Наследница

– …процесс длительный и кропотливый. Для этого зелья необходимы неспешность, точная концентрация и усиленная фокусировка… «Концентрированная фокусировка на усиленном процессе…» (зачеркнуто) «Фокусированная концентрация на неспешной необходимости…» (зачеркнуто) «Неспешная фокусировка на…» (зачеркнуто, зачеркнуто и еще раз зачеркнуто) Джордж отшвырнул перо и устало уронил голову на руки. Нет, это просто пытка. Кто вообще додумался ставить с утра две пары Зельеварения подряд? В Азкабан за такое – мало! Учеба шла всего месяц, а Уизли уже с тоской мечтал о конце учебного года. Широко зевнув, Джордж лениво окинул взглядом класс – точнее, рой сонных мух, с трудом державших головы прямо. Утренний свет едва пробивался сквозь плотно задернутые шторы, и от этого полумрака в душном кабинете клонило в сон еще сильнее. Воздух густо пах потом и зельями – идеальный рецепт для коматоза. А все потому, что с начала года Оливера Вуда осенило: он решил устраивать гриффиндорской сборной по квиддичу сразу две тренировки в день – на рассвете и поздним вечером. Да, первый матч в ноябре. Да, уже надо готовиться. Но, во имя всех четырех основателей, неужели нельзя не превращать и без того несладкую жизнь в настоящий ад? Теперь гриффиндорские игроки с самого утра чувствовали себя выжатыми, как лимоны. От усталости даже перо не держалось в руке – большинство лишь хлопали глазами, делая вид, что слушают Снейпа. Впрочем, монотонная речь профессора могла усыпить кого угодно. В подтверждение этому на задней парте пару раз громко всхрапнул распластавшийся на столе слизеринец. К несчастью, Зельеварение было не только скучнейшим предметом, но и дисциплиной, смежной с другим факультетом – со Слизерином. И хотя их противостояние не носило открытый характер, воздух вокруг студентов-соперников, казалось, был наэлектризован скрытой угрозой. Притом никто не мог вспомнить, когда это началось. Просто все знали: гриффиндорцы и слизеринцы – как огонь и вода. Принимали это, как данное, и не задумывались, что может быть по-другому. Однако сейчас, Джордж был уверен, весь класс единодушно мечтал об одном – лишь бы этот урок поскорее кончился. Кроме, разве что, нескольких заучек в первых рядах, чей скрип перьев в такт шагам Снейпа сливался в жутковатую какофонию. Зеленые глаза моляще скользнули к часам: до конца урока оставалось меньше пятнадцати минут. Великий Годрик, ну, почему так медленно идет время! Рядом сладко посапывал Фред, уютно устроившись щекой на учебнике. Уизли с завистью посмотрел на брата и еще раз зевнул. Он бы тоже с удовольствием вздремнул часок-другой, но не хотел давать Снейпу лишний повод назначить отработки – у Джорджа и так их уже было две на счету. Особенными способностями к Зельеварению парень не обладал, да и желанием изучать этот предмет – тоже. Именно поэтому вместо того, чтобы дать себе уснуть, младший из близнецов, до этого момента старательно записывающий конспект, докрасна пощипал себя за щеки, чтобы хоть немного взбодриться. Фред пробормотал что-то невнятное сквозь сон и повернул голову набок. Джордж фыркнул. Вот у кого стоит поучиться пофигизму – так это у его брата. Фред, как всегда, был беззаботен. Ну, а чего переживать, если всегда найдется добрая душа, готовая поделиться своими записями? Вот, например, Джонсон… При мысли об охотнице команды по квиддичу щеки Джорджа предательски вспыхнули. Среди похожих друг на друга сонных лиц он быстро отыскал ее. За одной из соседних парт Анджелина мирно дремала, полулежа на своей подруге. Невольно Джордж представил, что это его плечо, а не Алисии Спиннет, служит ей опорой… черные вьющиеся волосы мягко касаются его щеки... как он невесомо касается дрожащих пушистых ресниц и как Анджелина распахивает свои большие черные глаза, смотрящие в самую душу... Осознав, что уже пятую минуту витает в романтических фантазиях, Джордж тряхнул головой и снова уставился на часы. Тем временем Снейп, точно тень, скользил между рядами, монотонно бубня рецепт очередного эликсира: – ...