Фанатка

      Про Барнса Зимнего Солдата я вспомнила почти случайно. Прогуливалась по той части Катманду, традиционно отданную на откуп туристам, с англоязычными продавцами, обменными пунктами и рынками сувениров. Помимо аутентичных развлечений туристы могли поселиться во вполне комфортабельных хостелах, в фойе которых крутили программы новостей из Америки и Европы.       Периодически, просто ради поддержки себя в тонусе, я таскалась посидеть в так таких вот заведениях, да поболтать с туристами — занятие полезное, из-за опаски показывать нос в Штаты в средствах связи я была ограничена, а поэтому таскала информацию откуда только могла.       С приезжими — богатыми содержанками, захотевшими развлечений и восторженными обывателями, купившими горячий тур по скидке — разговаривать, как по мне, не имело смысла, потому что каждый считал своим долгом поделится своим мнением насчет кучи вопросов, которые я даже не задавала: и местная кухня, и платья на всех бабах уродские, и сами местные красотой не отличаются. Белые люди, как ни крути, своей высокой культурой гордятся, опуская местных, по их меркам, экзотических жителей. Поэтому считают своей священной миссией просветить всех подряд своей мудростью.       Не сказать, что такие разговоры были вообще без пользы — из нестройного потока разномастных жалоб можно было уловить то, что мне было нужно: в приступе восхищения собственной гордой отчизной, приезжие хвастались всем подряд. И новым выступлением президента, и то, как великий Капитан Америка опять победил предателей, затесавшихся среди честных граждан, как Тони Старк в очередной раз придумал наворот на свою технику.       Вот эти сведения я и ловила по крохам из теленовостей и россказней туристов. Пыталась не проморгать что-то важное, творящееся в Америке. Поэтому новость, что в небе над Вашингтоном зависли три громадные летающие корабля, я восприняла как сигнал к действию.       Следующие три дня ушли на подготвку, которую сложно было и подготовкой назвать — гуглила все новости, которые ходили вокруг данных кораблей, переодевалась в темные, незаметные одежды, и пыталась придумать какой-никакой, а план.       Было два варианта, которые мне нравились, и один — который мне не нравился. Первые два — просто схватить Барнса в охапку, лучше после приземления в реку вместе с Роджерсом, бахнуть его заклинанием сна, опутать магическими путами и в портал, а дальше видно будет. Третий вариант подсказал Кицилий, просто в разговоре обмолвившись, что без его поддержки я бы не раскрыла и половину секретов Катманду, просто потому что силенок и навыков бы не хватило, поэтому подумав еще раз, я пришла к выводу, что мне может понадобиться помощь Роджерса.       Честно, вот не хотела я со звездно-полосатым мистером Америкой связываться. Сильно патриотично настроенные товарищи вызывали у меня зубной скрежет и кровавую пелену перед глазами — память услужливо подкинула конец девяностых и начало нулевых как пример, до чего могут довести страну особо рьяные патриоты.       Роджерс, конечно, вряд ли был жадным до власти и денег мерзавцем, готовым ради выгоды продать мать, но слепое повиновение всему и вся может очень больно потом трансформироваться в независимость, доведенную до крайности. Получив щелчок по носу, а не награду за верную службу отечеству, Роджерс, видимо, разочаровался в вышестоящих чинах настолько, что сам в итоге превратился в преступника, плюющим на авторитеты и правила. Просто потому что перестал доверять начальству, решив, что он-то знает лучше, а это их «дальше будет лучше» так никогда и не наступит. А таких, с расшатанной, как маятник, психикой, стоило обходить стороной по широкой дуге. Чего мне искренне и хотелось.       Древняя надо мной и моим усиленным мозговым штурмом только посмеялась, философски заметив, что сколько монетку не кидай, все равно выпадет орел или решка, и подкинула мне том о магических веревках и прочих блокирующих заклинаниях.       Значит наставница дала мне карт-бланш на любые действия, но предупредила, что наглеть не стоит. У Древней вообще хорошо получалось изъясняться всякими заумными метафорами, что иногда сводило с ума, а иногда — давало завуалированную подсказку. Я так понимаю, мне дали понять, что выбирать нет смысла — решение уже найдено, а я только трачу время попусту, изобретая телеге пятое колесо. Фигней занимаюсь, если короче.

