасательный круг, всплыли в памяти слова Рона, подстегнув её уверенность в собственных силах.       Собравшись с мыслями, Грейнджер внимательно вгляделась в лицо старательно корчившего презрительные гримасы Малфоя, который смотрел как будто сквозь неё.       «Это просто нужный Ордену ресурс», — точно убеждая в первую очередь себя, повторила мантру Гермиона, и жгучая обида от очередного брошенного им оскорбления заметно поулеглась. В конце концов, если бы Дамблдор приказал ей поймать горного тролля и привести ему, едва ли она расстраивалась бы оттого, что безмозглое существо пыталось убить её в процессе выполнения миссии.       С трудом удержавшись от смешка, она сложила руки на груди и посмотрела Малфою прямо в глаза так, что он просто не смог бы её проигнорировать. Не удостаивая ответом на прямой вопрос, Гермиона внимательно его разглядывала, пытаясь найти хотя бы малейшую зацепку, понять, что заставило Драко назначить ей встречу, хотя, судя по всему, он отнюдь не мечтал поклясться ей в вечной преданности и выразить полную готовность к сотрудничеству.       Буквально сразу она поняла, что Малфой определённо не был в порядке. Его и без того бледная кожа казалась почти прозрачной, глаза ввалились, резко очерченные, аристократично-тонкие черты лица заострились ещё сильнее. Скользя по нему взглядом, она спустилась вниз, к тяжело вздымающейся грудной клетке, и ниже, к руке, которая до побелевших костяшек пальцев сжимала поручень моста. С трудом сдержавшись, чтобы прямо здесь, на Тауэрском мосту, не наложить диагностическое заклинание, Гермиона начала вспоминать, какое из заклятий могло оказать подобное действие. После рейдов в штаб частенько трансгрессировали волшебники, сталкивавшиеся с разными видами тёмной магии, что вынужденно помогло получить довольно сносный опыт оказания первой помощи. Оставалось только понять, с чем именно в случае с Малфоем придётся иметь дело.       — Дамблдор что, наложил Силенцио на тебя?! Оригинальный способ подготовить парламентёра. С другой стороны, это действительно единственная возможность не позволить тебе наговорить чепухи! — ворвался в её раздумья резкий голос, однако теперь Гермиона полностью игнорировала его грубость и по-детски нелепые попытки задирать её. Девушка быстро и привычно убедила себя, что потенциальный ресурс Ордена должен быть в боеспособном состоянии. И что разлившееся вязкой жижей в груди беспокойство продиктовано только желанием выполнить приказ. Думать о том, что могла сама по собственной воле посочувствовать стоящему напротив неё бывшему однокурснику, совершенно не хотелось.       — Меня больше волнует, какое заклинание применил к тебе твой господин, — немного обеспокоенно и абсолютно без ноток даже лёгкой обиды в голосе тихо сказала она, подняв на него глаза.       — Что за чушь?! — чересчур резко вскинулся он, зло смахнув висевшую неприглядной и казавшейся грязной серой тряпкой чёлку со лба, чем окончательно убедил Гермиону, что дело нечисто. Драко Малфой, которого она знала, скорее поцеловал бы русалку в Чёрном озере, чем допустил небрежность в своей всегда раздражающе-идеальной причёске.       «Это не напоминает магическое истощение, — мысленно начала рассуждать она, чтобы поскорее решить головоломку. Проговаривать теории и отбрасывать то, чего точно быть не могло, всегда ей помогало. — Если бы это было ядовитое зелье, скорее всего, симптомы были бы более выражены. После Круциатуса у него была бы лихорадка, от Империуса он впал бы в эйфорию, а не злился без повода».       — Это не чушь, с тобой что-то не так, — задумчиво протянула Гермиона, не спрашивая, а констатируя факт.       — Озвучивай уже своё грёбаное предложение, иначе я трансгрессирую отсюда, — прорычал он, однако жалкая попытка Малфоя угрожать не произвела на неё ни малейшего впечатления.       Неожиданное воспоминание о том, что буквально неделю назад Ордену удалось отбить у Пожирателей Смерти несколько пленных при штурме одного из штабов, отозвалось в ней озарением, словно вспыхнувшим в непроглядной тьме Люмосом Максима. Малфой был абсолютно в точности похож на спасённых волшебников, которых пытали голодом: стеклянный взгляд, чересчур долгое восстановление после трансгрессии и землистый цвет лица подтверждали её догадку.       — Я приглашаю тебя в ресторан, — выпалила Гермиона раньше, чем успела продумать хоть какую-то стратегию, о которых читала при подготовке к встрече. В голове всплывали различные мысли, и новая противоречила предыдущей. Если Малфой спрятал крестраж от Волдеморта, могли ли его пытать, чтобы выяснить местонахождение монеты? Но если это так, то не вязалось с тем, что он не был ограничен в передвижениях. Задним умом осознав, что он мог быть приманкой и что, вполне вероятно, пришла в ловушку, Гермиона судорожно огляделась, однако Пожирателей Смерти нигде не заметила, как и малейшего интереса прохожих к ней и Драко. Да и информатор Дамблдора в таком случае наверняка предупредил бы.       — Грязнокровка, ты что, совсем спятила?! Что ты несёшь, какой ресторан?! — неестественно возмущённо воскликнул Драко, однако от внимания Гермионы не ускользнуло, что в его глазах сперва промелькнуло ликование, которое быстро сменилось настороженностью. Теперь он буравил её взглядом так, словно пытался понять, не была ли она, ко всему прочему, легилиментом. — Напоминать об этом вроде бы не в моих интересах, однако почему-то уверен, что ты не хочешь показывать своё Нежелательное лицо номер три на Косой аллее.       — Разумеется, мы пойдём в маггловский ресторан, — невозмутимо продолжила настаивать она, не оставляя попыток понять, отчего живущий в собственном наверняка роскошном доме Малфой выглядел так, будто провёл в голодном плену по меньшей мере неделю.       — У меня нет маггловских денег, как нет ни одного достойного повода, чтобы пытаться поменять их в Гринготтсе, не вызывая лишних вопросов, — процедил он раздражённо. — В твоей гриффиндорской голове, наверное, не укладывается, что нормальные люди избегают потенциальных проблем, а не нарываются на них. Неужели не хватило дуэли с Долоховым и Роули, которая, смею напомнить, приключилась как раз в маггловской забегаловке?! Достаточно того, что ты и так не беспокоишься о том, чтобы быть незаметной! — вырвалось у него.       — Это фраза имеет какой-то смысл? — подняла бровь Гермиона.       — Разумеется, — скривился Драко в ответ, демонстративно закатив глаза. — Тайная встреча и переговоры подразумевают, что мы не должны привлекать к себе внимания, ты же вырядилась как… — запнулся он на полуслове, переведя дух.       — И как же, позволь спросить? Как обычная маггловская девушка? — несогласно покачала она головой. — И едва ли тебя можно считать экспертом в том, как затеряться в немагическом Лондоне. Так что, мы идём? — в нетерпении попыталась закрыть странную тему она. — Я угощаю, если проблема в деньгах.       — Грейнджер, это… — Драко замолчал, не зная, как реагировать на то, что девушка, пусть даже грязнокровка, будет платить за него. Нечто подобное буквально ломало его картину мира. — Действительно хочешь меня унизить, не так ли? Сказал же, что у меня нет маггловских денег. Зачем ты настаиваешь?       — Ну, я проголодалась, — стараясь придать голосу непринуждённость, ответила Гермиона, словно не видела в собственном предложении ничего странного. — Считай, что обед за счёт Ордена. Да и разговор в спокойной обстановке вроде бы в наших общих интересах, — продолжила говорить она. Не зная точно, чем было вызвано его истощённое состояние, Грейнджер была убеждена только в том, что ни при каких обстоятельствах не стала бы использовать это в качестве рычага давления. Какой бы эффективной ни выглядела эта стратегия, Гермиона для себя решила, что не найдёт аргумента убедительнее в пользу Ордена, чем подобная наглядная демонстрация разницы в подходах.       — Едва ли можно назвать спокойной ту обстановку, — кивнул он на видневшуюся с моста точку фастфуда, украшенную большой буквой «М» на фасаде здания. Огромная очередь магглов, мечтавших попасть в заведение, напоминала разворошённый палкой муравейник. — Да и, судя по запаху, там жарят соплохвостов, — из неизвестных резервов найдя в себе силы на высокомерный тон, отрицательно покачал головой Малфой. — Короче, Грейнджер, заканчивай тянуть и начинай разговор по делу. И это действительно последнее предупреждение.       — Я не это заведение имела в виду, — не сдала позиций Гермиона, вновь и вновь игнорируя его обещания сбежать. — Приглашаю тебя в итальянский семейный ресторанчик, там подают то же самое, к чему ты привык. Честное слово, пища магглов отличается от нашей только способом приготовления, — спокойно продолжила она уговоры, убеждая себя, что так настаивает только потому, что с сытым Малфоем договориться будет проще.       «Это не жалость, не сочувствие, не забота», — отрывисто анализировала она собственную настойчивость. На ум пришло спасительное воспоминание о том, каким несносным становился Гарри, если был голоден, а ещё частенько звучавшая из уст Молли Уизли мудрость: «Сытый мужчина — счастливый мужчина». О том, так ли уж ей нужно, чтобы Драко Малфой был счастлив, Гермиона старалась не думать.       