Огонь внутри меня

      На планете, где Джиген с Эммой очутились, кипела жизнь.       Кассиопея — планета курортов и полнейшего восхитительного отдыха. Отдыхающим были предложены пятизвездочные курорты, спа-процедуры, горячие источники, обилие разноцветных пляжей, теплое бирюзовое море, снежные пики, горнолыжные трассы, удивительные пещеры, экзотические сады и девственные леса, луга, реки.       На любой вкус и любой кошелек.       Джо отправила их в Золотую Звезду — один из первоклассных отелей с пятью собственными пляжами, с большим массивом леса на территории, с горячим источником, с тремя пещерами — соляной, радоновой и серебряной.       Прибыв на место, сразу же попали в руки заботливого персонала.       Выяснив из весьма скомканных объяснений Джигена, кто кому кем является, поселили в соседних номерах.       Боже, что за номера достались им!       Апартаменты явно были королевскими!       Огромные комнаты, окна, здоровенная объединённая терраса с мозаичным полом и витой оградой, на которой располагался плетеный столик и бамбуковые шезлонги, с которой открывался вид на море, пляж и лазуритовое небо, чуть подкрашенное опаловыми облаками.       В самом номере — громаднейшая спальня с широченной высокой кроватью, покрытой пушистым одеялом, с множеством подушек, визор на пол стены, гардероб, тумбы всех размеров. Ванная поражала размерами — в ней находилась джакузи величиной с небольшой бассейн для слона, душевая кабина приличных размеров, унитаз, биде, раковина и шкафчик с всякими полезными для мытья вещами.

***

      Не успели Дайсуке, и Эмма оглядеться, к ним в номера прибыли доктора.       Доктор Эммы выглядел, как грифон, но лицо при этом у него было человеческим.       — Я — ваш врач! — представился он удивленной Эмме, — меня зовут Гри Улон. Я буду назначать вам процедуры по мере выявления у вас недомоганий. Прошу надеть вот этот халат, — тут он протянул Эмме безразмерное кремовое одеяние, — и последовать за мной.       Химера не без труда облачилась в выданный халат и последовала за эскулапом. Сейчас, в пушистой хламиде, она здорово напоминала кинозвезду 60-70-х годов, гордо выступающей по ковровой дорожке в шикарном манто, для которого явно ни одному-единственному песцу пришлось пожертвовать своей шкуркой. Только широкополой шляпы со страусиным пером и сигареты с мундштуком не хватало для полного сходства.       У Дайсуке лечащий врач был полупрозрачным элементалем по имени Ухил.       С Эммой они встретились в коридоре, когда шли за своими врачами. Доктора вступили в научный разговор, а Джиген решил поговорить с Эммой.       — Я не навязываюсь, — начал Дайсуке, осторожно беря Эмму за руку, — но думаю, что Джо вас сюда отослала, чтобы вы отдохнули и пришли в себя.       — Ох, дай Бог, здесь безопасно! — миссис Сильверштейн пока ещё не выглядела расслабленной.       — Нас тут не найдут, поскольку мы, скорее всего, в дальнем космосе, а может, вообще, где-нибудь в карманной вселенной.       — Подумать только, насколько малы оказались мои познания в астрономии, — Эмма неловко улыбнулась.       — И будет лучше, если вы будете считать меня вашим телохранителем, — Джиген глубоко вздохнул, — я не отказываюсь от роли приемного отца для Саши, но мы с вами не столь близки, чтобы… ээ… выглядеть парой…       — Что ж, соглашусь с вами, — в улыбке миссис Сильверштейн промелькнула затаённая печаль, — о, вот мы и как раз на месте!

***

      За разговорами они пришли в медицинское крыло, где им предложили раздеться до белья и забраться в длинные прозрачные капсулы.       — Не беспокойтесь, — ответил доктор Улон на вопросительный взгляд Джигена, — это автодоктор. Лечить он вас сейчас не будет, но просветит и выдаст мне на дисплей все ваши показания. На основе их я назначу вам лечение.       В прозрачной капсуле было на редкость уютно; стрелок успел даже подремать.       — Ну что же, — оба доктора выпустили своих пациентов и теперь о чем-то совещались, изредка поглядывая на Эмму и Дайсуке, которые торопливо одевались, — можем сказать, что здоровье у вас в норме, не считая легких недомоганий, дисфункций желудочного тракта, проблем в позвоночнике, неустойчивого психического здоровья, глазного и внутричерепного давления, ярко выраженной мигрени… Мистер Джиген, идите к доктору Ухил, он вам назначит лечение, а вы, голубушка, подойдите ко мне.       Эмма приблизилась к столу доктора и села на кушетку.       — Я вам прописываю длительные прогулки, — начал печатать доктор, — морские ванны, массаж, гидротерапию, спа-процедуры, крепкий сон и обильную еду. Рекомендую соляную пещеру, бромное озеро, грязи, не меньше десяти миль пешком в день, озонотерапия. У вашего спутника очень много заживших ран от ножа и огнестрела, а у вас легкое сотрясение мозга, но уже прошедшее, радикулит поясницы, пара когда-то сломанных ребер, начинающаяся язва желудка, рубцы на сердце, видимо был микроинфаркт, — и выдал ошарашенной Эмме толстую пачку разноцветных пластин, — это пропуска с указанием времени нужного для полного вашего излечения. Так, как вы пропустили первый и второй завтраки, я настойчиво рекомендую вам пообедать, потом отдохнуть и спуститься к ужину. После ужина непременно сходить потанцевать, а после лечь спать. Завтра начнем полновесное лечение.       — Но, простите, — заволновалась миссис Сильверштейн, — у меня с собой ни денег, ни костюма приличного. Собиралась в спешке, так уж получилось.       — У вашего спутника антрацитовая карта, — улыбнулся доктор, — а за одежду не беспокойтесь. Автодоктор снял ваши параметры и на основе ваших предпочтений и моды наш отель сошьет вам все смены платьев и белья, включая купальники.       — Так же обед уже вот-вот, разве он успеет? — Эмма в смущении поджала губы.       — Вы можете пообедать на террасе ваших номеров, — успокаивающе проговорил доктор Улон, — я не знаю, что за обстоятельства привели вас сюда, но прекрасно вижу, что вы — очень красивая женщина, поэтому отбросьте все сомнения, горести и наслаждайтесь отдыхом.