два пучка жар-травы, щепотку сушеной кожи саламандры – можно заменить на чешую огненного краба, если, конечно, вы не полные невежды в зоологии... пять капель сока солнцецвета и... – его черные глаза угрожающе сузились, заметив нагло дрыхнущего гриффиндорца. Джордж застыл, предчувствуя неизбежное. – … а дальнейший рецепт нам расскажет мистер Уизли! – Учебник с грохотом шлепнулся на парту, подпрыгнув в сантиметре от головы Фреда. Тот лишь продолжил посапывать, пуская слюну на страницы «Тысячи магических трав и грибов». Джордж попытался спасти положение и стал расталкивать спящего брата, видя, как на глазах Снейпа лопаются от злости капилляры. – Отстань, мама... – буркнул Фред, бессознательно шаркая ногой, будто пытался отогнать назойливого пикси. По классу прокатился сдавленный смешок. Ситуация подняла оживление, и множество любопытных стали вытягивать шею вперед в ожидании кульминации. Снейп медленно закатал рукава, обнажив бледные руки с выступающими венами. – Мистер Уизли явно считает, что его время дороже моего, – прошипел он, взмахнув палочкой. – Проверим, так ли крепок его сон на каменном полу. Стул под старшим из близнецов со скрипом отъехал в сторону. Фред, потеряв опору, с глухим ударом рухнул на пол, волоча за собой чернильницу. Черные капли брызнули на стол, заливая страницы. – Пять баллов с Гриффиндора за испорченный учебник, – тут же отчеканил Снейп, – и еще десять – за наглость. Класс оживился, как на квиддиче. Даже слизеринцы перешептывались, наблюдая, как Фред, потирая поясницу, пытался сообразить, в каком году он проснулся. Джордж, покрасневший до корней волос, безуспешно пытался раствориться в воздухе – ожидая, что следующий удар готовился для него. – Доброе утро, мистер Уизли, – сказал Снейп, складывая руки в рукавах. – Просветите-ка нас, что следует добавлять после солнцецвета? – Щепотку смоляных волос скучного профессора, – недовольно проворчал Фред, с неприятным грохотом водружая стул на место. Весь класс взорвался. Гриффиндорцы, забыв про сон, катались по партам. Ли Джордан так сильно качнулся на стуле, что врезался в стоящий рядом шкаф, опрокинув банку с жабьими глазами – стекло разлетелось, и студенистые шарики покатились по полу. Даже обычно невозмутимые слизеринцы давились еле сдерживаемым смехом. Лишь девушка на первой парте не оторвалась от пергамента. Ее перо продолжало скользить по странице, будто вокруг царила абсолютная тишина, а не хаос. Только тонкая бровь едва заметно дрогнула – единственная реакция на происходящее. Снейп стукнул каблуком об пол с таким треском, что склянки на ближайших столах жалобно звякнули. – Остроумие, достойное вашего уровня развития, – процедил он и обвел недобрым взглядом прячущих глаза учеников. – Раз здесь собралось столько знатоков юмора, может, кто-то проявит и знания Зельеварения? Тишина стала такой густой, что слышалось жужжание мухи у окна. Пальцы Джорджа судорожно сжали край стола. – Мисс Малфой? – Неожиданно бросил Снейп, и три десятка голов резко повернулись к первой парте. Девушка с бледным лицом отложила перо с той же неспешностью, с какой королевские особы оказывают снисхождение своим посетителям. Ее голос, когда она заговорила, прозвучал холодно и четко: – Солнцецвет в этом зелье не используют, профессор. Его добавляют в разогревающие смеси как загуститель. Для создания эликсира же требуется... Снейп побледнел, затем покраснел так, что его нос приобрел цвет перезрелой сливы. – Достаточно! — рявкнул он, швырнув на кафедру свою палочку. – Пять очков Слизерину за... техническую точность. – Его взгляд снова нашел близнецов. – А вас, мистер Уизли, жду завтра после занятий. Будем... чистить аквариумы сколопендры. Всю неделю. Последние слова профессора потонули в грохоте захлопывающихся учебников. Фред только успел скорчить гримасу Джорджу, когда Снейп уже исчез в подолах развевающейся мантии, яростно хлопнув дверью. Уизли плюхнулся на скамью, с грохотом поставив перед собой кувшин с тыквенным соком. – «Это зелье готовится без солнцецвета, сэр, – передразнил он тонюсеньким голоском – в него добавляют щепотку гоблинова дерьма и волшебный плевок единорога!» Широкий жест Фреда в сторону слизеринского стола