Среди чудовищ

По дороге домой, мне было, о чем подумать. Разговор с Шуа вышел мутный, нервный и непростой. Она не смела больше даже касаться меня, и хотела, чтоб я как можно скорее ушел. И я воспользовался этим — сперва она была вынуждена напоить меня противоядием от той дряни, которой опоила меня, а потом я просто не уходил, а задавал вопросы. Но толку особого не было. Про Ким она ничего не знала, только боялась. Про печать сказала, что это магия, и если б она начала есть меня с головы, то почуяла бы эту печать сразу. И любой, кто попытается меня съесть, бросит вызов Ким. Мне, правда, будет все равно. И теперь я сам уже думал, что дальше. Ким говорила о какой-то работе, что надо сделать. Отказаться? Во-первых, опасно. Во-вторых, глупо. Похоже, кошка могущественная и богатая, работать на нее может быть выгодно. Но и опасно — основной смысл той печати, что она оставила на мне: "Моя добыча!" Люди, мол, эту магию не видят и не чувствуют, а все фурри… Кстати, Шуа сообщила, среди прочего, что любая пушистая дрянь с аппетитом сожрет любого человека. И не стоит смотреть, травоядная зверюга, или хищник. Город кругом просыпался, было полседьмого. По улицам то торопливо пробегали фурри, то группами шагали люди, то вдруг все пустело, словно ещё совсем ночь. — Хей, парень! — окликнул меня чей-то голос. Я оглянулся и увидел машину, из окна которой выглядывал медведь. Мне стало кисло и грустно — от этого не убежать, да и кошку он вряд ли испугается. — Подвезти? — спросил медведь. — Не годится таким, как ты, в одиночку по улицам болтаться. — Я лучше сам… — пробормотал я и шагнул назад. Медведь махнул лапой. — Да не бойся ты, у меня в машине все записывается. Я заметил на машине значок — такси. То есть, медведь просто таксист. Я вздохнул с облегчением, полез в карман. Денег хватало, и я подошёл ближе. — Ты не бойся, — повторил медведь, когда я устроился на заднем сидении. — Я ем только по согласию. — А что, бывает, кто соглашается? — удивился я. Медведь завел машину и покатил. — Конечно, — ответил он спокойно. — Я, например, потом выпускаю. Да многие выпускают. — Зачем тогда есть? — не понимал я. — Приятно, — коротко ответил медведь. Глянул в зеркало на мою удивлённую физиономию, и засмеялся. — Устроены мы так, понимаешь? — объяснил он. — Вы, люди, не просто вкусные, вы, когда в брюхе ворочаетесь, там что-то такое вырабатывается. Не знаю умных слов, но просто приятно. Не как секс, но близко. Но по-другому. Не знаю, как сказать. — То есть, в смысле… — я даже потряс головой. — Есть даже люди, которые зарабатывают так, — сказал медведь. — Рискованно, но все же. Увлечься легко. Задохнуться, опять же, можно внутри… Но некоторые зарабатывают так. — А если, скажем, просто… — я не знал, как спросить, но медведь понял. — А если тебя просто на улице незнакомка встретила, и проглотила, то тут как повезет. Может и совсем сожрать. Почему нет-то? — медведь повернул, и я начал узнавать улицы. До человеческого анклава оставалось буквально пара кварталов. — Так что, считай, повезло тебе, что я тебя подвез, — подытожил медведь, проезжая в ворота. Я промолчал. Вышел у своего дома, расплатился, поблагодарил. Оставил на чай, сколько было. Вернулся. Первым делом принял душ. Потом пошел и перекусил. Потом сел за ноут и проверил сообщения. Конечно. От Ким было письмо. "Если возьмёшься, посмотри по ссылке. Можешь сказать, где это? Лижу носик до самых пяточек." От последней реплики стало немного не по себе. Но вспомнились слова медведя-таксиста о том, что "многие отпускают", и даже захотелось повторить. Глянул ссылку. Там был вирт-ролик, и я надел шлем. И стал кошкой. Я был белой кошечкой, с длинным хвостом и усами. И я был связан и напуган. И вокруг было темно и очень тесно. Это явно была любительская съёмка, на актрису, от лица которой я смотрел, цеплялась специальная штука, и снимались и записывались все ощущения. Но так натурально сыграть испуг — либо актриса очень талантлива, либо… Тут оказалось, что "меня" куда-то привезли, и надо мной открылась крышка. — Дорогая гостья, — сказал писклявый голосок, — милости прошу к нашему столу! Я немного растерялся и сам, а уж страх актрисы вырос многократно. Я не знал, что она думала, устройство записывает только эмоции и ощущения, но ясно, что она узнала голос. Я-она попыталась повернуть голову и посмотреть на говорившего. А я здесь подумал, что не очень-то хочу смотреть продолжение. Ясно, что ничем хорошим все это не кончится. Но все же решил досмотреть. Тот, кто говорил, захихикал и заявил: — Все