Фанатка

            Катманду оказался приятным, небольшим городом, полным монахов и туристов. Ну, по сравнению с Нью-Йорком, который больше походил на страну внутри страны, Катманду оказался по размеру не больше какого-нибудь европейского пригорода — все друг друга знают, у торговцев, чаще всего, личные рекомендации заменяли любые документы и разрешения.       Плутала я часов пять точно, просто потому что никак не могла насмотреться на местную архитектуру — уж больно мне нравятся высоченные крыши с закругленными скатами, старые каменные стены и общая атмосфера какой-то особой восточной гармонии.       Хоть с азиатской культурой мне и было не по пути, витающим в воздухе эфемерным плащом спокойствия сложно было не наслаждаться. Первый раз за пять последних дней меня накрыло чистое, ничем незамутненное чувство внутренней гармонии. Нет, головой я уже начала понимать, что это было какое-то свое, местное волшебство, но отгонять его не хотелось.       Уже к вечеру, нагулявшись и пообедав местной кухней, я наконец-то отправилась на поиски Камартатжа. Обошла штук восемь храмов выспрашивая о мистических учениях, пока не почувствовала пристальный взгляд, прожигающий мне затылок. Заинтересовала-таки почтенных магов.       В ближайшем проулке, где мне казалось должен был быть вход в Камартатж — в этот раз точно! — меня и настиг местный маг. Шарканье шагов я еще загодя услышала, но решила внимание публики не привлекать и скрыться в тени домов.       — И зачем ты ищешь Камартадж? — Оборачиваюсь. Ба, какие люди! Кицилий! Смотрю на мага в желтой рясе во все глаза, пытаюсь совладать с эмоциями. Локи с пьедестала красоты только что подвинули: тренированный, очень хорошо сохранившийся мужчина с правильными чертами лица и суровыми, серыми глазами. Да и седины еще не так много, как в кино.       — Помощь ищу. — Отвечаю осторожно, потому что уже по голосу явно, что маг напротив не особо доволен вторжением в его священную область влияния. Как будто в закрытый элитный клуб попросился уличный лошок из подворотни. Кем, по сути, я сейчас и была. — Мне рекомендовали.       — Кто?       Пытаюсь вспомнить имя того парня с инвалидностью. Как там его… Джон? Джонатан…? А, точно!       — Джонатан Пенгборн.       Кицилий три секунды сверлил меня взглядом, пока я молилась, чтобы этот парень уже тут побывал и ушел во внешний мир, а то было бы очень нелепо напутать даты, и пустить все старания псу под хвост. Куда я пойду, если меня сейчас с волшебниками продинамят?       Волшебник прикрыл глаза и кивнул. Вздохнул так обреченно, прямо как начальник на работе: вроде он и главный, а против дружного отдела кадров — где одни женщины бальзаковского возраста — мудро решит не вякать, ибо кто еще будет отводит от него опасность налоговой проверки. Видимо, тут тоже самое: Кицилий, может, и рад не принимать всяких оборванцев с улицы в святая святых, но против Древней и совета мастеров он мало что может.       Меня поманили за собой и устремились в гущу толпы, не сподобившись проверить, иду ли я вообще. Чтобы поспеть за магом приходилось почти бежать, потому как ждать меня никто не собирался, а я, оказавшись ниже своего спутника почти на целую голову, просто не поспевала за его широким шагом, благо, его, каланчу, было сложно проглядеть среди низкорослых непальцев.       Через какое-то время, почти к самой ночи, пройдя пол города в обратную сторону, Кицилий прочитал мне пафосную речь перед неприметной, деревянной дверкой на задворках самого большого храма на востоке города — Пашупатинатх, на манер той, что Мордо читал Стренджу: велел быть вежливой, почтительной и молчать, пока не спросят. Дверь скрипнула, и передо мной словно морок спал — кусок обветшалого дерева на ржавых петлях под руками волшебника заблестел, покрывшись лаком, обзаведясь резьбой санскритом по краю и серебряными кольцами, вместо дверных ручек.       — Это какое-то защитное заклинание?       Кицилий затормозил от неожиданности и обернулся ко мне, блеснув глазами в полоске света, пересекающей полутемный коридор прихожей.       — Что, прости?       — Это единственное место, где я не спрашивала про Камартатж, — пояснила я, стягивая синий шарф с волос. Уф, упарилась, — хотя, это очевидно, что его стоит искать в главном храме города. Но я, почему-то, просто не подумала об этом. Так это заклятье?       — Да, — маг кивнул, приглядываясь ко мне более пристально, словно только увидел. Нет, он и до этого на меня смотрел, но только сейчас — как будто-то я человек, достойный его внимая, а не трехногая табуретка, — это чары искажения. Сложные, мастерские чары, наложенные еще пару тысяч лет назад.       — И не выветрились? Или их регулярно обновляют?       — Нет, название храма и есть магическая печать, которую не многие могут преодолеть. Смертные не чувствуют, а на некоторых слабых магов действует, как пугалка. — Кицилий пощелкал пальцами, вспоминая что-то. — У тебя есть магическая сила, раз заклятье на тебя действует.       Я хотела было обидеться на его колкое замечание, но промолчала — для себя решила, что он намекал на недостаток у меня опыта, а не на уровень моей магии. А вообще, интересное замечание. Значит маги все-таки делятся по уровню силы, узнать бы еще, по какому принципу. Можно ли, как мышцы, прокачать магию до уровня Древней? Или надо родиться в семье волшебников, чтобы достичь действительных высот? Ладно, это можно оставить на потом.       Узкими темными коридорами Кицилий вел меня вперед, словно через лабиринт. Тоже что-то связанное с местными ритуалами? У греков и зороастрийцев — прародителей индусской философии — лабиринты были сакральными символами путешествия из мира телесного в мир духовный. Возможно, и здесь была такая же идея? Заставить пройти неофитов путь «посвящения» к духовному просветлению.       Любая магия когда-то произошла от философии, а по этому предмету у меня всегда было отлично.       И вот, мы в центре лабиринта, готовы предстать перед Минотавром. Ну, что я могу сказать — Древняя оказалась… эффектной. Будь я помладше, да повосторженней, то поверила бы ее легкости и незатейливости. Ее непосредственности. Ее задумчивой полуулыбке. Но, даже зная, что без причины меня не тронут, мурашки размером с кулак сами собой бежали по спине. Было в ней что-то, что не давало мне покоя — стержень, наверное, магическая аура силы и влияния, который она распространяла одним своим видом. Осторожнее с такими надо быть — опасными, претворяющимися безобидными. У таких скелетов не просто на шкаф, а на целое кладбище хватит!       — Спасибо, мастер Кицилий. — Я дернулась, но промолчала. Мелодичный голос заставил меня почувствовать на своем лбу мишень. Стой, Кицилий, не уходи! Но нет, чародей кивнул учителю и скрылся из виду, эффектно взмахнув плащом напоследок. Оставшись наедине, Древняя вперила в меня свои темные, нечеловеческие глаза. — Итак? Мисс Маршалл, верно?       — Ты же и так знаешь, что нет.       Древняя мило улыбнулась, обернувшись к столу с чаем. Не люблю таких людей — будет изводить меня, пока я не взорвусь от любопытства, а она получит от этой власти надо мной колоссальное удовольствие. Просто, потому что люди любят власть, даже если она ограничивается властью над одним-единственным человеком.       Принимаю теплую медную чашку из ее рук, меня как током пробило: энергия была невероятной силы, словно громадная волна, накрывшая тебя с головой. Не вдохнуть не выдохнуть, глаза застилают белые блики — все чувства в момент обострились, как будто меня разом протаскивало через сотню игольных ушек. Если когда-нибудь были на глубине пару тысяч лье под водой, то вам должно быть знакомо это чувство — когда ты словно находишься в другом мире, непохожим на твой.       Мне казалось, что данная экзекуция над моим разодранным сознанием продолжалась не меньше вечности, но нет — часы в углу зала как показывали восемь вечера, тоже продолжали показывать и сейчас.       — Впечатляет. Не многие обладают такой сильной аурой, — Древняя аккуратно сжала мою ладонь своей, заставляя впиться пальцами в горячую резьбу по краю кружки. — Чай, все же, лучше выпить.       Я согласно кивнула, отхлебнув сладковатый, пряный напиток — я не фанат травяных чаев, но горные сборы и ложечка меда делали свое дело: головокружение и тошнота медленно отступали, пока я перекатывала приятную горечь на языке.        Дурнота рассеивалась, а в голове светлело по мере того, как Древняя любезно решила вывалить на меня тонну ценной информации. Непростой все-таки чай, раз голова у меня от обилия данных еще не распухла, а вполне себе запоминает новое. Ох, и добрый этот чай… потом рецептом поинтересуюсь.       