Огонь внутри меня

      Мик прекрасно знал, куда первым делом надо направиться, поэтому завернув Сашино тело в силовой кокон, чтобы вся эта слизь никуда не капала, открыл портал на свою секретную планету.       Там он раскрыл кокон прямо над прозрачным прудом. Саша упала в воду и незамедлительно утонула, а вся слизь принялась куриться над ней, постепенно размазываясь, истончаясь и пропадая.        — Живая Вода приведёт Сашу в относительный порядок, — с грустью подумал Меллоун, — на ней не останется синяков и ссадин, но душу придется лечить в другом месте. Подумав, Мик сам сиганул в ближайший пруд, чтобы хорошенько выспаться перед грядущими событиями.

***

      Примерно через тридцать два часа Мик проснулся уже на берегу, потянулся и пошел к телу своей названной сестры. Подойдя, осмотрел её — все физические недуги покинули её. Ни ссадин, ни порезов, ни ран, никаких других повреждений на ней не было. Саша спокойно спала. Убедившись в этом, Меллоун взял сестру на руки и отправился в дивный мир, сотканный на мифах Эллады.

***

      Планета Хрустальных водопадов. Название было официальное, а местные звали её Κήποι της Ελλάδας (Кипойтис Элладос или Сады Эллады.)        Мик обнаружил её случайно, во время Пиратских приключений*.       Планета явно была волшебная, ибо, если верить легендам, били там ключи не простых, а магических вод, что сразу уносили все недуги души. И сама по себе планета была просто загляденье, особенно для любителей древности. Пышные леса, цветочные поля, с которых ветер несёт чарующий аромат нектара, величественные горы, здания с колоннами из белоснежного, сверкающего на солнце мрамора. Да и население под стать окружению — игривые сатиры и кокетливые нимфы, брутальные кентавры и яростные гарпии, коварные сирены и суровые циклопы.       Увы, брату и сестре было далеко не до любования местными красотами, что оживляли канувшие в лету годы юности старушки Греции. Поскольку весь Негатив, что скопился за долгие годы в израненной Сашиной душе, уже сделал своё чёрное дело, повредив Изумрудную Звезду и распространившись по всему химерьему организму, подобно смертельному яду. И промедление было смерти подобно.       Оказавшись около ручья Нимфы, который был самым популярным курортным местом, Мик уложил Сашу прямо в воркующие воды ручья, а сам устремился к ближайшему зданию, где по тем же легендам обретал свою гармонию прекрасный музыкант Орфей.       — Добро пожаловать, гость, — пропели струны арфы, стоящей в центре мраморного холла, богато украшенного мозаикой.       — Спасибо на добром слове, — ответил Меллоун, — мне бы увидеть хозяина. Моя сестра больна.       — Я слушаю тебя, гость, — из левого портика вышел высокий седовласый старик в белоснежном хитоне, — что случилось?       — Я сейчас вам всё расскажу, — и Мик довольно сбивчиво рассказал, что привело его сюда.       — Я понял, гость! — старик степенно кивнул, — твоя беда поправима. Дитя не сможет жить без гармонии, а это единственное место, где эту гармонию можно обрести. Где ты оставил дитя?       — В водах ручья Нимфы.       — Хорошо, — старик хлопнул в ладоши и тут же раздался топот во дворе. Через несколько минут в здание вошел саврасый кентавр, держащий на руках Сашу.       — Дитя — химера, — старик внимательно осмотрел, неподвижно висящую на руках кентавра, Сашу, — она погружена в сон…       — Ага. Примерно через полчаса проснется, — подтвердил Мик.       — Ну, не стоит будить дитя. Возьми свою сестру на руки и иди за мной. Я покажу, где вы будете жить.