увидишь, все посмотришь! А потом этот кто-то перевернул меня-ее так, что перед глазами осталась только деревянная поверхность стола, и схватил мои-ее задние лапки. Актриса пыталась дёргаться, но толку не было — то ли веревки, то ли оковы держали крепко. А я уже понял, что сейчас произойдет. Рот неизвестного хищника был маленьким и тесным, лапы все время царапалась о зубы. Но держал крепко. Актриса попыталась выпустить когти на задних лапах, но эффекта не было. То ли ей их постригли, то ли хищник обладал луженой глоткой. Поглощение шло почти как у Шуа — медленно и размеренно. Скорее, зажевывание, чем заглатывание. Жертва явно ненавидела и боялась хищника, даже презирала его, но сделать ничего не могла. Пасть надвигалась, я чувствовал, как ее-мои лапы уходят все глубже. Я вдруг подумал, что как-то неловко мне смотреть, как неведомый хищник будет вылизывать и заглатывать интимные части жертвы, но оторваться не мог. Тонкий, но мускулистый язычок добрался до промежности. Кошку глотали лицом вниз, и язык елозил прямо по самым чувствительным местам. Я шумно выдохнул здесь, и услышал, как застонала она там. К унижению и страху добавилось возбуждение. И от этого унижение умножилось многократно. Хищник, видимо, догадывался об этом эффекте, и некоторое время усердно работал язычком. Я чувствовал, как она непроизвольно выгибается, как ягодицы царапаются о верхние зубы, как крепко впиваются в руки застёжки. Теперь я уже догадывался, что это застёжки — когда пасть проходила лодыжки, я слышал негромкий щелчок. Ноги горели внутри, хвост болел от того, что его почти заламывало при протискивании в пасть. Бедра прошли в горло, а я понял, что кончил прямо здесь. Я понял, что "мою" кошку не отпустят, ее сожрут насовсем, по-настоящему. Она, видимо, знала это с самого начала, но уже не дёргалась — поняла, что бесполезно. Пасть продвигалась по животу, потом добралась до грудей. Щёлкнул очередные застёжки, и кошка осталась пристегнутой только за руки. Она снова дернулась, и я почувствовал, как всего хищника шатает и толкает. Он даже застонал негромко, но его лапки, тоже с когтями, только небольшими, вцепились в груди. Я вдруг сообразил, что во рту у кошки что-то воткнуто, она не могла ничего сказать. Сразу я этого не заметил, внимание было сконцентрировано на другом. А сейчас кошка пыталась что-то крикнуть, но выходило только невнятное мычание. А лапки заталкивали грудь в пасть. Я попытался глянуть вниз, увидеть хотя бы часть хищника, но кошка туда не смотрела, а я мог видеть только то, что записано. Острые зубы поцарапали левый сосок, я почувствовал острую боль. Потекла кровь, а может, слюна — грудь уже оказалась в пасти, и все было в слюне. Кошка дернулась ещё раз, но опоры не было, и рывок получился слабее. Хищник все так же медленно вобрал в пасть плечи и добрался до шеи. Грудь кошки была плотно сдавлена, и она почти задыхалась. Щёлкнули последние застёжки, запястья освободились, и на этот раз я даже увидел лапы хищника с маленькими коготками. Потом ее-меня подняли вверх, и челюсти хищника коснулись подбородка. Я чувствовал, как все тело горит. Как тесно и плотно скручены лапы в желудке, как ноют суставы. Перед глазами темнело от удушья — хотя голова ещё и оставалась снаружи, но вдохнуть не получалось. Кошка всё ещё пыталась дёргаться, но настолько слабо, что я даже не сразу понял, что она всё ещё сопротивляется. А язык облизал подбородок и губы, потом продвинулся ещё немного и коснулся ноздрей. Вскоре перед глазами появились нижние зубы — крупные, плоские. Зубы грызуна, а не хищника. "Мышка поймала кошку?" — подумал я. Анализируя, я пытался отстраниться от гибели кошки. Пасть двинулась ещё, потом ещё. Стало темно, мокрым охватило уши. И вскоре гулкий глоток возвестил о том, что голова прошла в горло. — Вот так бывает! — пискляво заявил голос в самые уши. — Поняли, да? И так бывает! И запись кончилась. Я весь в поту снял шлем. Глянул в сообщения — ничего нового, никаких пояснений. "Это твоя родственница?" — набрал я, подумал, и стёр. Не стал отправлять. Какая разница, кто она? Ясно, что кошке унизительно и оскорбительно быть сожранной грызуном. Мышь? Крыса? Не все ли равно, хоть хомячок. Я подумал, и принялся за анализ. Первым делом — ссылка. Она вела по сложному пути переадресаций, но можно попытаться распутать этот клубок. Ясно же, что выкладывали фурри, а они в человеческих технологиях слабоваты. А интернет мы, люди, принесли сюда. Я понял, почему Ким обратилась ко мне, и решил написать ей, когда будет первый результат.