Оказывается, Древняя не в первый раз имела дела с выходцами из других миров, просто прежние мироходцы были магами опытными и нуждались скорее в перевалочном пункте, нежели в помощи. Так что я стала случаем совершенно новым и необычным, который хотелось исследовать и расспросить.       Я так поняла, что между мирами всякие могучие разумные шлялись, как у себя дома, и ключевые фигуры — вроде Верховного Чародея Земли — эти переходы между реальностями контролировали и всегда знали, когда в их домен проникал чужак. Но меня, как оказалось, система охраны земли за чужака не посчитала.       Мой случай оказался интересным — опустевшая оболочка притянула к себе мой бесплотный дух, зависший в междумирье, а преодоление завесы материального мира накачало мою душу и ауру силой. Поэтому меня сейчас и колбасило от одного присутствия такой громадины, как Древняя — не привыкла еще к бесконтрольному потоку древней силы, и от каждого ее чиха перед глазами теперь плясали радужные, магические пятна. Эта самая сила междумирья напитала меня, как лампочку, готовую взорваться от малейшей искры.       — Но почему я?       Волшебница посмотрела на меня, как на идиотку, но соизволила ответить:       — Желания тоже заклинания.       Да, Кэт, молодец, что сказать. Получается душа сама рвалась туда, о чем мечтала многие годы — о приключениях, а не о унылой серой жизни клерка средней руки, которого в конце жизни задушила бы вязкая рутина. Хах, даже те тайны о которых ты не говоришь, имеют над тобой власть.       — Так я сама портал открыла, получается?       Древняя кивнула, одобрительно улыбнувшись. Не скрою, было приятно получить похвалу — выходит не безнадежна.       — Ну так? Учиться возьмешь?       — Отчего же нет? — Верховная Волшебница улыбнулась, но отчего-то эта улыбка мне показалась уставшей, словно на смену упорной работе пришло долгожданное спокойствие. — Возьму.

***

      На следующие три месяца я попала в полное и немилосердное владение Кицилия, которому был дан приказ гонять меня по основам, пока от зубов отскакивать не будет. Волшебник приказом своего мастера глубоко проникся, поэтому каждый день поднимал меня ни свет ни заря, чтобы погонять сначала на зарядке, потом, после плотного завтрака, засесть за изучение библиотечных талмудов. Вывалил на меня мужчина все подряд, но малыми дозами — история магии, правильное, медитативное дыхание, с которым маг учится концентрации, и прочие дисциплины, которые Кицилий считал чрезвычайно важными для моего обучения.       Маг был рассказчиком обстоятельным, опрашивая меня после с дотошностью какого-нибудь крючкотвора. Правда, его подход мне не особо подходил, как оказалось — он был больше за четкую систему и структуру, в то время как в моих записях и личных вещах преобладал суровый, ничем не замутненный хаос и беспорядок. Каждое утро, оказываясь в моей келье, мужчина кривил лицо и не уставал напоминать, насколько я неорганизованный кусок посредственности и лени.        Я, разумеется, в долгу не оставалась — советовала дорогому коллеге вынуть голову из идеальных полусфер его задницы и взглянуть трезво на этот неидеальный мир. Кицилий шутку оценил, а после недолгих объяснений принципа структурирования хаоса так и вовсе перестал отчитывать за беспорядок. В самом деле, какая разница, если мне книги удобно читать на полу, если я их потом без запинки отвечаю?       Вообще, мы с ним сдружились. Мужик он был умным, четким и обстоятельным, степенным и изящным — ни дать ни взять аристократ из древнего рода! Да и как могли сдружиться учитель и не-совсем-его-ученик, которого попросили проконсультировать, пока у основного лица время не освободится.       Мы с ним, конечно, по многим темам не сходились, но в одном были согласны — знания должны быть свободны и не запрещены. Правда, чем больше я об этом думала, тем больше вспоминала антиутопии — не на пути ли общей свободы информации будут забиваться мозги магов? Кицилий на фанатика не походил, и все больше мне казалось, что кто-то его на темный путь поклонения страшному демону безвременья очень настойчиво подтолкнул. Но сколько я не приглядывалась к местным, ничего так и не поняла толком — авторитет не тот.       