Ценный ресурс.       Поддержание боеспособности.       Выполнение приказа.       В тот момент Малфой решился, отмахнувшись от мыслей, что девица будет платить за него. Да, это несусветная дикость, не укладывающаяся в его голове, однако чего ещё ждать от магглов? В конце концов, эта встреча нонсенс сама по себе, а есть хотелось так, что сводило желудок. С видимым трудом он сделал шаг прочь и слегка покачнулся от резкого головокружения. Несмотря на тьму перед глазами, до его ноздрей долетел запах духов Грейнджер, а рука ощутила, что его ловко подхватили под локоть, не позволяя упасть. Мозг непроизвольно отметил, насколько не соответствовала твёрдость её руки кажущейся внешней хрупкости, однако эти мысли быстро испарились при осознании, что она в который раз оказалась совсем близко к нему, обняла за талию, словно хотела помочь, дать дополнительную точку опоры. И что теперь ещё один его костюм будет пахнуть ею, напоминать о той, кого он страстно и обречённо-безнадёжно хотел, уединившись в ванной несколько дней назад. О той, которая не только принадлежала его врагу, а ещё и была слишком яркой, слишком притягательной для всех остальных. И в тот момент он готов был молить самого Мерлина о том, чтобы перестать желать её.       Драко понимал, что даже если бы она не была рождённой маггловскими мартышками, то никогда не стала бы девушкой его круга, никогда родители не сочли бы её подходящей партией. Грейнджер не соблюдала бы дресс-код, не считалась бы с многовековыми традициями, не приняла бы тех правил, которые он чтил с детства. Она попросту свела бы его с ума, причём совсем не в том смысле, вкладываемом порой в эту фразу авторами бульварных романов (которые тайком почитывала леди Малфой, искренне веря в то, что об этом милом и дающем ей хоть какие-то силы пережить очередной день в обществе Волдеморта и Пожирателей увлечении никому не известно), а в самом что ни на есть прямом. И то, что он позволил себе в ду́ше, и желание во что бы то ни стало сохранить её запах на своей одежде это подтверждали.       — Не прикасайся ко мне, грязная магглянка с палочкой! — вложив в голос всё отвращение, на которое только был способен, Драко резко оттолкнул её, чувствуя почти что боль от утраты близости её запаха, её прикосновений, её самой. В ту секунду он был готов ненавидеть Грейнджер, если бы только был способен на это. Она не имела права поступать с ним так, не могла просто приближаться, стирать границы, которые он всю жизнь устанавливал между собой и подобными ей. Она не должна была посметь пробудить в нём всё то, о чём он стыдился вспоминать.       От неожиданного озарения о том, что это всё могло быть частью хитроумной стратегии, Драко прошиб холодный пот. Грейнджер никогда бы не изменила своему Поттеру, это совершенно ясно, однако чёртов Дамблдор, который наверняка детально проинструктировал заучку о том, как провести переговоры, был способен на многое. И точно знал, что если при всём многообразии выбора сам Избранный клюнул на Грейнджер, то она в состоянии заинтересовать и Драко. Заставить идти за ней, как ослика за морковкой в знаменитой притче. Она могла не осознавать того, что творила, просто добуквенно выполняла все инструкции, не отдавая себе отчёта в том, как всё это отражается на нём. Очевидный факт: Избранного не меняют на Пожирателя-неудачника, который может предложить ей только весьма незавидную роль тайной любовницы, постыдной тайны, недостойной слабости. Поэтому Драко решил для себя, что никто и ни при каких обстоятельствах не узнает, чего он страстно желает на самом деле. Старику придётся придумать что-то другое. В конце концов, буквально несколькими днями ранее Драко справился с куда более грозным оппонентом.       Погружённый в свои мысли, он почти не видел, какой эффект произвела на Грейнджер его последняя фраза.       — Я проинформирую профессора Дамблдора, что ты не заинтересован в его предложении, — резко придя в себя от его грубого обращения, девушка развернулась и пошла прочь. Видимо, Орден не позволял трансгрессировать откуда угодно, во избежание того, что кто-то из Пожирателей мог проследовать за перемещавшимся и раскрыть местонахождение штаба.       — Грейнджер, постой! — из последних сил крикнул Драко, понимая, что не сможет угнаться за ней при всём желании. Он с ощутимым ужасом осознал, что, вываливая на неё без меры поток привычных оскорблений, защищался сам и не принимал во внимание то, что у вечно убеждавшей Поттера не реагировать на него Грейнджер, оказывается, тоже может лопнуть терпение. Прозрачный, словно паутинка на осеннем поле, шанс впервые в жизни попытаться сделать что-то по-своему таял с каждым шагом уходящей прочь магглорождённой ведьмы. — Пожалуйста, — с обречённостью умолявшего о помиловании приговорённого к казни едва слышно проговорил он.       