Охотники за привидениями

      Перемещаться через портал Драко умел ровно столько, сколько помнил себя самого, — когда буквально с раннего детства упросил отца научить его этому. Камином он предпочитал пользоваться только для передачи сообщений и совершенно не желал уподобляться выводку Уизли, не чуравшимися появляться на Косой аллее запачканными летучим порохом. От трансгрессии его частенько выворачивало наизнанку, летать на метле же было позволительно либо в Хогвартсе, либо в Малфой-Мэноре, а волшебные кареты перемещались слишком, по его мнению, медленно. Драко всегда едва хватало терпения выдерживать путь сначала до Хогсмида на Хогвартс-экспрессе, а вдобавок к нему — дорогу от перрона до самой школы Чародейства и Волшебства. Порой ему даже казалось, что он непременно отыскивал Золотое Трио в поезде только ради желания разнообразить не приносящее совершенно никакого удовольствия путешествие.       Но теперь, переместившись с Гермионой на руках в компании Элизабет к двери какого-то странного дома с грязными стенами и закопчёнными окнами, он был бы весьма рад возможности собраться с мыслями по пути, но такой милости ему водоворот событий оказывать не намеревался, а совесть просто не позволила бы отнимать у повисшей на его плече, словно тряпичная кукла, девушки и без того казавшийся едва уловимым шанс выжить.       С удивлением взял он в руку серебряный молоток с изображением змеи — символа факультета Слизерин, который меньше всего ожидал лицезреть в штабе Ордена Феникса, — и ударил им. О том, кому мог принадлежать этот дом, задуматься Малфой-младший не успел. Тем не менее, когда явно видавшая виды чёрная дверь с громким скрипом открылась, явив взору старого эльфа Кикимера, который мелькал порой на детских колдографиях его матери, Драко понял, что попал в фамильный дом Блэков. Тот самый, заполучить который рассчитывал Регулус Блэк, утративший не только магию, но и шанс на это.       — Сэр, — при виде чистокровного наследника эльф мгновенно склонился почти до самой земли. — Но… — маленькие глаза недоуменно заморгали, едва тот заметил девушку на руках Драко: — Как же так… грязнокровка… и вы… зачем… — начал заикаться тот, однако Малфой не позволил:       — Не только старый, но и слепой?! А ну, живо зови целителя, не то будешь всю ночь себя наказывать! — рявкнул он, надеясь, что привычное обращение заставит домовика подчиняться отнюдь не наследнику дома.       — Как прикажете, сэр. Кикимер здесь, чтобы служить благородному дому Блэк, — всё так же сохраняя шокированное выражение лица, он с громким хлопком исчез, чтобы в следующее мгновение появиться вместе с женщиной, облачённой в медицинский халат, мнение которой о готовности трансгрессировать определённо никто не спрашивал.       Драко отдал целительнице Ордена должное: в ситуации та сориентировалась гораздо быстрее, чем он рассчитывал, когда открыл было рот, чтобы начать объяснять, что произошло и кто он, собственно, такой.       — Какие заклинания к ней применялись? — деловито спросила она, моментально расставляя приоритеты о том, какие в первую очередь объяснения хотела услышать. Малфою на секунду даже подумалось, что та ведёт себя так, словно ждала чего-то подобного. — Акцио носилки! — взмахнула она палочкой.       — Не знаю, — растерянно пробормотал Драко, не желая даже представлять, что мог бы находиться в столовой во время допроса.       — Мне важно это знать, — требовательно повторила тем временем собеседница, накладывая диагностические заклинания на Гермиону, которую Драко аккуратно переложил на подлетевшие к ним через несколько мгновений носилки. — У этой волшебницы не так давно был серьёзный контакт с тёмной магией. Как вы добрались сюда? — хмурясь всё сильнее и сильнее, продолжила расспрашивать она.       — Портключом, — радуясь, что хоть чем-то может быть полезен, ответил он, однако целительницу его слова определённо не порадовали.       — Очень плохо, — заключила она.       — У нас не то чтобы была куча вариантов на выбор, — огрызнулся Драко.       — Травма позвоночника, осложнённая магическим перемещением. Благо хоть не трансгрессировали. Что ещё могло быть?! Зелья, непростительные, укусы магических существ?       — Думаю, Круциатус, — вспоминая допросы Беллатрисы, заговорил он, заставляя себя вспоминать каждую мелочь. — И не один раз, если это вдруг важно. Вряд ли зелья… на орденовцев не действует веритасерум, — он ожесточённо потёр лоб, силясь вспомнить что-то ещё. — Мог быть использован Левикорпус и его последующая отмена.       — То есть несколько раз бросали с высоты? Что ж, это многое объясняет, — кивнула она, взмахнув палочкой, и направилась с летевшими впереди носилками куда-то вглубь тёмного коридора, который с их уходом стал казаться совершенно неприветливым, неуютным.       Совсем не так представлял он себе обиталище той самой светлой стороны, на которую, кажется, окончательно, пусть и не без посторонней помощи, перешёл.       Штаб Ордена Феникса навевал тоску, безнадёжность, казался заброшенным и безлюдным. Принадлежавший той стороне, что практически не имела ни малейших шансов на победу, он словно заставлял вспомнить каждый шаг, каждое решение, каждый мотив, приведший его сюда и своим сумраком будто продолжал испытывать Драко на прочность. Проверял, готов ли на самом деле Малфой-младший сделать шаг в эту темень или же позорно сбежит куда глаза глядят, пока кто-то кроме старого эльфа и целительницы не обнаружил его присутствие.       — Ну же, не тушуйтесь, мой мальчик, — подбодрила его Элизабет, о присутствии которой Драко успел даже забыть. — Свет… он ведь должен идти изнутри. А тёмные коридоры — это всего лишь тёмные коридоры, не более, — будто переняв вместе с частицей души Волдеморта способность того к легилименции, договорила она.       — Кикимер, в чём дело? — долетел до него требовательный голос Ремуса Люпина за пару секунд до того, как сам он появился в коридоре, моментально встретившись взглядом с Драко. Несколько секунд замешательства прошло прежде, чем тот, кто меньше всего ожидал увидеть Пожирателя Смерти в штабе, поднял палочку: — Инкарцеро!       Совершенно не сопротивляясь, Малфой позволил себя связать, прекрасно понимая причины. Из слов Грейнджер он помнил, что об их совместной миссии знали от силы трое.       — Что ты здесь делаешь?! Как попал сюда?! — продолжая держать палочку направленной на Драко, задавал вопросы Ремус.       — Что происходит? — Гарри Поттера обездвиженный пленник узнал скорее по голосу, нежели разглядел в темноте коридора ещё один возникший силуэт.       — Гарри, срочно уходим, нас раскрыли! — в голосе Люпина слышалась паника. — Нужно эвакуировать штаб! Драко Малфой здесь!       — Да никто вас не раскрывал! — поспешил опровергнуть его слова он. — Я на вашей стороне. Поттер может это подтвердить.       — Что ты делаешь здесь?! Как ты тут оказался?! — зло выплюнул ему в лицо вопрос Гарри, склонившись над пленником. — Где остальные?!       — Остальные? — недоуменно переспросил Драко, гоня мелькнувшую мысль, что Избранный за эти годы попросту спятил и что скрывают его именно по этой причине.       — Хозяин Гарри, благородный мистер Малфой принёс сюда раненую грязнокровку, — попытался заступиться за Драко Кикимер.       — Гермиона?! Что с ней?! — теперь паника звучала уже и в голосе Поттера.       — Гарри, он не может отвечать сразу на все вопросы! Неужели ты думал, что Гермиона обойдётся без колдомедицинской помощи после плена? — попытался расставить приоритеты Люпин. — Вполне возможно, что нам придётся покинуть штаб! Напоминаю, что из спасательной операции никто из Ордена пока не вернулся!       — Грязнокровка у целительниц, — тем временем скрипучим голосом отреагировал на вопрос номинального хозяина дома эльф, полностью игнорируя присутствие и слова Люпина.       Звук удаляющихся шагов возвестил о том, что Избранный получил ответ, которого ждал, и оставил Ремуса самого разбираться с Драко.       — Я сотрудничал с Орденом, — заговорил он, поняв, что на помощь рассчитывать не приходится. — Насколько мне известно, об этом помимо Дамблдора, Поттера и Грейнджер должен был знать ещё Грюм, кажется. Мы с Грейнджер стали напарниками, но сегодня она решила отправиться на миссию одна и попала в плен. Её привели в моё родовое имение и там допрашивали, пытались узнать местонахождение Поттера. Я же подгадал момент, когда её оставили одну, и переместился сюда портключом, предоставленным Дамблдором на крайний случай, — мешая правду с ложью, продолжил он. — Собственно, больше рассказывать нечего.       — Хвоста нет? — уточнил Ремус, даже не подумав отменить связывающее заклинание.       — Нет, я успел исчезнуть раньше, чем кто-то смог бы прицепиться. Грейнджер же допрашивали до появления Тёмного Лорда, до её воспоминаний он добраться не успел.       — Почему ты обмолвился о том, что она попала в плен сегодня? Гермиона пропала ночью накануне, когда отправилась на задание. Мы полагали, что она попала в ловушку.       — Нет, из той засады ей удалось выскользнуть, — ответил Драко, изо всех сил тоскуя по окклюменции, без которой было колоссально сложно не впадать в очередной приступ ярости при мысли, что эти деятели от светлой стороны были в курсе её планов по спасению Маклаггена и не только не остановили, но и одобрили это безумство.       «Если точнее, я вытащил её из одной западни, чтобы своим истеричным поведением толкнуть в новую», — тоскливо напомнил он себе.       — Настроенный на местонахождение Гермионы портключ прислал тоже ты? — продолжал расспросы Ремус.       — Н… нет, — недоуменно ответил он, силясь разобраться в происходящем. Для связи двух частиц этой головоломки о его взаимодействии с Орденом определённо не хватало какого-то фрагмента.       И, кажется, в отличие от Люпина, догадывался, кто на самом деле сумел филигранно подстроить их побег.       — Группа волшебников Ордена направилась в штаб Пожирателей Смерти присланным анонимно портключом, чтобы спасти Гермиону. Ты видел там кого-то из них?       — Да нет же! — Драко судорожно сглотнул, не зная, стоило ли говорить о роли информатора в организации побега. Желал ли Снейп быть упомянутым или же его полностью устраивало собственное инкогнито? — Грейнджер пытали в столовой. Я просто дождался, когда её оставили там одну, и переместился сюда вместе с ней! Всё!       — Кикимер, отведи его в подвал до выяснения всех обстоятельств, — приказал тем временем Люпин. Старый эльф скривился так, будто случайно вместо чая с молоком и мёдом отхлебнул уксусной эссенции, из чего Драко заключил, что Поттер обязал домовика беспрекословно выполнять приказы орденовцев. — Малфой, надеюсь, ты с пониманием отнесёшься к этой вынужденной мере. У нас свой протокол, а в твоём впечатляющем рассказе слишком много белых пятен, — всё-таки счёл нужным объясниться бывший преподаватель ЗОТИ.       — Надеюсь, долго это не продлится. Поттера не назовёшь большим умельцем складывать слова в связные предложения, но даже из того набора выкриков можно сделать вывод, что я не лгу, — проворчал Драко, которому не очень улыбалось продолжать сидеть в кромешной тьме, почти без магии и, самое ужасное, без крупицы информации о состоянии Гермионы.       — Сделаю всё от меня зависящее, но ничего не обещаю, — ответил Люпин. — А сейчас прошу меня извинить. Кикимер, передаю заключённого тебе, — вновь напомнил он о приказе, прежде чем покинул коридор.       Бормоча какие-то неизвестные Драко ругательства, эльф взял его за плечо холодными пальцами, за секунду переместив в подвал.       — Где это видано, чтобы наследника благородного дома Блэк сажали в клетку по приказу грязного оборотня, которому поистине в ней самое место! — зло воскликнул он, помогая Драко устроиться поудобнее. — Ничего, мистер Малфой, сейчас, подождите, — щёлкнув пальцами, он призвал подушку, которую ловко подпихнул под поясницу пленнику. — Хоть вы и предатель крови, раз с грязнокровкой связались, но старый Кикимер поможет. Сын очаровательной миссис Нарциссы спас грязнокровку… Какой позор! Об одном прошу — не проходите мимо портрета госпожи Вальбурги на первом этаже, не огорчайте её такими скорбными новостями! Хватит с неё господина Регулуса… Как же старый Кикимер скучает… Не молчите, господин, только скажите, чего хотите? Кикимер может принести перекусить. Или мистер Драко хочет пить? Чай, кофе, вино, тыквенный сок?       — Не нужно ничего, — вздохнул Малфой, пошевелив пальцами связанных за спиной рук. На самом деле от стакана тыквенного сока он точно бы не отказался, но меньше всего хотел, чтобы эльф поил и кормил его с ложечки и больше него самого продолжал сокрушаться, как мог чистокровный наследник свернуть на столь сомнительную дорожку.       — Кикимеру запрещено освобождать пленников, — виновато признался он, будто даже в полутьме заметив движение Драко. — Но Кикимер оставит факел, — с этими словами эльф принялся крепить его к стене, после чего, ещё несколько раз переспросив, не нуждается ли узник в чём-то ещё, наконец, оставил того в только видимой Драко компании.       — Так, красавчик, я вас тоже покидаю, — пропела Элизабет, порывисто подойдя к Драко и развязав руки. — Так-то лучше, — удовлетворённо заметила она, наблюдая, как тот начал потирать затёкшие запястья. — Терпеть не могу этого мерзкого ворчуна, вечно он оскорбляет Гермиону. Влетит ему за нарушение приказа — и поделом! — без тени сожаления в голосе отчеканила она. — Пойду узнаю, как дела у нашей любимой девочки. Не скучайте!       — Фландерс, ну-ка задержись ещё на секунду, — требовательно остановил привидение Драко.       — Ну что ещё?! Мне хочется надеяться, что состояние Гермионы вас волнует тоже!       — Волнует. Но на данный момент меня также волнуют твои планы насчёт монеты. Не слишком ли увлеклась? Как долго ты собираешься держать её у себя? Напомнить, во что она превращает подобных тебе?       — Если вы так витиевато благодарите за развязанные руки…       — Фландерс, не переводи тему! — не позволил манипулировать собой он. — Монета уже сейчас влияет на твои суждения и поступки. И это всё пойдёт по нарастающей.       — Как только удостоверюсь, что и вы, и Гермиона в полном порядке, легко расстанусь с ней. Но до тех пор вы, Драко, не станете отрицать, что с крестражем в руках я куда полезнее.       — Элизабет, — неожиданно для самого себя обратился он к привидению по имени, — эти монеты прокляты. Проклятие — совсем не суперспособность. Не хочу оказаться в ситуации, когда силой упокаивать придётся уже тебя.       — Мой дорогой мальчик, я бесконечно тронута, но можете быть уверены: по вопросу ухода на покой у меня совершенно иные планы. А Элизабет Вирджиния Фландерс привыкла каждое из своих дел доводить до конца! — не стесняясь добавить тону изрядную долю пафоса, женщина лукаво подмигнула Драко и спокойно прошла сквозь дверь, оставив его в полном одиночестве, но, по крайней мере, не в кромешной темноте и не абсолютно беспомощным.

***

       — У меня остаётся не так много терпения! — хриплый женский голос в сочетании со зловонным дыханием вновь оказался совсем рядом. — И поверь, когда я возьмусь за тебя всерьёз, наш предыдущий разговор покажется не более чем досадной неприятностью наподобие той, что приключилась с Поттером при переписывании фразы зачарованным пером Долорес Амбридж!       Вместо ответа Гермиона судорожно втянула ноздрями воздух, чтобы хоть в незначительной степени разбавить будто душившее её амбре, что исходило от так гордящейся своей чистой кровью волшебницы, которая на основании этого не считала нужным держать в такой же чистоте собственное тело.       — Отодвиньтесь, пожалуйста, — прохрипела она. — Если хотите, мои родители-магглы могли бы помочь вам привести зубы в порядок, раз вы в стремлении соблюдать средневековые чистокровные традиции пренебрегаете таким банальным благом современности, как зубная паста, нить и щётка! Но сейчас, Годрик свидетель, предпочту Круциатус!       — Ах ты грязнокровая шлюха! Круцио! — заорала Беллатриса с ещё большим остервенением, и в следующую секунду Гермиона в который раз словно потеряла связь с реальностью в неотвратимости этой боли, агонии, безысходности. Она знала, для чего провоцировала свою мучительницу: та должна была либо убить её в припадке ярости, либо свести с ума Круциатусом.       