чуть не опрокинул солонку. – Столько лет прошло, а эти змеюки все еще корчат из себя черт знает что. – Слизеринцы, – вздохнул Джордж, удерживая солонку от падения. – Зато урок быстрее закончился. – Точно. Зато мне теперь всю неделю любоваться снейповской рожей, – скривился Фред, будто откусил лимон. – Наказан… Да за что? Я же не виноват, что Вуд решил нас не готовить, а просто истязать на тренировках! – Радуйся, Фредди, – Джордж ободряюще подмигнул брату и хлопнул того по плечу. – Пока ты будешь чистить аквариумы, мы будем на поле превращаться в фарш. – Ага, Фред, ты просто счастливчик, – раздался голос Анджелины. Она шлепнулась на место напротив, тряхнув непослушными черными кудрями. – Оливер гоняет нас, как кентавров перед битвой. Я уже дня три нормально есть не могу. Словно в подтверждение своих слов, девушка вяло поковыряла еду в тарелке. Неожиданно за ее спиной вырос Ли, драматично прижимая руку к груди: – Что за темная магия?! Джонсон добровольно отказывается от еды! – Его дреды раскачивались в такт пафосным жестам. – Либо Снейп наконец-то купил шампунь, либо скоро нас всех настигнет ужасная смерть! Ответом Джордану послужила салфетница, метко запущенная в лоб. – Ауч! Совсем озверела без пищи-то… – проворчал он, усаживаясь рядом. Анджелина пропустила эту колкость и обратилась к Джорджу: – Ладно, самый здравомыслящий здесь, какой у нас следующий урок? Джордж хлопнул глазами, застывший с вилкой на полпути к открытому рту, нечаянно зацепившись взглядом за губы девушки. – ЗОТИ, – выручил Фред, пинком под столом возвращая брата в реальность. – Черт! – Анджелина вонзила вилку в дерево так, что та задрожала. – Я ведь так и не дописала эссе! – Я даже не начинал, – равнодушно пожал плечами Фред и отправил в рот кусок пирога. – Тебя могут исключить, понимаешь? – Нахмурилась она. – Думаешь, меня это пугает? – Ухмыльнулся он. – Нет, – встрял Ли. – Но представь лицо миссис Уизли… Фред натурально побледнел. – Она меня прикончит. Буквально. Лопаткой для жарки или чем-то похуже... Анджелина подскочила, едва не опрокинув скамью: — Парни, вы вообще едите? Если нет, тогда пошли! Время – золото, когда эссе не дописаны. Однако только гриффиндорцы вышли из Большого Зала, с улицы донесся страшный грохот, точно кто-то уронил гору чугунных котлов. Следом раздался взволнованный гул толпы. – Ни дня без происшествия... – вздохнул Ли, когда трое его друзей уже мчались на звук. – Но кто я такой, чтобы осуждать? – И парень лениво направился за ними. Двор Хогвартса взорвался от возбужденных криков. Студенты сомкнулись в плотное кольцо, оцепив двух дерущихся учеников. Сначала в мелькании их рук и ног ничего нельзя было понять, но когда слизеринец, будучи крупнее и шире соперника, сумел пригвоздить к земле второго, друзья опознали своего однокурсника – Кеннета Таулера. Фред сделал рывок вперед, но Анджелина остановила его, железной хваткой вцепившись в запястье. – Не лезь! Это же... – Да плевал я на правила! – рявкнул на нее Уизли, резко выдернув руку. Джонсон оторопела от такой реакции и замахнулась для подзатыльника. В этот момент Таулер, извернувшись, с размаху всадил кулак в челюсть противника. Кровь брызнула на траву. Под восторженный визг публики гриффиндорец поднялся, пошатываясь и откашливаясь. Костяшки пальцев были содраны, а струйка крови из рассеченной брови медленно заливала бордовым правый глаз. Слизеринец, вытирая разбитый нос окровавленным рукавом, сплюнул на пол розоватый сгусток: – Ну что, Таулер, хватит тебе? – Я думал, мы только начинаем, – хрипло выдохнул Кеннет, сжимая кулаки. Окружавшие их студенты одобрительно загудели. Магия магией, но нет зрелища желаннее хорошей драки – особенно когда факультеты сводит старая вражда. Соперники сцепились вновь. Кулаки взлетали и падали, обрушиваясь подобно граду. Слизеринец бил тяжелее, но Таулер двигался проворнее, уворачиваясь от ударов и контратакуя. И вот уже зеленый галстук шлепнулся в грязь под восхищенный рев толпы. «Браво!» – кричали гриффиндорцы. «Позор!» – орали слизеринцы. Таулер, тяжело дыша, сделал театральный поклон, но триумф длился