***

      На террасе уже ждал накрытый стол с хрустальными приборами, тонкими фарфоровыми тарелками, льняными салфетками. Рядом на сервировочном столике покоилась бутылки Пессак-Леоньян 2000 года выпуска и Romanée-Conti Grand Cru 1980 года.       — Я тоже решил, что пообедать можно и тут, — чуть виновато сказал Дайсуке, посмотрев на миссис Сильверштейн.       — Очень даже хорошая идея, — химера успокаивающе взяла его за руку, — я только за!       — Сейчас принесут меню, — стрелок набрал полную грудь воздуху, выдохнул и предложил, — давайте, я вам налью вина.       — Ну-у-у… Разве только полусухое и капельку…       — Нам предписано отдыхать, так давайте это и делать.       Робостюард появился над ними и выдал на руки пухлое меню под красной сафьяновой обложкой.       Что там только не было!!!       Все виды еды, которые существовали, существуют и будут существовать, были предоставлены там.       Глядя на великолепие красочных картинок, Эмма и Дайсуке почувствовали, что зверски голодны. Робостюард, тихо жужжа, висел над ними, дожидаясь, когда они выберут.       Заказ Джигена — классический Цезарь с креветками*, русские блины с красной икрой, бефстроганов и кусок Захера**       Заказ Эммы — жареная картошка по-деревенски, свекольный салат, ломтик зажаренной в кляре рыбы и кусок шоколадного чизкейка.

***

      После еды Эмма ушла к себе в номер, а Джиген остался на веранде. Ему уже определенно нравилась эта идея — вкусно кормят, будут лечить и заодно Эмма расскажет ему про Сашу.       — Эмма, — стрелок налил себе вина, — нет. Я должен не думать о ней, как о женщине. Я — её телохранитель, а это значит, что я должен оберегать её от излишних потрясений. На этом и остановимся.       Время до ужина прошло быстро.       Небо над морем стало охристо-бирюзовым, к горизонту опалово-сапфировым; море потемнело.       Эмма проснулась отдохнувшая, голодная и задумалась о наряде к ужину. Вышла на террасу и посмотрела вниз — по бирюзовым дорожкам дефилировали мужчины и женщины в различных красивых нарядах — откровенных и не очень, эпатажных и эксклюзивных. Множество существ всех видов, гендеров, национальностей и рас — и никто никого не дразнил.       Эмма вздохнула и вернулась в комнату. Распахнула дверцы дубового гардероба и увидела огромное количество платьев; в выдвижных ящичках лежало белье и купальники, а вдоль коридора, ведущего к двери выстроилась целая шеренга туфель, ботинок, кроссовок и шлепок.       Переодев белье, лён, украшенный затейливой вышивкой и крохотными кружевами, химера остановилась в раздумье перед гардеробом. У неё НИКОГДА не было столько платьев и костюмов; поэтому она не знала, что выбрать.       От сумбурных мыслей её отвлек стук в дверь и голос Джигена:       — Эмма? Вы готовы?       — Ох, Господи… Одну минуту, — химера, не мудрствуя лукаво, сорвала с вешалки вечернее платье из золотистой парчи, с глубоким вырезом на груди, с открытыми плечами и спиной. Одеваясь на ходу, чуть не запутавшись в белых лаковых туфельках и кое-как приколов алмазную заколку на кончик хвоста, миссис Сильверштейн, наконец-то, с холодком под сердцем, резко дёрнула дверную ручку на себя.       Открыв дверь, Эмма испытала настоящий шок — в коридоре стоял Хью.       Нет?!       Нет.       Это был Дайсуке в смокинге с незабудкой в петлице, но он так был похож на покойного Хью, что у Эммы перехватило дыхание.       Джиген тоже врос в пол, когда увидел Эмму в этом потрясающем смелом платье. Химера была столь прекрасна, что сердце стрелка готово было выскочить из груди… И тут Дайсуке понял, что его песенка спета.       — Вашу руку, сударыня, — хрипло произнес стрелок, подавая ей локоть, за который Эмма благодарно зацепилась.