Addicted to Bad Ideas

      Всю жизнь Томуру убеждали в том, что женщины — сложные существа. Таковы были установки. Женщины или непостоянны, или загадочны, или и то, и другое — почти все фильмы были наполнены романтическими сюжетами, которые только поддерживали устоявшиеся стереотипы. К тому же, многочисленные симуляторы свиданий, в которые играл Томура, вечно заставляли его запоминать бессмысленные факты и дарить бесконечные подарки, прежде чем он мог наконец подрочить на двумерную грудь.       В тех редких случаях, когда кому-то удавалось привлечь внимание Томуры, его Учитель пытался предостеречь его от неискренних привязанностей и тонких манипуляций. Его предыдущие интересы ни к чему не приводили, но ты все же была не первой симпатичной девушкой, которая попалась на его пути. Хотя кое в чем ты действительно была первой: с тобой он виделся чаще, чем дрочил на мысли о тебе; и только ты не давала ему убедиться в том, что он напрасно лезет из кожи вон, чтобы привлечь твое внимание.       Хотя ничего такого он даже не делал.       За последний месяц он вошел в тебя уже дюжину раз, но единственное, о чем ты просила его в ответ, — позволить тебе кончить на его член. А сделать тебе такое одолжение он был только рад. Томуре было трудно понять, почему люди постоянно на что-то жалуются, или почему они разводят столько суеты на пустом месте. Потому что с тобой было настолько, настолько легко.       Ах, если бы только все было таким простым.       — Ты слушаешь, Томура?       На самом деле все и было простым, но пульсирующая боль в плече и взгляд Курогири со стороны сверкающей барной стойки не давали Томуре этого заметить. И все же ему не было оправдания — ты была последней, о ком он должен был думать в этот момент, особенно после того, как Учитель намекнул, что ты была скорее развлечением, нежели потенциальным новобранцем.       В какой-то мере он был прав. Томура по-прежнему был уверен в том, что ты была полезной, но он больше не предлагал тебе присоединиться к Лиге. Он сомневался, что это было ему нужно. Он с легкостью убедил тебя предоставить ему информацию о Мускуле, так что он знал, что если ему когда-нибудь действительно понадобятся твои способности, он найдет способ убедить тебя снова. А до тех пор ему даже не стоило затрагивать эту тему. Детали твоей причуды были единственной информацией, которую ему нужно было знать, чтобы использовать тебя, но вопросы о ней слишком влияли на статистику ваших отношений.       Впрочем, сейчас это не имело значения. Сейчас основное внимание уделялось другим неудачным попыткам завербовать новых людей в Лигу. Томура кивнул и снова посмотрел на монитор в конце бара.       — Да. Вы спросили, все ли меня устроило.       Мысль об этом вопросе раздражала, и было сложно что-то с этим поделать. Встреча с Убийцей Героев, в отличие от встречи с тобой, прошла совсем не просто. Вместо обычного разговора — дружеской беседы между потенциальными союзниками, которые одинаково сильно желают уничтожить все, что они ненавидят, — Томура получил невыносимый утомительный монолог, и это были еще только цветочки. В итоге он не просто не смог найти союзника в человеке, который не слишком-то нравился ему с самого начала, но еще и получил ранение. Он был в бешенстве.       — И?       — Как это может меня устраивать? Вы двое, — Томура растопыренными пальцами указал в сторону Курогири и на изображение Учителя на экране, — Говорили, что он будет нам полезен, но он начал нести какую-то чушь, а потом еще и напал на меня. И он убил моего Ному! И все это ради того, чтобы спасти невыносимого мудака из UA.       