недолго. Побежденный слизеринец выхватил палочку из-за пояса, прицеливаясь в спину противнику. – Ну уж нет, ублюдок, не позволю! – крикнул Фред и кинулся вперед. Но не успел пройти и шага, как невидимая сила швырнула его на землю. Перед глазами поплыли темные пятна. Подоспевший Ли помог Фреду подняться, и тот, держась одной рукой за ушибленный затылок, а второй опираясь на плечо друга, застал перед собой неожиданную картину. Между двумя факультетами, словно живая стена, замерла девушка. Ее слизеринская мантия развевалась на ветру, точно боевое знамя, а у ног бесцеремонно валялась конфискованная палочка. Тонкие руки, раскинутые в стороны, подрагивали от напряжения – но не от страха, а от ярости, готовой вырваться наружу. Казалось невероятным, что эта хрупкая фигурка осмелилась встать на пути разъяренной толпы. Фред, поднимая голову, застыл от удивления. Это была Кассиопея Малфой. – Минус двадцать очков Гриффиндору! – прозвенел ее стальной голос, заставляя студентов невольно притихнуть. – За неподобающее поведение и нарушение школьного устава. Среди гриффиндорцев тут же поднялась волна негодования. Кто-то сзади громко цокнул языком: – Ну конечно, слизеринская мразь всегда за своих! – Держи карман шире, змеюка! – Раздался другой голос. Кассиопея не дрогнула. Ее ледяной взгляд, тяжелый и острый, медленно скользнул по возмущенной толпе. – Следующий, кто скажет хоть слово, проведет этот вечер, отскребая слизь с котлов в подвале. – В ее голосе зазвучали повелительные нотки. – Рекомендую разойтись всем, кто не хочет отправиться в кабинет директора вместе с нарушителями. Слова слизеринки подействовали отрезвляюще. Переглянувшись, студенты неохотно начали расходиться, продолжая бросать на нее злые взгляды. У Фреда вскипели нервы. Он стремительно бросился к девушке через весь двор, расталкивая однокурсников. – Эй, Малфой! Какого черта?! Девушка слегка замедлила шаг, едва обернувшись. Ее взгляд был пустым и скучающим, словно она смотрела на что-то незначительное. – С тобой говорю! – прорычал Фред, уже не в силах сдержаться, и грубо схватил девушку за плечо. Шелковая мантия съехала, обнажив хрупкую, почти болезненную белизну ключицы. В ответ на это Кассиопея едва заметно дернула бровью. Слизеринка медленно, с преувеличенным отвращением посмотрела на руку, сжимающую ее плечо, и лишь затем подняла глаза на Уизли. Взгляд ее был ледяным, пронзающим острыми иглами, но в самой их глубине на мгновение мелькнуло что-то усталое и изможденное. – Убери лапу, гриффиндорец, – голос девушки был тихим, шелестящим, напоминающим шипение змеи. – Ты портишь ткань дороже, чем весь твой гардероб. – Нет уж, госпожа Староста! – Фред сильнее впился пальцами в ее плечо, по его лицу поползли багровые пятна. – Для начала потрудись объяснить свою выходку! С чего это ты сняла очки только с нас?! Малфой ответила не сразу. Она окинула парня пренебрежительным взглядом с головы до ног – от выцветшей, не первой свежести мантии до потрепанных, явно доставшихся по наследству ботинок. Ее глаза медленно, с томной скукой поднялись к его лицу. – Ах, ну да, – наконец протянула девушка, и в ее голосе зазвучала ядовитая насмешка. – Рыжий. Одежда с чужого плеча... И это трогательное стремление, – ее нос притворно сморщился, – играть в героя и защитника угнетенных. Типичный Уизли. – Ты с нас очки сняла, стерва! – взревел Фред, с такой силой дернув Малфой, что прядь черных волос выскользнула из гладкой прически. Его дыхание обожгло ее щеку. – Когда в драке участвовало двое! Или твои слизеринские глаза это проглядели?! Кассиопея не шелохнулась. Ее губы изогнулись в холодной, брезгливой усмешке. – О, прости, – томно выдохнула она и продолжила, будто обращалась к непонятливому ребенку. – Хочешь формальностей? Что ж, минус двадцать очков Слизерину... – Серые глаза мстительно блеснули, обдавая мертвенным холодом. – За то, что он опустился до публичной драки с гриффиндорским... отребьем. Математический баланс восстановлен. Можешь отползать и праздновать свою жалкую победу. Ты получил мое внимание. Наслаждайся, оно быстро иссякнет. В ее голосе не звучало