Лучший проводник

Селестия — недостижимый для простых смертных Рай. Но чем больше времени Венти здесь проводит, тем больше склоняется к мысли, что Эдемский сад — всего лишь красивая клетка. Он пришёл сюда в поисках спасения от Эрозии — явления, которого боялись все боги. Селестия — словно застывшее в янтаре мгновение, время не властно над ней. Здесь его ход не чувствуется вовсе. Отличное место, чтобы забыться, заснуть безмятежным вечным сном… Но не чтобы жить. Жить здесь невозможно: запах произрастающих цветов удушает, путает мысли, вино — приторно сладит, по всем параметрам уступая вину из одуванчиков, а любимые яблоки просто безвкусные. Это место стремится подчинить. Воспоминания потихоньку утекают из головы, будто кто-то невидимой рукой мягко извлекает их оттуда, заменяя приятной пустотой. Возможно, быть поглощённым этим местом не так уж и плохо. Но дух свободы в Венти силён, и он даёт силы сопротивляться сладостной тяге. И всё же, здесь есть кто-то живой. Венти постоянно чувствует на себе его взгляд, но никак не может понять, где он. Словно морок, тот постоянно следовал за ним и растворялся в тенях, стоило Анемо Архонту повернуть голову. Однако он никогда не чувствовал, чтобы от этого существа исходили недобрые помыслы. Наконец, он понял, откуда исходил взгляд. Есть в Селестии башня, возвышающаяся над Эдемским садом, будто темница. Вход туда, конечно же, был закрыт, однако подобные мелочи никогда не могли остановить такого, как Венти. Он вообще имел страшное отвращение ко всему, что могло сдерживать чью-либо свободу. Проникнуть в башню, как ни странно, не составило труда, словно кто-то заранее проложил ему дорогу. Это могло показаться ловушкой, но в таком случае возникали вопросы: кто и зачем? В конце концов, он осознавал своё место в иерархии и, откровенно говоря, имя его стояло где-то ближе к концу. Мелкая сошка, не достойная особого внимания. Многие считали, что сам факт его становления Архонтом — чистой воды случайность, удача. Какой-то ветерок не мог сам достигнуть таких вершин. Однако он был не один. Прийти к тому ему помогли все те люди, с которыми он боролся против тирании Архонта Бурь. — Я ждала тебя, — раздался мелодичный голос, стоило Венти ступить внутрь башни. Он чуть было не столкнулся с ней носом — настолько близко она стояла. Незнакомка с любопытством разглядывала его, будто видела в первый раз. Вероятно, будь её воля — она бы его ощупала, и он недоумевал, что же её останавливало. Ах, ну… Накаркал. Без всякого стеснения она аккуратно провела рукой по его белоснежным крыльям, коснулась сесилии на капюшоне. Осмелев, схватила за руку и принялась сравнивать со своей. Венти и не думал её останавливать — в конце концов, она пока не делала ничего плохого, да и такой искренний интерес к своей персоне даже льстил. У неё неестественно белые волосы, как вся неестественно белоснежная Селестия. В глубине насыщенных синих глаз сверкали звёзды, словно то было зеркало, что отражало ночное небо. Босая, в простом белом платье, она без всяких крыльев парила в воздухе, словно притяжение земли не имело над ней власти. Она казалась какой-то эфемерной, плодом воображения. Анемо Архонт смущённо кашлянул. — Извини, что вторгся в твой дом. Я Бог Свободы — Анемо Архонт, несущий имя Барбатос. Однако я настаиваю, чтобы меня звали просто Венти, — с солнечной улыбкой он отвесил ей изящный поклон. Девушка застыла, и на её лице отразилась задумчивость. — Ах, значит, ты один из низших богов? — глаза её почему-то оживлённо засияли. Она выглядела так, будто хотела задать тысячу и один вопрос. — Значит, ты был на земле? Среди людей? В таком случае… Давно ему не приходилось сталкиваться с таким бурным потоком слов, который шёл вразрез с мёртвой тишиной, тянущейся над Селестией. — Милая леди, подождите! Я с удовольствием расскажу Вам то, что Вы хотите знать, но не изволите ли Вы представиться сами? — …Я Архонт Времени, — коротко бросила она. Архонт Времени? Венти даже растерялся от такого заявления. О такой богине он точно не слышал. — А имя? Он не ожидал, что такой простой вопрос вызовет у неё недоумение. — Имя? — она уставилась на него, моргая пустыми глазами. Ни единой мысли в них не было. — Какое имя? Зачем оно? — Любое живое существо заслуживает того, чтобы его называли именем и вплетали в песню, — в свою очередь удивился он. — Я даже назвал свою лиру Der Himmel, — в доказательство он продемонстрировал ей свой музыкальный инструмент, который она тоже принялась детально рассматривать. — У меня нет имени, — без эмоций в голосе сообщила она. У Венти защемило сердце. Что тут творится? Кто эта одиноко обитающая в башне девушка, которая воспринимает самые обычные вещи, как нечто удивительное, будто новорожденный ребёнок?

