First Steps

      Господствующая прекрасная безоблачная погода вкупе с прохладным ветерком помогает вздохнуть полной грудью. Приятный вечерний солнечный свет греет лицо, заставляя невольно улыбнуться, подставляясь под шаловливые лучики ещё больше. В городе царила свежесть: вокруг всегда текли небольшие ручейки, повсеместно стояли небольшие колодцы и искусственные озерки, заполненные не только лазурной водой, но и небольшими изумрудно-зелёными кувшинками, украшавшими всея картину.       Буквально ещё месяц назад в Ли Юэ весь воздух преисполнился неожиданным холодом, резким порывистым ветром и беспощадным дождём, молотившим по голове, отстукивая, словно по наковальне. Нагрянувший шторм, всеобщая паника и скорбь по богу, пробудившееся божество — всё сыграло свою особую роль, навевая гнетущие мысли о конце света. А всё это устроил юный Предвестник. Какое идеальное сочетание: Предвестник Фатуи стал предвестником и инициатором катастрофы, огромной жертвы впоследствии.       Каждый раз, наблюдая за тихой гаванью, Тарталья испытывает где-то в груди странные смешанные эмоции, которые, по сути, переживать вообще не должен. Однако это происходит с ним регулярно, и то есть чувство вины. Такое подозрительно обострённое и надоедливое, что юноша ненароком опасается, как бы его мысли не были услышаны никем другим из Фатуи. Кажется глупостью, но так оно и есть.       Тарталья стал совершенно в противоречие себе тихим и смиренным, словно ждал казни, при этом понимая, что её не последует. Он сделал то, что было необходимо, а значит не ослушался и выполнил всё идеально, как и всегда. Тогда в чём причина этого осточертевшего чувства вины? То оказалась вина перед Архонтом. Чёрт возьми, перед Рекс Ляписом. Перед Чжун Ли.       Как же Чайльд себя изматывает, борясь с самим собой, чтобы перешагнуть через звание, гордость и просто извиниться. Сказать одно-единственное простейшее слово — «прости». Если бы он не был именно Предвестником, было бы гораздо проще, но… такова реальность.       Поэтому сейчас он мнётся, смотря на горизонт, на опускающееся солнце, отсчитывая минуты, решаясь на столь постыдный для него поступок. Конечно, Моракс вряд ли посмеётся над ним или унизит, однако явно будет слишком доволен сложившимися обстоятельствами, а это давило ещё сильнее.       Аякс не привык проигрывать или быть поверженным. Ощущать себя ниже кого-то, несмотря на любые статусы своих соперников или даже знакомых, друзей. Для него статус Архонта говорил о мудрости, но не означал господство над его личностью. Такая логика.       Всё же, собравшись с духом, Аякс спрыгивает с нагретого места, огибая главные ворота Ли Юэ. Он знает, что Чжун Ли продолжает работать в ритуальном бюро, а потому проходить мимо навостривших ухо миллелитов не особо хочется: проще зайти с другой стороны — горной — и просто посетить нужное место. Он не осведомлён, на месте ли Ху Тао, но слышал краем уха разговор, судя по всему, разговор двух торговцев, которые обсуждали ныне нередкое отсутствие хозяйки бюро, что обычно так часто не оставляла рабочее место. Поэтому сейчас Аякс полагался лишь на везение. Фортуна же была его частым спутником, так что попробовать можно было. Наверное.       Тарталья, оскорблённо поджав губы, резко развернулся, быстрыми шагами сокращая ранее пройденное расстояние до двери. — Чайльд? — юноша замирает, услышав знакомый глубокий голос, что впивался в уши, заставляя их слегка покраснеть. — Извини, я слишком увлёкся записями и не сразу услышал, как ты звонишь.       Аякс развернулся на пятках обратно, заведя руки за спину и заламывая пальцы. Но едва стоило ему вообще обернуться, как Предвестник чуть не подавился воздухом: мужчина стоял в метре от него. Когда он успел к нему так близко подобраться?       Юноша замялся, сглатывая внезапно образовавшийся ком в горле. Ему всё ещё стыдно не только за то, что он натворил, но и за то, что оказался слишком недогадливым. Не раскусил совершенно очевидную и плохо прикрытую истину. — Господин Чжун Ли? Ах, да, я пришёл именно к вам, — юноше хочется ударить самого себя за собственное глупое поведение. И это ответ Предвестника Фатуи? Какой стыд. — Прошу прощения за сумбурность, я… слегка на взводе.       Мужчина не ухмыляется, но Аякс видит эти насмешливые всполохи в золотых глазах напротив. Конечно, он уже все понял: цель визита, странное поведение, слишком много официоза… Чёрт, парень просто не мог держать себя в руках при такой обстановке! — И с какой целью, Чайльд? — брюнет тепло улыбается, скрещивая руки на груди. Теперь в его цитриновых глазах плескалось дружелюбие и искреннее тепло.       Юноша мнётся, уже не пытаясь скрыть своего замешательства и внутреннего противоречия, с силой закусывая губу. — В чём причина такого волнения? — Моракс спрашивает это тихо и так ласково, словно пытается успокоить юношу от истерики, что, в целом, не было уже так далеко от истины. Он сам знает причину, так зачем спрашивает? Аякс зарывается руками в рыжую копну, взъерошивая непослушные пряди, создавая ещё больший беспорядок на голове, стараясь скрыть свои карминовые щёки. — Я хотел извиниться.       Три слова, произнесённые тихим хриплым голосом, полоснули повисшую тишину. За брошенной фразой последовал чужой грудной, почти утробный смешок, который прозвучал непозволительно… красиво. Моракс прикладывает согнутый палец к губам, с игривой ухмылкой заглядывая в индиголитовые глаза, что никак не скрывают смущение и смятение обладателя. — Только и всего? — брюнет старается сдерживать себя, но вид совершенно сокрушённого Предвестника не оставляет его равнодушным и спокойным.       Аякс кивает, вновь мнётся и тяжело выдыхает, запрокидывая голову назад, сильно зажмуривая глаза и стискивая свою переносицу до боли. Чжун Ли слегка хмурится, склонив голову вбок, подходя на два шага ближе. Он не хочет доводить мальчишку, потому считает нужным успокоить. Вдруг ещё с ума сойдёт от такой-то глупости. — Тарталья, посмотри на меня. Глубокий голос, полуприказной тон — и Аякс всё же открывает глаза, чуть опуская голову. Моракс над ним издевается? — Просто произнеси то, что хотел, — в глазах Чжун Ли лишь спокойствие и полный контроль ситуацией, чему попросту нельзя не поддаться. — Я… Приношу свои извинения вам, Властелин Камня. Я подверг вашу страну смертельной опасности, при этом отдавая себе отчёт, — юноша уже не может сдержаться и после своих слов закрывается руками от стыда. Как же ему не по себе. Брюнет растягивает губы в довольной улыбке, убирая чужие руки от раскрасневшегося лица. — Не так уж это и сложно, верно? — Чжун Ли неспеша отстраняется, разворачиваясь спиной к подрагивающему Предвестнику. — Хоть за такой поступок лет так пятьсот назад я бы от тебя и следа не оставил, сейчас я смертный. И главное оружие в руках любого смертного — слова, решения, поступки и сострадание. Я далёк от понимания человеческой души, а потому учусь этому искусству каждый день. Тарталья нервно усмехается, прикладывая ладонь ко лбу. Всё-таки, он надумал слишком много плохого о Чжун Ли.