Томура искренне не мог понять.       — Я сказал, что встреча с Убийцей Героев может оказаться ценной, и ты используешь ее как возможность чему-то научиться. Так?       — Я все понял правильно. Никаких больше фанатиков в моей пати.       Томура знал, что его ответ не устроил Учителя, но на большее он пока не был способен. Адреналин от схватки с Пятном уже давно прошел, какой бы порыв Томура ни испытывал во время боя. Теперь его сменила только стреляющая боль в плече и покалывание в горле. Зуд только усилился, когда в динамиках раздался смешок.       — Ты ранен, Томура, понятно, почему ты злишься. Но я бы посоветовал тебе воспользоваться возможностью поразмыслить. Вероятно, ты чувствуешь, будто снова потерпел неудачу, но из сложившейся ситуации можно вынести более ценные уроки.       Наступила долгая пауза.       — А что там с другими Ному? Наверняка ведь Убийца Героев не превзошел их всех?       Кожа на шее Томуры снова покрылась мурашками. Зуд не унимался, как бы усердно он ни устранял его ногтями. Он поймал себя на мысли о том, что ему стоило присоединиться к драке в Хосу — не важно, раненым или нет; разрушить там что-нибудь — предпочтительно некоторых свидетелей, которые молча наблюдали за боем, слепо веря, что герои защитят их. Возможно, так ему удалось бы снять напряжение.       Но теперь пройдут недели, прежде чем он вернется в подходящую для боя форму. Снова.       Томура принялся расчесывать шею еще сильнее.       — Герои схватили их.       — Оу. Я уверен, что это было неизбежно, но доктор будет очень недоволен. Ему будет неприятно узнать, что все его усилия были так легко разрушены.       Томура только хмыкнул, но переминающийся с ноги на ногу Курогири воспользовался возможностью вмешаться.       — Кстати о докторе, — медленно произнес он, — Шигараки Томура был тяжело ранен, как вы могли заметить.       От этого замечания Томура стиснул зубы. Надоедливый идиот — все было в порядке, не произошло ничего, с чем Томура не смог бы справиться самостоятельно. Или Курогири забыл, что еще недавно в него стреляли? По крайней мере, на этот раз он все еще мог двигать рукой, даже если от каждого его движения от плеча разливалась раскаленная добела агония.       — Да, — ответил Учитель. — Очень прискорбно. Но сейчас мне лучше проконсультироваться с Уджико по поводу уцелевших Ному — в конце концов, мы же не хотим, чтобы наши запасы сокращались слишком быстро. Я надеюсь, что ты справишься, Курогири.       — Конечно, — кивнул туманный злодей, но когда монитор выключился, его желтые глаза стали выражать явное недовольство.       — Шигараки Томура, тебе нужно...       — Мне нужно выпить, — огрызнулся Томура, прежде чем Курогири успел вытащить аптечку первой помощи. У него и близко не было терпения для таких процедур, особенно когда он так сильно нервничал от волнения и предвкушения того, что должно было принести ему следующее утро.       Даже стакан янтарной жидкости, который Курогири поставил перед Томурой, вряд ли смог бы смягчить его разочарование. Но зато он смог бы немного заглушить пульсацию в плече. Томура одним глотком осушил стакан виски и тут же жестом потребовал добавки. Второй стакан он потягивал уже медленнее, параллельно барабаня пальцами по стойке.       Он знал, что не сможет почувствовать настоящего облегчения, пока не узнает, удалось ли Ному вытеснить Убийцу Героев из людской памяти. Но пройдут часы, прежде чем можно будет дать адекватную оценку. А пока ему нужно было отвлечься и хоть куда-нибудь излить часть накопившейся энергии.       Мысли Томуры вернулись к тебе, и он ухмыльнулся. К счастью, он знал, что ему сейчас нужно.