Тяжело вздохнув, он закрыл глаза, осознавая всю глупость содеянного. Она хотела помочь, даже каким-то поистине волшебным образом догадалась о том, в чём он так нуждался, а в благодарность он повёл себя как неуравновешенный псих.       — Иди за мной и не отставай, — так раздражавший на уроках голос теперь показался чуть ли не самым прекрасным звуком на свете. Простояв ещё несколько секунд с закрытыми глазами, он медленно поднял веки, испытывая страх оттого, что её возвращение могло быть просто миражом, однако Грейнджер действительно вернулась. Стояла прямо перед ним и, казалось, была обеспокоена его состоянием. Как будто в том, что она пыталась помочь ему устоять на ногах, в самом деле не было какого-то почудившегося ему подтекста.       Очевидно убедившись, что была услышана, Гермиона пошла в направлении любимого её родителями ресторана, не забывая оборачиваться и проверять, что идущий за ней упрямый чистокровный осёл не отстал или не упал в голодный обморок.       «И правда, как ослик за морковкой», — кисло подумал Драко, прежде чем покорно поплёлся следом, даже не подозревая, насколько в тот момент совпадали их мысли.       Своей руки она больше не предлагала, и Драко угрюмо шёл чуть позади, понимая, что если сравнить начало этой встречи с квиддичным матчем, то в воротах Слизерина побывало уже минимум два квоффла. И надежды на поимку снитча, который мог бы переломить ситуацию, не было вовсе.       По всей логике, Драко был готов испытать некий дискомфорт от первого в жизни посещения маггловского ресторана, однако, когда он распахнул перед Грейнджер дверь, пропуская вперёд, неожиданно почувствовал себя почти в привычной обстановке. По крайней мере, его охватил нездоровый азарт от предчувствия, что ему наверняка доведётся поставить на место смерившего их снисходительным взглядом официанта-маггла. К собственному удивлению, Малфой заметил, что, в отличие от него, Грейнджер явно ощущала себя не в своей тарелке и, хотя сама выбрала заведение, немного стушевалась, едва они переступили порог.       — Могу я вам чем-то помочь? — снизошёл до них официант, державшийся словно конферансье на приёме маггловской королевы. — У вас забронирован столик? — уточнил он, хотя почти пустой зал откровенно намекал на то, что едва ли предварительная запись была так уж необходима.       — Нет, — отрезал Драко, спокойно направившись в сторону уютного столика в углу.       — Простите, но этот столик забронирован, могу предложить вам другой, — поспешно засеменил за ними официант, явно сбитый с толку, и кивнул на место прямо в центре зала.       — Вот своим призрачным забронировавшим его и предложишь, — презрительно поморщился Малфой, несмотря на то что Грейнджер явно была готова сквозь землю провалиться. — На дворе полдень буднего дня, а не вечер четырнадцатого февраля, так что заканчивай свои реверансы, вспомни о том, что ты просто подавальщик, и принеси нам меню! — потребовал он. — Да, и кстати, в подобных заведениях полагается отодвинуть перед дамой стул, или я что-то путаю? — он приподнял одну бровь в ожидании, столкнувшись взглядом с официантом. — Ну же, работай, а то чаевых не дождёшься, — почти приказал магглу Драко, неожиданно почувствовав себя гораздо увереннее. Подвернувшаяся возможность покрасоваться перед Грейнджер пришлась ему по душе.       Когда полностью капитулировавший официант помог Гермионе присесть, принял заказ и на некоторое время покинул их, девушка не удержалась:       — Ну и зачем ты устроил всё это? — прошипела она. — Не можешь и дня провести без того, чтобы кого-нибудь не унизить?!       — Расслабься, Гриффиндор, пусть я не эксперт в магглах, но тут совершенно точно или ты, или тебя, — усмехнулся он, сделав глоток воды из поданного стакана. Пить вино на голодный желудок Малфой не стал, опасаясь, что алкоголь повлияет на правильность суждений.       — Он не сказал нам ничего плохого, а ты повёл себя как заносчивая задница, — процедила Гермиона, комкая кремовую льняную салфетку в руках.       — Зато подумал, — отмахнулся Драко от её слов, пытаясь дать понять, что совершенно точно закончил обсуждать своё отношение к официанту. — И чтобы это понять, не нужно быть легилиментом.       — Ты невыносим и судишь о людях по себе, — неодобрительно покачала головой Гермиона, но замолчала, когда им подали холодные закуски, поскольку ей пришлось поддерживать собственную теорию о том, что они пришли в ресторан только потому, что проголодалась именно она.       