***

— Паймон, — между делом произнесла она, валяясь среди цветов, пока Анемо Архонт полировал струны. — Что? — очнувшись, переспросил он, повернув голову в сторону обретённой подруги. — Моё имя. Буду Паймон. — Почему Паймон? — А почему Венти? — не могла не подколоть богиня. Что-что, а при всей непосредственности язык у неё был острый. — В голову пришло, — она легкомысленно пожала плечами. Вот уж удивительное создание. Они проводили время либо в мирной тишине, разбавляемой звуками лиры, либо в бесконечных разговорах, порождённых такими же бесконечными вопросами Архонта Времени. Её интересовало всё, что касалось людей — тех маленьких слабых существ, которых она видела с вершины башни. И Венти пел ей бесчисленное количество баллад о самых разных событиях, свидетелем которых он сам становился и кои слышал от других. О, Паймон была без ума от его песни о восстании против Архонта Бурь, но каждый раз удивлялась печали в его голосе, когда он упоминал своего друга. — Он погиб, — Венти вечно забывал, что для неё понятия «смерть» прежде не существовало. — Погиб? — она снова ошеломлённо хлопала глазами, ожидая пояснений. Как объяснить богине времени, что есть смерть? — Его время остановилось. Странные эмоции отразились на её лице в тот момент. — Значит, Паймон его убила? Честно говоря, Венти не знал, что ей ответить. Он понятия не имел, что она делает и за что отвечает, в чем её сила. Из скупых слов о себе выходило, что она — инструмент, которым по необходимости пользуются Боги Истоков, чтобы управлять Тейватом. Насколько глубоко простирается её власть над временем? Ограничивается ли это сменой суток или же в её подчинении судьбы смертных? Он знал одно — если и существует самый несчастный бог, то им точно являлась Паймон. Обречённая на вечное заточение и одиночество, она не имела ни земли, которую могла бы устроить по своему усмотрению и назвать домом, ни народа, который мог стать для неё поддержкой и опорой. Изначально задуманная, как бездушное оружие, она годами наблюдала за людьми и обрела собственное желание — спуститься вниз и познать человеческую жизнь во всей её полноте. Увы, в этой непростой ситуации бард мог лишь петь для неё. Анемо Архонт и рад был бы помочь — но он лишь маленький винтик в этой системе, на нём ответственность за целый регион, и кто знает, что случится, если он пойдёт против высших. Это не то же, что свергать Декарабиана. К тому же, она должна прийти к этому сама. Их идиллию нарушает новость о том, что власть в Монштадте захватили аристократы, и в некогда свободном городе процветает тирания и рабство. Это означало, что Венти должен немедленно вмешаться и вернуть порядок на свою землю, а следовательно, покинуть Селестию. Он не знал, как сказать об этом Паймон, однако они всегда были честны друг с другом, и было бы несправедливо обманывать её. — Ты уходишь? — спокойно спросила она, стоя в тени колонн. — Да, — он не стал увиливать. — Моя земля в опасности, — тем не менее, его взгляд был полон вины. — Я знала, что так будет, — она развела руками. — Это место не для тебя. Бог видел — она старалась казаться сильной и изображала равнодушие, что, стоит отметить, неплохо у неё выходило. — Мы ещё встретимся? — с надеждой поинтересовалась она как бы невзначай. Ему бы хотелось ободрить её, однако разбрасываться обещаниями, в которых не уверен, не в его принципах. — Я не знаю. Повисла тяжёлая тишина. Смотреть на Паймон было выше его сил, поэтому его взгляд упёрся в облака. Он отчётливо слышал её приближающиеся шаги. В следующую секунду Венти ощутил на своей щеке прохладные губы. — Ч-что?! — совершенно не готовый к такому повороту дел, он отпрянул, его скулы моментально окрасились в красный. — Ты сам говорил, что люди с помощью поцелуев выражают свои чувства, — пояснила она, не понимая, чем вызвана такая реакция. — Это на прощание. — Хэй, почему же сразу на прощание? — он быстро смог вернуть себе обычное весёлое выражение лица. — Быть может, мы вновь встретимся и вместе выпьем моего знаменитого вина из одуванчиков, празднуя твою свободу, и я сочиню балладу про тебя? — он кокетливо подмигнул подруге. Анемо Архонт покинул Селестию, и Паймон вновь осталась совершенно одна в холодной башне. Тогда из её глаз впервые покатились слёзы.

***

— Похоже, у него всё хорошо, — с улыбкой проговорила в пустоту девушка, отрывая взгляд от созерцания Мондштадта. Где-то там Ванесса с помощью Венти свергла аристократов и вернула городу свободу. Теперь пришло и её время обрести независимость. Этот план зрел в голове уже долгое время, однако она никак не решалась привести его в действие. Но так не может продолжаться и дальше. Либо сейчас, либо никогда. Она ступала по ледяному камню Селестии, провожая пустым взглядом стены, в которых томилась целую вечность. Она не испытывала ни капли печали, глядя на них. Это место смогло дать ей лишь одно счастливое воспоминание — встречу с Анемо Архонтом. В остальном то лишь тюрьма для неё и тех несчастных, кого боги забирали под своё крыло. «Паймон хочет почувствовать ту свободу, о которой ей рассказывали», — думала богиня, стоя на самом краю бездны. Там, за облаками, скрывался совершенно новый, неизведанный мир, полный опасностей. У неё ещё есть шанс отступить, шагнуть назад, вернуться в башню-клетку и продолжить коротать в одиночестве века. Выбор был очевиден. Шаг. Свободное падение. Темнота.