***

      В начале третьего ночи Томура появился в переулке за баром. Несколько пластырей и неаккуратно прилепленная марля более или менее прикрывали его плечо. Маленькие красные пятна просочились сквозь повязку, как только он ее наложил. Это было неизбежно, учитывая, в какой спешке он над ней работал, но сейчас и этого было достаточно. Еще немного, и ему пришлось бы догонять тебя по дороге домой или появиться сразу в твоей квартире — ни то, ни другое не казалось ему здравым решением.       Наконец он поймал тебя. Ты была всего в нескольких шагах от поворота за угол на главную улицу, когда портал Курогири закрылся за Томурой. Но ты была здесь, так что он мог вздохнуть с облегчением впервые за всю ночь. Ты обернулась — то ли на его облегченный вздох, то ли на шарканье кед по тротуару, — и широко раскрыла глаза и приоткрыла губы. Твое встревоженное выражение лица показалось Томуре довольно милым, пусть оно и было мимолетным. Ты расслабилась, как только увидела, что это был всего лишь твой новый знакомый.       И это тоже выглядело довольно мило, откровенно говоря. Не так много людей были бы рады встретить Томуру в темном переулке, а ты практически засияла при виде него. От твоего взгляда его член уже начал твердеть, но еще привлекательней тебя делала твоя привычная униформа — короткая юбка с двумя рядами пуговиц спереди и рубашка, которая была слишком тесной, чтобы выглядеть прилично. Сложно было сказать, был ли твой босс извращенцем, если ему вздумалось утвердить такую форму, или это ты целенаправленно купила такую вызывающе обтягивающую одежду. Но в любом случае твоя форма нравилась Томуре, и он не раз фантазировал о том, чтобы сорвать ее с тебя.       Было досадно, что ты дорожила своей одеждой.       Твои зрачки расширились от удивления, когда он подошел и прижал тебя прямо к кирпичной стене. Его губы поймали твои, а его пальцы вцепились в твою мягкую задницу.       — Черт, — он никогда не сможет смириться с тем, какая ты мягкая и какая ты вкусная. Прежде чем он смог это осознать, он прижал руку к твоей промежности и застонал от удовлетворения, когда ты начала бесстыдно тереться о его ладонь.       Он спросил, позволишь ли ты ему трахнуть тебя прямо здесь. Это была заманчивая мысль — твои ноги обвились бы вокруг его талии, а твое смущенное лицо покраснело бы, пока ты изо всех сил пыталась бы вести себя тихо и не привлекать лишнего внимания. Он был уже на полпути к воплощению задуманного. Его здоровая рука все еще касалась твоего влажного белья, но попытка закинуть твою ногу к себе на талию только болезненно напомнила ему о серьезной ране в плече. Он резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы, пока его член пульсировал в штанах.       Ты отстранилась от него, сдвинув брови.       — Ты в порядке?       — Да, все хорошо, — он был взвинчен, и то, как его член и плечо пульсировали синхронно, никак ему не помогало. Новый прилив эндорфинов только провоцировал головокружение. Ему казалось, что он взорвется, если в ближайшее время не окажется внутри тебя, поэтому ему было нужно твое содействие, а не трата времени на вопросы, которые не имеют значения.       Но вместо этого ты нахмурилась, все еще пытаясь отодвинуться от него. Выражение беспокойства на твоем лице стало еще более выразительными, и Томуре пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать разочарование. Его шея снова начала зудеть. Он даже не заметил, что снова начал ее чесать, пока ты не убрала его руку. На мгновение его просто смутило то, как ты смотрела на его пальцы, но затем он понял, что их кончики были покрыты кровью.       — Ты уверен, что все хорошо? — Вы встретились взглядом, когда ты задала ему свой вопрос. Твое лицо выглядело очень серьезным, а в голосе звучала настойчивость и резкость, которая не отличалась от той, с которой ты обсуждала свою Причуду, и на мгновение Томура в самом деле засомневался.       Он ценил тот факт, что ты не лезла не в свое дело, и ему было наплевать, знала ли ты о нем хоть что-нибудь — это не имело значения ни для кого из вас. Но в тех редких случаях, когда ты вела себя более заинтересованно, он начинал пересматривать свое отношение к безразличию. Потому что в такие моменты, как сейчас, проявлялась та глубина, благодаря которой ты казалась довольно...       Интересной.       Но его эрекция снова начала пульсировать, и Томура вспомнил, что он пришел сюда не для того, чтобы разговаривать.       — Я сказал, что я в порядке, — проворчал он, хватая тебя за запястье четырьмя осторожными пальцами и нетерпеливо вытаскивая из переулка, — А теперь пошли.