Стараясь не вызывать в Грейнджер дежа вю, напомнив жадно набрасывающегося на любую еду в Большом зале Уизли, Драко, слегка усмехнувшись, присоединился к ней, надеясь, что плотные шторы, создававшие слегка приглушённую, несмотря на солнечный день, обстановку, смогут скрыть дрожь в руках, с которой он брался за столовые приборы. Между ними воцарилась тишина, которую Малфой силился не списывать на то, что Грейнджер из проклятого гриффиндорского благородства и чувства жалости давала ему спокойно поесть, прежде чем перейти к другому основному блюду, ради которого, собственно, и явилась на встречу.       — Как там Поттер? Когда свадьба? — решив прервать молчание и окончательно убедить Грейнджер в том, что ей не было никакой нужды жалеть его, начал почти что светский разговор Драко.       — В порядке, спасибо, — невозмутимо ответила она, слегка дёрнув плечами, однако от Малфоя не укрылось, что прозвучало это не так естественно, как наверняка рассчитывала заучка.       — Замуж не зовёт, значит, — ухмыльнулся он. — Жаль, ведь когда вы в прошлый раз решили попраздновать, пало Министерство. Забавно было, когда все якобы поддерживающие Поттера едва не теряли руки и ноги, лишь бы поскорее трансгрессировать, — договорил он, с аппетитом кинув в рот кусок заказанного стейка.       — Гораздо забавнее, что ты сейчас сидишь здесь и ждёшь предложения Дамблдора о помощи, а не наслаждаешься ощущением грядущей победы с другими Пожирателями, — фыркнула Гермиона, не оставшись в долгу. — Ешь молча и заканчивай со своими нелепыми попытками задеть меня. Только тратишь моё время, уж поверь, меньше всего хотелось бы иметь сомнительное удовольствие провести целый день в твоей компании, — и вновь вернула внимание содержимому тарелки.       — Напомню, что хотел по-быстрому переговорить на мосту, а ты настояла на этом… — Драко запнулся, выбирая слова, однако почти в тот же момент решил, что, наоборот, умышленно не станет их выбирать, — свида-а-а-нии. — Последнее слово он растянул в присущей ему издевательской манере. — А Поттер в курсе, где ты и с кем? Не ревнует? Интересно, как он относится к тому, что спасать волшебный мир сможет, только когда ты сделаешь почти всю работу за него? Да ещё и в моей компании?       — И всё-таки они, наверное, были правы, — едва слышно пробормотала Гермиона, загадочно улыбнувшись в стакан с яблочным соком.       Драко её комментарий отчего-то не понравился. Ощущение, что Грейнджер посмеивалась над ним, невероятно бесило. Как и то, что она не сочла нужным даже опровергать слова о ревности Поттера, тем самым как будто подтвердив его мысли о пропасти между ним и проклятым Избранным.       — О чём ты? — зло процедил он, отчего-то чувствуя, что пожалеет о своём вопросе.       — Об очевидном, — охотно ответила Гермиона, как будто только и ждала возможности высказаться. — Ребята в Ордене недавно обсуждали эту тему, и теперь я с ними согласна. Некрасиво, конечно, повторять слухи, но зато теперь всё встаёт на свои места. Количество вопросов о Гарри за последние несколько минут превысило все допустимые пределы, ты неравнодушен к нему, не так ли? Потому и согласился на встречу?       Драко застыл, пытаясь вникнуть в смысл услышанного, но никак не мог понять, что несла Грейнджер. И только когда она подарила ему тошнотворно-понимающий и снисходительный взгляд более удачливой соперницы, до него дошло, что она имела в виду.       — Я не гей, Грейнджер! — громче, чем следовало, воскликнул он, отчего подошедший забрать грязные тарелки официант явно вынужден был использовать весь вышколенный годами профессионализм, чтобы сдержать рвущуюся ухмылку.       — Малфой, слушай, я не имею ничего против, — успокаивающим тоном поспешила обозначить своё отношение Гермиона и тут же подняла руки ладонями вперёд, точно сдаваясь. — К слову, ты презираешь магглов, а они пришли к тому, что понятие любви нужно воспринимать шире, чем это принято в более традиционном смысле. Просто если ты надеешься на взаимность со стороны Гарри, то было бы нечестно зря обнадёживать. Он любит девушек, уж поверь, я говорю это не как его возлюбленная, а как человек, знающий его много лет, — начала тараторить она, не позволяя Драко вставить хоть слово. — Но ты не должен из-за этого отказываться от помощи Ордена, если она тебе нужна…       — Грейнджер. — тоном, не предвещающим ничего хорошего, с почти что угрозой произнёс он её фамилию. — Оставь свою заботу о домовых эльфах и прочих… — он замолчал, подбирая слова, — угнетённых существах. — Драко раздражённо закрыл глаза, решив применить окклюменцию, чтобы совладать с обуревавшими эмоциями, после чего вновь обратил к ней абсолютно холодный, безразличный взгляд. К счастью, слабость от голода прошла, по телу разлилось приятное тепло, которое придало сил. Даже долго злиться на глупые предположения Грейнджер особо не хотелось. — Наша встреча затянулась, так что переходи уже к сути, пока мне не пришлось создавать собственный крестраж, чтобы обрести бессмертие и иметь возможность торчать с тобой в этой дыре бесконечно долго.       — Та монета, которую я отдала тебе… — вдохнув, словно перед прыжком в Чёрное озеро на Турнире Трёх Волшебников, начала говорить Гермиона. — Ты отдал её Сам-Знаешь-Кому?       — А с чего бы мне поступать иначе? — слишком быстро вернул он ей вопрос.       — С того, что ты сейчас здесь, со мной. И, как и я, понимаешь, что если у него в руках хотя бы одна монета, то исход войны предрешён, причём именно тобой, — не удержавшись от почти упрёка, ответила Грейнджер, словно сама не была косвенно виновата в том, что крестраж почти что оказался у Тёмного Лорда.       — Я не давал тебе никаких обещаний, благородный жалостливый Гриффиндор включила ты, — справедливо заметил Драко.       — Не спорю, и всё же: монета теперь у него? — настойчиво повторила вопрос Гермиона.       — Нет. Пока нет, — Малфой отбросил чёлку со лба. — Только не воодушевляйся раньше времени. Она у меня и останется там, где я её спрятал. Это гарант моей безопасности. Ты ошиблась, заучка, я не в отчаянии, не на грани и вполне доволен своим нынешним положением, — отчеканил он тем самым тоном, которым хвастался купленными отцом новыми мётлами для сборной Слизерина. — Так что тебе придётся меня хорошенько удивить, что же такого может предложить ваш жалкий Орден. И да, я не влюблён ни в Поттера, ни в Уизли, ни в кого-либо ещё, так что придумай аргумент поубедительнее. — Он не удержался от сарказма в желании продемонстрировать глубину её заблуждений. Вопреки доводам здравого смысла, Драко отчаянно не хотел, чтобы Грейнджер перестала видеть в нём мужчину.       — Меня упрекал в недальновидности, а сам ничуть не лучше, — прокомментировала она его слова. — Если я что-то и слышала о Сам-Знаешь-Ком, то он от своих целей не отступается. То, что он найдёт твой тайник, — вопрос времени, не свершившийся факт. Ты услышал меня и понял, что в тот момент, когда получил информацию о секрете его бессмертия, подписал себе смертный приговор. А потому сво блеф оставь для кого-то, кто не сумеет понять очевидное, — припечатала Гермиона раздражающе-спокойно, словно видела его насквозь. — Мы готовы дать тебе шанс. Я готова по приказу Дамблдора взять на себя ответственность и сотрудничать, поскольку нужно признать — совместная работа у нас сложилась неплохо.       — Сейчас, разумеется, будет «но», — буднично, будто скучающе протянул Драко, стараясь не выдать душащего раздражения оттого, что Грейнджер так быстро его раскусила.       Окклюментивный щит начал трещать по швам от разрывавших на части диаметрально противоположных эмоций восхищения и ярости. Её нельзя недооценивать, никогда и ни в чём. Малфой вынужден был признаться самому себе, что будет полным идиотом, если не согласится на её предложение. Магглянка, проклятая магглянка, совсем не соблюдавшая привитые ему с рождения убеждения. Она сама платит по счетам, она видит его насквозь без легилименции, вместе с тем она добилась того, чего не смог сам Тёмный Лорд, — буквально уложила его на обе лопатки в переговорах, при этом не прилагая видимых усилий.       — Сама идея о возможности нашего сотрудничества — одно сплошное «но», как бы со стороны ни казалось иначе, — чётко произнесла Гермиона. — Ты меня ненавидишь, тебе противно моё общество, и это совершенно очевидно, — вещала она. — И общий на двоих дар не меняет этого.       Драко изо всех сил сдерживался, чтобы ни жестом, ни своим поведением, ни, тем более, словом не опровергнуть произносимые ею фразы, в правильности которых Грейнджер была так убеждена. Если между ними не будет недомолвок, всем будет проще. Единственное, что он мог получить от неё, — сотрудничество, чтобы уничтожить того, кто подписал Драко смертный приговор. И он верил, что если сразу установит границы их общения только как вынужденную временную необходимость, то, когда всё закончится (и если поистине чудесным образом закончится благополучно), всё вернётся на круги своя.       