one line

соглашаться отмечать рождество с сокджином с самого начала было хреновой затеей. тот постоянно собирает такую компанию, с которой юнги готов то ли умереть от похмелья на следующее утро, то ли признаваться каждому в любви, то ли все и сразу. соглашаться отмечать рождество с сокджином с самого начала было хреновой затеей. потому что это не напоминало ламповые посиделки и шелест подарочной упаковки, а, скорее, вписку с элементами детектива наутро: кто с кем спал, кто где потерял трусы. распаковка грехов и праздничной блевотины. соглашаться отмечать рождество с сокджином с самого начала было хреновой затеей. хотя бы потому что у него есть малолетний брат, который, вообще-то, всего на четыре года младше двадцатичетырехлетнего юнги, и который, между прочим, уже год мучает юнги душевно, при этом ничего не делая. умный, красивый, статный и всегда так внимательно и участливо слушает нелепые россказни юнги, смеется, шутит, одаривает вниманием, что невозможно не… просто невозможно. это была хреновая идея — приходить сюда. юнги не строит из себя святошу, пытаясь не опорочить честь слишком очаровательно улыбающегося брата, но сокджин своими острыми улыбками не сулит ничего хорошего, если видит кого-то рядом с младшеньким. а юнги не может не тянуться и оттого выходит на перекур каждые десять минут, чтобы не накалять обстановку между ним и сокджином, который обороняет младшего от его (и не только скользких лап). соглашаться отмечать рождество с сокджином с самого начала было хреновой затеей. потому что помимо разбитых мечт если не о полноценном свидании, а хотя бы о пьяных обжиманиях, о которых никто не вспомнит, мин натыкается на совсем уж немую сцену, которая ему объясняет исчезновения сокджина, яркого заводилы, из виду. ну, не немую, потому что, в общем-то, чонгук достаточно громко стонет в забытой быть закрытой спальне, куда юнги завалился в пьяной депрессии из-за внезапно накатившего приступа одиночества. он онемевше и отупело пялится на извивающийся позвоночник сокджина, сжимая пустую жестянку пива и медленно выходит из комнаты спиной вперед, спрашивая себя, зачем вообще пришел.