***

      Когда Томура повел тебя по улице, твои опасения не исчезли. Ты постоянно поглядывала на него краем глаза, твои губы время от времени сжимались в тонкую линию или искривлялись в недовольной гримасе, но ты молчала на протяжении всего пути, и это его устраивало. Как только он оказался в твоей спальне, он снял толстовку и облокотился на спинку кровати. Наконец-то он почувствовал, что теперь он может немного расслабиться.       Прежде чем присоединиться к нему, ты начала раздеваться, все еще бросая на него любопытный взгляд. Ты одну за другой расстегивала пуговицы на блузке, двигаясь намеренно медленно, как бы дразня его, пока он смотрел на тебя, поглаживая себя через джинсы. В его штанах стало уже совсем тесно, когда ты наконец добралась до лифчика и трусиков и забралась к нему на колени. Близость — твое тело на нем и слабый цитрусовый запах мыла, исходящий от твоей кожи, — только усиливала его ноющее возбуждение.       Потом ты страстно поцеловала его, и, черт возьми, какое же он почувствовал облегчение. Именно этого он и хотел — насладиться теплом твоего тела и сладким вкусом твоего языка, вторгающегося в его рот. Почувствовать, как глубоко ты дышишь, когда он хватает тебя за нижнюю губу зубами или сжимает твои соски.       Когда ты отстранилась, чтобы глотнуть немного воздуха, твои губы были скользкими и блестящими от слюны, и Томура не смог удержаться и не засунуть два пальца тебе в рот, скользя подушечками по твоему нетерпеливому языку и постанывая, когда ты начинала их слегка посасывать. Он снова застонал, когда твои руки забрались под его футболку и мягко скользнули по его животу, дразняще касаясь пояса брюк. Ты сделала попытку стянуть с него футболку.       — Оставь, — прохрипел он, хватая тебя за запястье, прежде чем ты успела сделать это хотя бы наполовину.       Твои губы снова недовольно изогнулись, даже несмотря на то, что его пальцы спускались ниже по твоей шее. Но ты не стала сопротивляться. Ты не переставала дразнить его, пока он не начал одной рукой стягивать с себя штаны и его член не уперся в твое мокрое белье.       Этого было недостаточно, совсем недостаточно. И ты знала об этом. Поэтому ты устроилась между его ног и провела языком по его истекающей головке, а затем и по чувствительной нижней части его члена, заставив его содрогаться.       Боже, Томуре это нравилось — нравилось, что ему даже не нужно было просить. С тобой все действительно становилось проще. И да, он знал, что отсутствие сложностей было связано только с тем, что ты вела себя как шлюха — в других случаях эта мысль вызывала странный спазм в его животе, но в такие моменты, как сейчас, Томуре было все равно. По крайней мере, пока ты для вела себя как шлюха с ним.       Он машинально поднял руку, чтобы схватить тебя за затылок, и почувствовал резкий укол в плече. Но сейчас он меньше обращал внимания на боль, намного меньше. Контраст между жгучей болью и влажным теплом твоего рта волновал его так, что из его груди внезапно вырвался звук где-то между смехом и криком.       Томура оттолкнул твои губы от своего члена. Ему нужно было нечто большее. Он хотел входить в тебя до тех пор, пока он не забудет приводящие в бешенство события прошлого вечера, пока он не сможет думать ни о чем, кроме тепла твоего тела и сжимающихся вокруг него стенок твоего влагалища — доказательства того, что ты хочешь его так же сильно, как и он тебя.       Из него вырвался еще один сдавленный звук, когда он потянул тебя к себе поврежденной рукой. Но боль только подпитывала его возбуждение. Он не утруждался снятием с тебя белья, он только отодвинул промокшую ткань в сторону и погрузил в тебя свои пальцы.       — Ты такая влажная из-за меня, — выдохнул он и довольно ухмыльнулся, когда его большой палец коснулся твоего клитора и ты застонала. Твой низкий, хриплый звук заставил его напрячь всю свою силу воли, чтобы сохранить хоть какое-то подобие самообладания. Тем временем ты достала презерватив и начала раскатывать по всей его длине.       Ты снова застонала, еще громче и дольше, когда опустилась на его член, одним движением проталкивая его глубоко внутрь. Однажды он уговорит тебя позволить ему испытать влажный экстаз по-настоящему — он может только представить, насколько приятнее было бы почувствовать тебя без тонкого слоя латекса между вами, — но пока сойдет и так.       Он всхлипнул, и не только от боли, когда ты обняла его за шею, случайно облокотившись на его раненое плечо, и начала двигаться. Пульсирующая агония снова заставила его голову закружиться. Боль смешивалась с блаженством от того, как стенки твоего влагалища массировали его член. Ему было очень приятно.       — А-а, черт, — он зубами поймал мочку твоего уха, тем самым только подстегивая тебя. Ты укусила его за шею и крепко сжала волосы. Легкое жжение от этих прикосновений вызвало внезапную дрожь, пробегающую по его спине.       Но этого все еще было недостаточно.       — Сильнее, — зашипел он. Ты начала двигаться быстрее, но он хотел не этого. Он хотел не просто погружаться в тебя снова и снова, ему нужно было, чтобы ты была жестче, чтобы ты вызывала нечто большее, нежели просто мелкую дрожь от нежных укусов.       — Нет, сильнее, — он наклонил голову, чтобы обнажить горло, и на этот раз ты все поняла. Твой язык скользнул по его коже, а затем ты впилась зубами в его шею. Затем ты резко потянула его за бледные локоны, и этого оказалось достаточно, чтобы уравновесить мучительную пульсацию, которая ритмично билась в его плече.       — Да — блять — еще.       Томуре не нужно просить дважды. Твои губы и зубы атаковали его горло, а рука тянула пряди его волос каждый раз, когда он погружался в тебя, от чего по его голове пробежали болезненные мурашки. Он был уже близок к разрядке. Вздохи удовлетворения и случайные смешки вырывались из его горла, когда боль и удовольствие начали граничить друг с другом слишком сильно, как будто такое вообще было возможно.       Он просунул руку между вашими телами, и его большой палец принялся потирать чувствительную точку чуть выше того места, в котором вы соединились. Он хотел — нет, отчаянно нуждался в этом, — чтобы ты кончила первой. Для него была невыносимой мысль о том, что он может излиться до того, как стенки твоего влагалища сомкнутся вокруг его члена таким приятным образом, которым он каждый раз не мог насытиться.       — Тебе нравится? — задыхаясь спросил он, когда ты закричала от его прикосновений, — Кончишь для меня?       Ты быстро кивнула. Звуки твоих стонов приглушились, когда ты сильнее укусила его за шею, а затем ты начала кричать. Стенки твоего влагалища невероятно сильно сжались вокруг его члена, а твоя свободная рука отчаянно сжала его плечо. Твои пальцы неосознанно, мучительно вонзались в едва прикрытую рану. От нахлынувших ощущений Томура потерялся, словно в тумане, из его легких вырвался глубокий вздох, а перед глазами замелькали черные пятна. Он приблизился к кульминации, которая обещала быть яркой.       Он потерялся в этом ощущении и с трудом сообразил, что твои движения замедлились. Все, что он мог сделать, чтобы компенсировать их — задвигаться быстрее самому. Тугой узел в его животе был невыносимо близок к тому, чтобы наконец разорваться. Он не заметил, как твои глаза расширились от ужаса, когда ты подняла окрашенную в красный ладонь и пробормотала что-то вроде "подожди". Единственным звуком, который он мог расслышать, был шум в ушах, и было уже слишком поздно. Каждый мускул его тела напрягся, когда его член начал пульсировать и наконец кончил. Яркие ощущения полностью поглотили его, и он не мог думать ни о чем другом.