Драко припомнил, что Скитер раскусила эту грязнокровку уже давно, дала всему магическому миру понять, что ярчайшая ведьма своего поколения не разменивается на абы кого при выборе поклонников. И наверняка «Пророк» с их с Поттером свадебной колдографией — её мечта чуть ли не с первого курса. Малфой же, наконец, сможет без страха получить отказ сделать предложение одной из наследниц Священных Двадцати Восьми и как страшный сон забыть и этот перевёрнутый с ног на голову мир магглов, и своё физическое влечение к сидящему напротив него его порождению.       — Поэтому, хоть я в общих чертах и понимаю твои мотивы, всё равно не смогу доверять до конца, — голос Гермионы вновь долетел до Малфоя, словно сквозь пелену мыслей, которыми он пытался убедить себя, что поступает правильно. — Можешь сколько угодно иронизировать, но игры втёмную — совершенно не моя история.       — Ты же такая проницательная, сама догадайся, почему я не псих и не стану пытаться тебя подставить, — усмехнулся Драко, сделав глоток принесённого официантом эспрессо.       — В этом нет ничего смешного, — отбрила Гермиона, которой не понравился его шутливый тон. — Буду откровенна, Малфой, мне неприятны слизеринцы. Однажды в Хогвартсе нас с Теодором Ноттом поставили в пару в проекте по нумерологии, я сделала почти всю работу одна, но под конец допустила ошибку, которую он заметил, у себя исправил, а мне о ней не сказал. В итоге он получил «Превосходно», а я — «Выше ожидаемого».       — Это просто ужасно! — максимально неискренне воскликнул Драко, выпучив глаза и изобразив шок от услышанного. — Как ты справилась с этим, бедняжка?!       — Я это рассказала не потому, что рассчитывала на твоё сочувствие, а чтобы убедиться, что у тебя аналогичный с Ноттом склад ума, что ты только что подтвердил своей реакцией, — строго продолжила Гермиона, отчего Драко моментально отвесил себе мысленную оплеуху: он расслабился раньше времени и совершил очередную ошибку. — Да, пример якобы забавный, но прекрасно вас характеризует. Ты не псих, это действительно так. Но сотрудничество наше продлится ровно до того момента, как я перестану быть тебе полезна.       — Ну да, святой Поттер и рыжий подпевала никогда ведь тобой не пользовались, только ужасные слизеринцы, — невесело усмехнулся Драко. — Неужели такая правильная, непогрешимая и великодушная девушка судит о человеке только по слову, которое крикнула Распределяющая Шляпа на первом курсе? — не удержался он от рвущихся с языка вопросов. — А как же то, что если бы твой ненаглядный Поттер не начал канючить, то тоже принадлежал бы тому факультету, студенты которого тебе столь неприятны? — на одном дыхании произнёс он отповедь.       — Это совершенно другое. — Гермиона насупилась, уставившись отсутствующим взглядом в окно, дав Драко возможность в очередной раз залюбоваться её правильным профилем. Она тщательно выбирала слова, чтобы донести свою позицию, и эта тишина была красноречивее любых фраз. Мозг невольно посетила назойливая мысль о том, что, если она вдруг погибнет при поисках одного из крестражей, Орден в любом случае не откажется от сотрудничества с последним оставшимся в живых духоловом. И именно он в таком случае станет тем самым слизеринцем, получившим «Превосходно». Тем, кто приблизит к победе Поттера и не упустит шанса погреться в лучах его славы, продемонстрировать причастность. Выйдет сухим из воды, как когда-то его отец после падения Волдеморта.       Драко ощутил приступ тошноты от осознания, кем был в её глазах.       — Будет легче, если ты просто дашь понять, чего хочешь от меня, Грейнджер, — сквозь зубы требовательно процедил он, решив избавить её он необходимости озвучивать нелицеприятное мнение о нём. — Я тот, кто есть, поэтому не стану тратить время, чтобы убедить тебя в обратном. Желаешь заключить Непреложный обет о том, что я не попытаюсь избавиться от тебя любым действием или бездействием во время поиска крестражей? — ядовито уточнил он.       — С моей стороны это было бы слишком жестоким требованием, ведь я знаю тебя и не стану обрекать на верную смерть, если вдруг ты струсишь и сбежишь, — отрицательно покачала головой Гермиона, заставив Драко немного пожалеть о том, что сам потребовал от неё прямоты. — Я просто пытаюсь внести ясность. И помощь Ордена… она скорее в том, что после победы Гарри ты не будешь убит Сам-Знаешь-Кем, как нежелательный свидетель. И я лично обещаю, что в случае необходимости выступлю на суде в твою защиту, когда ты предстанешь перед военным трибуналом за покушение на убийство и использование непростительных заклинаний.       — Тёмный Лорд предложил мне быть Хранителем монет после его победы, — решившись, выкинул последний козырь из рукава Драко. — А ты — военный трибунал после победы Поттера. — Вроде бы ты умная, сама-то что бы выбрала на моём месте? — испытующе посмотрел он на неё.       — Вопрос не в том, что выбрать, а в том, чьим обещаниям стоит доверять, — не повелась на провокацию Гермиона. — Ты вроде бы умный, неужели веришь тому, что твой Лорд пообещал тебе? — передразнила она его. — Уж лучше такая помощь Ордена, чем Авада Кедавра.       — В отличие от твоего Избранного, я не сирота, Грейнджер, и не могу открыто перейти на сторону Ордена, ведь это будет означать смертный приговор для моих родителей. То, что они сбегут вместе со мной, не обсуждается, уверен, ты это понимаешь.       — Что убедило Сам-Знаешь-Кого в том, что ты действительно нашёл монету, раз он не получил её? — внезапно сменила тему Гермиона.       — Какое это имеет значение? — попытался увильнуть от её вопросов Драко, которому безумно не понравилось, куда заходил разговор.       — Просто ответь, — попросила Грейнджер.       — Если ваш Орден не проинформирован о том, что Тёмный Лорд сильнейший легилимент, то я точно зря трачу тут время. Он увидел монету в моих воспоминаниях.       — Увидел монету, но не то, где ты её спрятал, — не спрашивая, а утверждая, заключила Гермиона и неожиданно удивлённо улыбнулась: — Ты окклюмент, не так ли?       — Тебе кто-нибудь говорил, как раздражают всезнайки? — не удержавшись, закатил он глаза, чтобы не отвечать на её улыбку.       — Говорили, — Гермиона улыбнулась ещё шире, напомнив Драко о моменте на уроке, когда Снейп вынужден был начислить баллы Гриффиндору за её идеально получившееся зелье, будто дождалась похвалы от того, от кого совсем не ожидала. Впрочем, наверняка так и было. — Ты, например, — мелодично хихикнула она.       Малфой же с обречённой безнадёжностью в очередной раз за этот сумасшедший день отметил, что его сердце дёрнулось и будто понеслось вскачь.       «Ты не должен так реагировать на её чёртову улыбку! Соберись, она же не просто так в этом платье! Пялься на сиськи, дрочи на запах духов, фантазируй, как залезешь под юбку, вспомни о том, как практически можно применить эти губы, когда поставишь её на колени, но не любуйся её улыбкой, предатель крови херов! — практически орал в изнеможении рассудок. — Она грязь, так и думай о ней так, как она того заслуживает!»       Осознав, что окклюментивный щит давно пал, Драко понял: Грейнджер для него куда опаснее Тёмного Лорда. Если по его поводу он не обольщался и всегда был бдителен, дисциплинировал разум, то грязнокровка играючи заставляла его открываться, выносила на поверхность те слабости, о которых до этого он почти не думал, ломала его изнутри почище Круциатуса. Ему до боли захотелось сбежать подальше от её испытующего и ставшего таким приветливым взгляда, от её запаха, от неё самой. Он почувствовал острейшую потребность оказаться как можно дальше отсюда.       — У тебя ровно три минуты, чтобы закончить разговор, — максимально неприветливо процедил он. — Метка горит, — соврал Драко первое, что пришло в голову.       — Я вела к тому, что пока тебе не обязательно будет рисковать и выступать против него в открытую, — без лишних слов быстро начала говорить Гермиона, голос которой теплел буквально с каждой секундой: она как никто могла понять желание защитить своих близких. — Если демонстрации воспоминаний о добытой монете достаточно, если ты хороший окклюмент, а я в этом не сомневаюсь, то мы можем вместе искать крестражи, передавать их в Орден и усыплять бдительность Сам-Знаешь-Кого тем, что якобы монеты у тебя! — с ликованием в голосе закончила она. — Это сотрудничество… Оно может получиться. Если ты действительно этого хочешь, — она явно пыталась поймать его взгляд, однако Драко старательно отводил глаза.       — Мне надо подумать, — буркнул он. — Если хочешь, могу оплатить этот обед галлеонами тебе, а ты потом обменяешь их на маггловские деньги.       — Не нужно, — покачала головой Гермиона. — Понимаю, что ты мне не должен ничего, но прошу сообщить о любом своём решении.       — Пришлю филина, — кивнул Драко, вставая. — Хотя, судя по всему, ты без меня не справишься, это тебе не пьяниц в метро ловить… — ухмыльнулся он. — Уж поверь, не зная наверняка, где искать, ты никогда не найдёшь третью монету.       — Заинтригована, — призналась Гермиона, охотно поддерживая разговор. — Не намекнёшь, к чему готовиться, если ты согласишься? — явно попыталась прощупать почву она.       — Надеюсь, ты что-то знаешь о маггловских цыганах, — бросил он фразу, прежде чем трансгрессировал, оставив Гермиону наедине с недопитым остывшим латте.