***

      Саша проснулась на вполне современной кровати в небольшой комнате с белеными стенами и потолком. Прямо напротив кровати виднелся огромный балкон, увитый вьюнками и миртом. Саша спустила ноги и выяснилось, что пол весь мозаичный и прохладный. Одна дверь вела в ванную, вторая — в коридор.       Около кровати стоял шкаф, в котором Сашенька нашла нормальную одежду для молодой девушки. Хотя сразу оговоримся — нормальным для девушек это считалось много столетий назад. Наряд, что предоставили химере, представлял собой нежно-розовую тунику без рукавов длиной в пол, с причудливыми узорами из золотых ниток по краям. И пару лёгких сандалий, сделанных, по-видимому, из пробкового дерева. Но мисс Сильверштейн и не думала привередничать. Задним умом она поняла, что находится сейчас на данный момент не на Земле (а также, кто стоял за этим), а иную моду и обычаи всё же стоит уважать. Тем более, туника оказалась очень даже красивой и совершенно не стесняющей движений.       Пылающей и удушающей боли внутри, что совсем ещё недавно терзала химеру, как не бывало. Было так легко и хорошо, что хотелось просто плакать от счастья. Плакать и продолжать жить. Причём у неё даже не было слабости, что нередко остаётся после продолжительного заболевания. Так что, походу, всё вернулось на круги своя. Хотелось бы верить…       Цокот по каменным плитам за спиной отвлёк Сашу от нахлынувших размышлений. Благо, химера как раз успела приодеться и привести себя более-менее в божеский вид. Едва она обернулась, то её взору предстало нечто воистину поразительное. То был стоящий по пороге её опочивальни златовласый и пегий кентавр, а точнее, кентаврида. Весь её гардероб составляли золотая кираса и золотые же накопытники, волосы были заплетены в аккуратную косу, черты лица были остры и суровы, а миндалевидные серые глаза внимательно изучали химеру. Не сказать, что химера прямо поразилась до глубины души, ей и не такое уже довелось повидать. Просто о том, что она рано или поздно встретить живого кентавра, Саша как-то не задумывалась.       — Эм… Здравствуйте, — всё же про элементарную вежливость не стоит забывать, кто бы ни был твой визитёр.       — Ακολούθησέ με**, — строгим голосом произнесла полуженщина-полулошадь, не отрывая от Саши колючего серого взгляда.       — Простите, что? Я не…       Вздохнув, кентаврида поманила мисс Сильверштейн рукой и, развернувшись, поцокала в глубь холла. Вот это уже было прекрасно понятно, и Саша не заставила себя ждать. Поскольку она, как уже было сказано, догадывалась о том, кто устроил ей такой приём, и знала, что раз так, то бояться нечего       Пока они шли, Саша то и дело водила во сторонам восхищёнными голубыми глазами. Её окружали белые мраморные стены, а пол под ногами был выложен яркими разноцветными плитами. В мраморе были выбиты сложные геометрические узоры, подобно тем, что составляли золотые нити на её одежде, а также множество маскаронов, то улыбающихся до ушей, то печальных, а то и злобных. Сам коридор освещало множество факелов, горящих в медных кольцах, что были ввинчены в стены по обе стороны.       — Βιάσου! Ο αδερφός σου σε περιμένει***, — окликнула кентаврида Сашу, которая засмотрелась уже на сотый по счёту маскарон, пытаясь разобраться, какие в тот раз эмоции придавали холодному мрамору.       — Простите, что?       Вновь вздохнув, пегая златовласка потёрла свой лоб изящными тонкими пальцами и произнесла всего три слова с сильным акцентом:       — Брат… ждать… сестра…       Так и есть! Это ОН пришёл, чтобы вновь спасти её, прогнать прочь жгучий и беспощадный огонь, пожиравший её! И разве кто-то теперь усомнится, что он не настоящий ангел?!       Иное заявление лучше подхлестнуть Сашу и не смогло бы. И на сей раз её необычной спутнице уже не было нужды торопить химеру.

***

      В портике, куда привела мисс Сильверштейн кентаврида, рядом с журчащим фонтаном сидели Мик и седовласый старец в белом хитоне и фиолетовом гиматии. Брат был в белых капри и белой же рубашке навыпуск.       — Здравствуй, дитя мое, — обратился к ней старец, — брат твой принес тебя сюда, питая надежду, что тут ты обретешь гармонию в душе. Я осмотрел тебя, пока ты спала, и пришел к выводу, что лишь звуки музыки смогут успокоить твою душу и сердце…       — Здравствуйте, — в свою очередь поздоровалась мисс Сильверштейн, — видите ли, с чего бы начать... Есть те, кого я люблю всем сердцем, но их жизнь полна опасностей и риска, и я очень боюсь, что однажды они... не вернутся...       — Это очень похвально с твоей стороны, что ты беспокоишься об дорогих людях, но оставь свои тревоги. Здесь ты найдешь покой и гармонию, — старец встал и отправился в боковую дверь.       — Сашенька, — Мик подошел к ней, — ничего у тебя не болит?       — Нет, наоборот, — химера улыбнулась брату, — самочувствие просто шикарное!       — Вот и хорошо. Теперь ложись сюда, — и подвел её к мраморной скамье, устланной шкурой неизвестного зверя, — сейчас Орфей придет.       — Да? А как мы его узнаем?       — А это старец и есть Орфей, — Мик улыбнулся, — он меняет обличия, чтобы завоевать доверия, а так… ходят легенды, что его музыка лечит, вот это мы и выясним.