За недолгое время в Камартатже я провела время с пользой, но мне все равно казалось, что я больше развлекаюсь, а не занимаюсь. Весь Непал облазила, пока осваивала двойное кольцо. Нашла еще несколько сокрытых храмов, которые после интенсивных тренировок на внимание открывались сами собой, как книги перед читателем. Даже Кицилия подбила побегать со мной по городу — мужик оказался жаден до любого рода загадок и тайников, так что на третью вылазку посреди ночи он уже пришел сам, без моих просьб и причитаний, оторвав от сердца аварийный набор целительных зелий на все случаи жизни. На всякий пожарный, чтобы было.       Я подарком, разумеется, прониклась, поэтому в один из заслуженных кровью и потом выходных сгоняла в один букинистический магазин в Лондоне, и презентовала наставнику толстенный талмуд с мифами о короле Артуре, которые якобы были написаны современником самого короля. Мне книга приглянулась, так как была больше похожа на полный бестиарий всякой магической живности, обитающей на Британских Островах, с приложенными заговорами для защиты на староанглийском и кельтском. Кецилий как с катушек слетел: вцепился в ветхий томик, как кот в жирную, сочную мышь, и отказывался отдавать.       Когда через три бессонных дня наставника отпустило, мне презентовали целый сборник исторических сочинений за авторством самого Геродота. На мои вопросы Кицилий загадочно блестел глазами, но молчал как партизан. С тех пор, как-то так сложилось, что мы стали периодически дарить друг другу разные подарки, вроде как благодарственный ответ за предыдущий.       Во время интенсивных занятий магией — хотя, Кицилий меня, скорее, дышать учил, а не колдовать — я успевала и подумать. Важное занятие, да мало кто его любит. Вечерами, растянувшись на кровати после очередного изматывающего дня тренировок, я размышляла над самой животрепещущей темой — Танос. За три месяца раздумий и медитаций я собрала воспоминания и мысли в кучу, попытавшись структурировать информацию. Не вышло, пришлось по старинке — открыть ноут и писать вообще все, что в голову приходило: и Кэп, и Локи, и Стражи, и Тони Страк, чтобы ему икалось! Уж сколько раз я думала об одном только изобретателе за последнюю неделю — не сосчитать.       Нет, не подумайте, мысли все сугубо приличные: стоит выходить на контакт, или пустить раскол Мстителей на самотек? С одной сторон есть шанс сохранить целый состав, который единым фронтом сможет дать Таносу отпор, а не растекаться непонятно где. Но, с другой стороны, напустить тень на светлые лики спасителей Земли, можно было бы выдвинуть проект всепланетной обороны, какая была у Старка.       Старк и Поттс тандем убойный, пробивающий любые стены на пути своих целей, а значит и наклепать Железный Легион в одну морду лица, без привлечения остального цирка Дю солей, вполне реально. А если подкинуть идею Поттс, то железные легионы можно будет легально развернуть по всей планете, если включить их в прейскурант оказываемых компанией услуг. А уж какая оборонная компания откажется от приобретения автономных боевых единиц, которые не пьют, не срут и на зарплату не жалуются? А в нужный момент просто активировать секретный протокол, который призовет всех легионеров на защиту Земли.       Так как вопрос выходил сложный, с заделом на будущее, спросила мнения у Древней, после того как меня протестировали на уровень базовых знаний, удовлетворились, и посадили пить чай.       — Я в политику никогда не лезла, — ответила наставница, отхлебнув свой чай. — Тут ты уже сама решай, что стоит свечь, а что — нет.       Мы сидели на балконе ее покоев, омываемые ласковым летним закатом. Легкий, горный воздух приятно расслаблял, настраивая не на рабочий, но на доверительный лад. Я подалась вперед, и заговорила красноречивым шепотом:       — И что, ты меня даже не остановишь? — Так же выразительно скосила глаза ей на грудь, где обычно висел самый могущественный артефакт — Глаз Агамотто.       Легкая, расслабленная улыбка была мне ответом.       Я вздохнула, сосредотачиваясь на своем напитке — клубничные нотки приятно оттягивали горьковатый привкус трав, и я погрузилась в размышления. В невесомой, хрупкой тишине Камартатжа проблемы грядущего казались несущественными, но оттого и проще решались — постоянная паника ускользающего времени не давила на мозг, а нутро, привыкшее к новой, собственной энергии, вселяло в каждое движение железобетонную уверенность.       Я махом допила чай, и приняла решение.       Пойду вытаскивать Джеймса Барнса.