ничего, кроме ядовитой, обволакивающей надменности, рожденной из абсолютной уверенности в своей неприкосновенности. И именно это добило Фреда окончательно. Он свел челюсти так сильно, что кожа на скулах натянулась белыми пятнами. Дело было не в очках. Дело было в этой вечной, прогнившей насквозь несправедливости. В том, как они, слизеринцы, всегда выходили сухими из воды, пока другие несли наказание и разбивались о систему, выстроенную для таких, как она. За их спинами стояли не просто деньги – стояли влиятельные семьи, многовековые родословные, пусть даже и запятнанные связями с Пожирателями Смерти. В мире, где старые устои все еще значили больше, чем правда, это было их главным и самым грязным оружием. И Фред до тошноты устал от этого. Пелена застелила ему глаза. Он грубо рванул к себе девушку, чувствуя, как сильнее сжимаются под пальцами ее тонкие кости. Их тела столкнулись вплотную, и парень внезапно предательскую вибрацию – бешеный, птичий стук ее сердца, вопреки ледяному спокойствию на лице. На миг ее глаза расширились, и в их мертвенно-серой глубине мелькнула чистая, животная растерянность, прежде чем они снова стали непроницаемыми. Движение было резким, бесцеремонным, болезненным. Но Фред уже не отдавал себе в этом отчета. Малфой даже не попыталась вырваться. Она лишь вскинула подбородок, и ее вкрадчивый шепот прозвучал прямо у лица Уизли, точно шипение разъяренной кошки: – Последний шанс, гриффиндорец. Отпусти меня. Пока я даю тебе уйти на своих двоих. – Мистер Уизли! – раздался резкий щелчок каблуков, и во двор ворвалась Макгонагалл. Мантия за ее спиной взметнулась, словно крылья разгневанной птицы. – Немедленно отпустите мисс Малфой! Сию же секунду! – ее голос гремел, не оставляя места для возражений. – Мисс Малфой, вы должны были явиться ко мне пятнадцать минут назад! – Прошу прощения, профессор, – Фред отшатнулся, отдернув руку с внезапной, злой покорностью. Кассиопея не удостоила его ни взглядом, ни словом. Ее внимание было всецело приковано к ее собственному виду. Она развернулась и плавным, почти церемониальным жестом провела ладонью по измятой ткани на плече, тщательно расправляя каждую складку, будто стирая следы его прикосновения. Поправила съехавшую мантию, водрузив ее на место с холодным, безразличным достоинством королевы. – Прошу прощения за задержку, профессор Макгонагалл, – голос слизеринки прозвучал безупречно спокойно и вежливо, будто она обсуждала погоду, а не только что избежала прямого столкновения. – Меня незапланированно задержали. И, не обернувшись, не бросив последнего колкого взгляда, молча, с идеально прямой спиной, двинулась вслед за профессором. Ее уход был не бегством, а демонстративным игнорированием. Малфой уходила, словно все произошедшее – его ярость, его унижение, он сам – заслуживало не больше ее внимания, чем пылинки на складках мантии. Фред остался стоять, сжимая кулаки до побеления костяшек, глядя ей вслед. Гнев внутри него закипал с новой силой – густой и липкой, как смола. Воздух свистел в легких, а пульс отдавался в висках бешеным стуком крови. Эта мразь не выиграла схватку. Малфой просто не удостоила его злости, отмахнувшись, как от назойливой мухи. И теперь это становилось делом принципа. Не только из-за очков, не из-за ее высокомерия. А потому, что она посмела посмотреть на него – на него, Фреда Уизли! – как на ничего не значащую пыль. – Все в порядке, Фред? – раздался рядом встревоженный голос Ли Джордана. Парень замер на секунду, его плечи были напряжены как струны. Он медленно выдохнул, и когда развернулся, на его лице была ледяная собранность, хотя щеки пылали, а по скулам прыгали нервные тики. – Все просто замечательно, – голос Уизли прозвучал хрипло, утробно, словно сквозь стиснутые зубы. – Идеально. Просто прекрасно. Он резко, почти машинально, прошел мимо Ли, едва не задев того плечом. Каждый его шаг отдавался глухим стуком по камням, тяжелым и отчетливым. Фред больше не оглядывался, но в его прямой спине, в каждом жестком движении читалось молчаливое, неумолимое обещание. Не дать Кассиопее Малфой выйти победительницей.