К собственному сожалению, Грейнджер не имела плана лучше и понимала, что до появления Лорда следовало любым из способов перестать оставаться источником информации о местонахождении Гарри и предательстве Драко.       Спасти их. Обоих. Любой ценой.       И раз подвела их всех, следовало оставить хотя бы одному из духоловов шанс остаться в живых и завершить поиск монет. То количество неверных решений, что она приняла за последние сутки, казалось такой критичной массой, что иного выхода касательно возможности их исправления девушка, пожалуй, просто не видела. Гермиона Грейнджер не умела исправлять свои ошибки потому, что до появления Драко в своей жизни их просто-напросто не допускала.       — Мадам, ну зачем так кричать? — рвано вдыхая казавшийся истерзанным болевым рецепторам раскалённым воздух, она заставила себя хрипло рассмеяться, надеясь, что этот выстраданный звук не покажется мучительнице простым кашлем или рвотными спазмами. — Ах да, вы же не смогли найти моих родителей! А как отреагировал на это ваш господин? О, кстати, Волдеморт же сын маггла, это всем известно, так у него и попросите посоветовать хорошего дантиста, едва ли в прошлом лучший студент Слизерина мог забыть такую мелочь! Он же полукровка!       — Закрой свой рот! — заорала Беллатриса, одним рывком призвав что-то и ударив Гермиону наотмашь по лицу, отчего в следующую секунду её пронзила острая боль и хрустнули кости. Хотелось крикнуть, но сделать этого не смогла: челюсть была раздроблена, из горла вырвался лишь протяжный стон. — Любимый подсвечник леди Малфой хорошо вправляет мозги нерасторопным эльфам, но и для грязнокровки сгодится! Так вот, милочка, прежде чем Тёмный Лорд прочтёт в твоих мыслях, где прячется Гарри Поттер, ты ответишь, как пробралась в хранилище Драко и что там искала! И лучше бы тебе сделать это поскорее, иначе я вырежу твои очаровательные глазки и отправлю их Поттеру совой! Уверена, после этого их с Тёмным Лордом долгожданная дуэль состоится в тот же день!       В ужасе при мысли о справедливости её слов о предполагаемой реакции Гарри, Гермиона, изловчившись, выхватила у Беллатрисы палочку из рук, попытавшись наложить на себя невербальный Обливиэйт, однако не успела.       — Экспеллиармус! — другой женский голос прозвучал приговором последнему шансу Гермионы хотя бы в ничтожной степени исправить сотворённую ошибку.       — Спасибо, Цисси, — усмехнулась Беллатриса. — Удивлена, что ты решила заглянуть.       — Ситуация обязывает, Белла, — пояснила та, и по голосу Гермиона поняла: леди Малфой не на шутку напугана. — Нам следует узнать, откуда у неё волосы и одежда моего сына, — женские пальцы легко, почти предупредительно прикоснулись к запонкам надетой на неё рубашки Драко. — Это не подделка. Я лично помогала ему выбрать этот ансамбль.       — Не зря говорила, что Драко в последнее время ведёт себя подозрительно, — выплюнула Беллатриса. — Если он предал Тёмного Лорда, я не стану его покрывать!       — Считаешь, Тёмный Лорд станет делать различия между нашей семьёй и тобой? Нет, Белла, вспомни провал Люциуса в Министерстве: в немилость попала и ты тоже! Так что не тешь себя надеждой, что сумеешь угодить ему, подставив нас! Если в воспоминаниях этой девушки есть что-то компрометирующее, нам следует избавиться от этого до появления Тёмного Лорда! Да и моему мужу знать об этом не обязательно, чем меньше свидетелей, тем лучше.       — Среди нас нет тех, кто достаточно искусен в заклинаниях памяти! Мы можем случайно стереть воспоминания о месте, где они прячут Поттера!       — Это неважно, мистера Поттера из любого укрытия без проблем вытащит информация о том, что мы схватили мисс Грейнджер, — Гермиона слышала, насколько спокойнее с каждой секундой звучал голос Нарциссы Малфой, которая, кажется, искренне верила, что нашла выход из затруднительной ситуации. — Если Драко и наломал дров, мы с Люциусом подавим этот поздний подростковый бунт. А вот если о его ошибке станет известно Тёмному Лорду — он поставит крест на всех нас. И на сей раз окончательно. Итак, мисс, — совершенно не аристократично присев рядом с неподвижно лежащей Гермионой, леди Малфой вновь вернула ей своё внимание: — Я хочу увидеть ответ, каким образом вам удалось перевоплотиться в моего сына? Легилименс! — произнесла она заклинание, но воспользоваться им не успела.       — Слава Салазару, вы все здесь! — дверь с шумом распахнулась, впуская в столовую Снейпа.       — В чём дело, Северус? — невозмутимо встав на ноги, миссис Малфой задала вопрос, не пытаясь даже скрыть в тоне полное отсутствие интереса к причинам его вторжения.       — На нас напали! Орден явился за грязнокровкой! Тёмный Лорд будет здесь с минуты на минуту, сами понимаете, до его появления в Малфой-Мэноре должен вновь воцариться порядок!       — О, какой прекрасный шанс избавиться от этих тараканов, — рассмеялась Беллатриса, пританцовывая направившись в сторону двери.       — Ты идёшь, Нарцисса? Люциус с Долоховым и Роули долго не продержатся без нашей помощи! — голос Снейпа звучал требовательно и бескомпромиссно, заставляя Гермиону в который раз утопать в чувстве вины за то, что из-за неё орденовцы теперь рискуют собственными жизнями.       — Но как же… оставить грязнокровку здесь одну?       — Никуда она не денется, я об этом позаботилась! — хихикнула Беллатриса. — Идём, сестра, не стоит отказывать себе в удовольствии проредить ряды этих помоечных крыс, что так давно продолжают докучать нам, тем более они сами так любезно сюда пожаловали!

***

      Несмотря хоть на ничтожно малую, но всё же существующую возможность выдать своё присутствие, Элизабет не смогла отказать себе в удовольствии войти в дверь, открыв её собственной рукой, а не просочиться сквозь неё бестелесным духом. С сожалением осознав, что если ещё и закроет её за собой, то повернувший голову в её сторону Гарри вполне может догадаться, что дело отнюдь не в сквозняке, привидение подошло к противоположной стене и по обретённой при жизни привычке облокотилась об неё.       Тем временем молодой человек, почти беззвучно вздохнув, встал со стула с явным намерением закрыть дверь, однако осуществить задуманное не успел: в палату, в которой лежала Гермиона, вошла красивая рыжая девушка, которую миссис Фландерс впервые увидела ещё в свой самый первый визит на Гриммо.       — Как она, Гарри? — тихо спросила та, попытавшись сократить расстояние между ним и собой, однако он не позволил, быстро вернувшись на своё место.       — Как и все, кого я любил, — хмуро усмехнувшись, ответил он.       — Прошу тебя, не говори так. Это всё… — девушка запнулась. — В случившемся нет ни капли твоей вины.       — Брось, Джинни, ты и сама в глубине души понимаешь, что моя любовь хуже любого проклятия. Волде…       — Гарри, табу, — мягко перебила его она, будто напоминая о чём-то.       — Сама-Знаешь-Кто после убийства Сириуса пообещал, что его судьба постигнет каждого, кто мне дорог. Может быть, она и права, что предпочитает держаться от меня подальше, — договорил он, взяв в руку бледную, почти слившуюся по цвету с постельным бельём ладонь Гермионы и поднёс её к своим губам, будто пытался вдохнуть в неё жизнь, поделиться своим теплом.       — Умоляю, не говори так, — девушка, несколько секунд переминаясь с ноги на ногу, всё же сделала шаг к кровати. — Все мы готовы умереть за тебя, это правда, но это только потому, что во всём мире нет никого, кто мог бы сравниться с тобой! Ты самый храбрый, самый благородный, самый лучший… — с этими словами она быстро, словно боясь передумать, в два шага подскочила к нему и, сев напротив, порывисто обняла, продолжая бормотать что-то, из чего Элизабет могла разобрать только «самый…».       — Джинни, пожалуйста, остановись, — перебил он её, не отпуская руку Гермионы. — Я ведь говорил…       — Ты прав, прости… Вот уж кто действительно всё портит, так это я! — горячо воскликнула она, вскочила на ноги и бросилась прочь из помещения, не обернувшись на оклик.       — Кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, — раздался рядом с Элизабет голос, от которого она точно вздрогнула бы, если бы только могла.       — Неужто надоело пролёживать бока? — ехидно усмехнулась она в ответ, стараясь быстрее абстрагироваться от разыгравшейся на её глазах несколькими мгновениями ранее приватной сцены. — Итак, ты меня видишь? Не спрашиваю даже, почему в таком случае не участвуешь в поиске крестражей — в этом весь ты. Тоже духолов?       — Отнюдь. Ты же осознаёшь, что я сейчас подобен тебе. Отделённый от тела дух, чьё тело остаётся живым, но при этом абсолютно беспомощным, да ещё и не отпускает от себя дальше чем в пару соседних с моей палат. Не знаю, где Том нашёл столь коварное заклятие, но глубина тьмы в его разорванной душе поистине безгранична.       — Гермиона и Драко могут тебя видеть? — уточнила Элизабет, стараясь ни в коем случае не позволять себя забалтывать. Она слишком хорошо успела изучить своего собеседника, чтобы позволить ему внушить былую к себе симпатию. Второй раз на этот крючок попадать она не намеревалась.       — Увы, нет, я ведь не маггл. Сейчас ты единственная, кто сможет передать им от меня послание, ведь едва ли другая душа появится здесь по счастливой случайности. Мне повезло: палата Гермионы соседствует с моей и я увидел тебя. Могу предположить, что подобный расклад может прийтись тебе по душе.       — Я передам им только возможность вылечить тебя и вернуть на поле боя, — безапелляционно заявила Элизабет. — Хватит жертвовать всеми ими. Они ещё почти дети, Альбус! Ты не можешь просто бросить их на амбразуру и смотреть, что получится! Я не позволю тебе этого сделать!       — Увы, если бы существовал способ снять заклятие, я сообщил бы о нём незамедлительно, — произнёс он, сверля Элизабет пронзительным взглядом. — Но правда в том, что, умерев, я принесу куда больше пользы.       — О нет, второй раз ты не скормишь мне сказочку о том, что нужно просто довериться тебе и беспрекословно исполнять твои просьбы! — Элизабет позволила себе рассмеяться. — Посмотри только, что ты творишь?! — она махнула рукой в сторону продолжавшего неподвижно сидеть у кровати Гермионы Гарри. — Они должны жить. Любить. Наслаждаться молодостью, а не оставаться в этом порочном круге вины и сожалений, по которому ты заставляешь их бегать, словно лошадей по арене! Неужели с них недостаточно этого ряженого, провозгласившего себя Лордом?! Но нет, тебе этого мало, ты столкнул Гермиону с Драко, ты назначил Гарри и эту рыженькую вместе заниматься с маленькими волшебниками, и знаешь, что за этим последовало! Словно безумный кукловод, ты играешь их душами, жизнями, чувствами! Ты заварил всю эту кашу, а сам теперь собрался на покой?! Чёрта с два! — она понимала, что её упрёки звучат притянутыми за уши, но влияние тёмной магии в сочетании со всплывающей, словно фантомная боль, ненавистью заставляло одно за одним выплёвывать обвинения.       — Элизабет, а так ли я был неправ, поспособствовав общению Гарри и Джинни? — его вечно спокойный тон с каждой секундой выводил Элизабет из себя всё сильнее. — Мне жаль, что с Гермионой случилась беда, но неужели ты думаешь, что на эту больничную койку её привело что-то кроме собственных неверных решений?       — Да, конечно, в этом особом задании она виновата сама! — ядовито отбрила Элизабет. — И что с момента его получения рыженькая не упускала случая всегда оказываться неподалёку от Гарри с твоей лёгкой руки в том числе! Это очень умно: стать для начала жилеткой, в которую можно поплакаться, а потом можно и тёпленьким брать, особенно если ненавязчиво его накручивать! И навязчиво целовать! Ты же был там, Альбус! Ты тоже это видел! В тот вечер, когда Гермиона спустя несколько часов принесла тебе первую монету!       — Был, Элизабет. И тоже видел, что это Джинни поцеловала Гарри, а не он её.       — Мне всегда казалось, что поцелуй — процесс взаимный! И он ответил на него!       — Лиз, да он просто растерялся! А потом отчитал её и потребовал не сметь повторять что-то подобное!       — Для тебя я миссис Фландерс! — возмущённо перебила она. — Ах да, он якобы воспротивился, всё так! Но с тех пор времени с этой Джинни проводил куда больше, чем с Гермионой, не забывая постоянно устраивать ей скандалы!       Возразить ей Дамблдор не успел: в палату вошла целительница.       — Гарри, все вернулись из спасательной операции, за исключением лёгких травм никто серьёзно пострадать не успел, — быстро доложила она ему обстановку. — Ремус вовремя отправил Патронуса и отозвал их всех.       — Это правильно, — согласно кивнул Гарри в ответ. — Мы пока не готовы к решающему бою. Всё верно. Спасибо за добрые новости, мадам Планель.       Приветливо кивнув, целительница подошла к кровати и, взмахнув палочкой, призвала появиться какие-то в мгновение засиявшие в воздухе над телом Гермионы знаки. Элизабет не знала и знать не могла об их значении, однако застыла, словно струна в тетиве натянутого лука, готовая в любую минуту сорваться в случае, если смогла бы хоть чем-то оказаться полезной.       — Гарри, — спустя какое-то время нерешительно обратилась к сидящему на стуле парню.       — Да? — едва поднял он голову в сторону собеседницы, будто боялся отвести от Грейнджер взгляд даже на секунду.       — Надеюсь, ты не подумаешь дурного, я ни в коем случае не собираю слухов специально, но слышала, что вы с Гермионой расстались.       — Разве это теперь имеет хоть какое-то значение?! — мгновенно окрысился он в ответ, наградив целительницу колючим взглядом.       — Я не из праздного любопытства спрашиваю, прости, если создала подобное впечатление, — покачала она головой. — Дело в том, что по результатам диагностики состояния Гермионы я располагаю информацией весьма деликатного свойства…       — Это вы меня простите, проклятые нервы… — в голосе Гарри звучало раскаяние. — Она магглорождённая, мадам Планель. С её родными связи нет, Гермиона позаботилась, чтобы найти их возможности не было. Сейчас мы в ссоре, это правда, но у нас нет никого, кроме друг друга. Всю информацию о её состоянии вы можете озвучить мне.       — Гарри… — целительница смутилась настолько сильно, что миссис Фландерс невольно подумала, не стоит ли ей прервать этот разговор, уронив что-то тяжёлое, чтобы отвлечь их. — Впрочем, у нас режим военного времени и по факту спасённая из плена… — словно вслух решая моральную дилемму, продолжила она.       — Что с ней сделали? — он сжал губы в тонкую нить. — Изнасиловали? — он предпочёл сам облечь в слова худшее из собственных опасений.       — Не похоже на то, но менее суток назад у неё был половой акт. Если ты не имеешь к этому отношения, то нельзя исключить Империус или применение амортенции. Сам понимаешь, чем полнее картина применённого к ней магического воздействия, тем скорее мы сможем устранить причинённый вред. Если только…       — Если только что? — из последних сил контролируя каждое слово, выдавил Гарри.       — Если только ты не в курсе, что она… — мадам Планель замялась. — Ведь чисто теоретически вполне возможно, что после вашего расставания у Гермионы появился кто-то другой. Тогда вопрос был бы снят и мы бы не учитывали этот момент при назначении лечения.       В ответ он некоторое время продолжал хранить молчание, и лишь тяжело вздымавшаяся грудная клетка косвенно свидетельствовала о его истинном состоянии.       — Я выясню это, спасибо, — отрывисто, с ювелирной точностью подбирая каждое слово, выдавил из себя Гарри, после чего опрометью бросился из палаты, не оставляя для Элизабет и малейших сомнений о том, куда направлялся.       Сорвавшись с места, она поспешила следом за ним, отчаянно надеясь, что успеет хотя бы за секунду до его появления предупредить Драко о грозящей ему опасности.       — Миссис Фландерс, — голос Альбуса Дамблдора догнал её уже на пороге и, вопреки её желанию, заставил на долю секунды притормозить. — Согласись, уж в этом меня винить точно нельзя, — невозмутимо договорил он прежде, чем Элизабет почти бегом покинула палату.