***

      В понедельник, сдав последний, контрольный экзамен на базовый уровень пред советом мастеров, Древняя, при скоплении высокой магической публики официально нарекла меня своим последним учеником. За возгласами поздравлений, доносящимися со всех сторон, я все равно заметила, как Мордо зло сплюнул, а потом исчез с тренировочной площадки.       — Не обращай на него внимания, — прошептала мне на ухо София Скучча, ученица, приехавшая в Катманду из Валенсии, что в Италии, — он-то думал, что станет ее преемником. А не вышло.       Софи мило улыбнулась, и больше мы об этом не говорили. Но у других мастеров, присутствовавших на посвящении, я все же спросила. Оказалось, что Древняя взяла Мордо в ученики из отчаяния, так как не могла больше тянуть — многие маги, если не теряли силу к старости, спешили передать свой накопленный опыт преемнику, чтобы внутренняя сила их просто не убила. А Древняя, оказалось, не научила Карла и половине того, что хотела — выпустила излишек силы, обучая, но не больше.       — Разумные существа, как батарейки, только без потери энергии при передаче. — Ответила вечером на мой вопрос Древняя. Отхлебнув чай, наставница продолжила. — Но и мы не всесильны: избыток силы может разрушить тонкое тело, или душу, по-простому. Передавая излишки силы ученикам и последователям, мы обновляем свою энергию, и помогаем обновить чужую — волшебники становятся сильнее.       Разумеется, так просто все не было. Вонг, помощник смотрителя библиотеки, без вопросов, но недовольно выдал мне книги по подробной работе со внутренней энергией.       Все пересказывать не буду, но сравнение Древняя подобрала верное — волшебники были магическими батарейками, которые через творимые заклятья укрепляли свое тонкое тело, которое магию и накапливало. В теории силу магии можно было раскручивать до бесконечности, другое дело, что физической силы может не хватить. Оказалась, что магом может стать не каждый — корень всех проблем персональной проводимости объекта. Если человек по жизни ментально закрытый и не готов выбиваться из скорлупы, то сколько бы он ни кричал настоящие заклинания — ничего у него не получится, даже если траву прямо перед ним в синий перекрасить это не возымеет эффекта. С другой стороны люди, сознание которых открыто, и энергия свободно течет по чакрам — которые вполне реальные, кстати — способны практически на все, лишь бы воображалки хватило.       Поэтому Древняя меня в ученики и взяла — мало того, что мое тонкое тело напиталось энергией междумирья, так и я сама была более чем открыта к любым магическим практиками, что сильно упростило наставнице жизнь: Мордо был в магии середнячком, упираясь в боевку, так и против некоторых школ магии у него была резкая предубеждённость.       После официальной части, став в ордене на второе место иерархии, мне стали доступны все книги, включая личную библиотеку Древней, к которой она мне лично доступ дала.       Посчитав, да помедитировав над календарем, я решила, что время терпит, и решила погрузиться в пару аспектов магии, которые в моих планах были бы очень кстати.       Первой я открыла себе мистическую работу с разумом, или менталистику. Барнса надо вытаскивать, и срочно. Согласно книгам, первыми эту магию развили еще античные греки и шумеры, пытавшиеся познать законы мироздания и найти в себе и своем разуме частички божественной мудрости, как раз на заре развития философии. Божественного ничего не нашли, зато смогли без лекарств и болетерапии лечить депрессию, шизофрению и разнообразные расстройства личности. Работали они грубо, но действенно — каждый третий эксперимент философы — которые тогда и были прародителями современных магов — отмечали, как удачный, и больные превращались в прекрасных, здоровых греков.       Шаманы, там, правда, тоже отличились, но со страниц летописи они быстро исчезали: Геродот пишет, что дикие магические таинства жрецов Юпитера и Марса раскраивают сознание людей так резко и болезненно, что бедолаг после таких экспериментов проще прикончить из милосердия: кто превращался в овоща, кто становился буйно-помешанным, кто начинал жрат младенцев, а кто, через пару дней после ритуала, сам бросался в море, так как утверждал, что голоса мертвых не дают ему спать.       Дальше ментальное искусство только развивалось, успев послужить на благо всех слоев населения: и шпионы выведывали секреты, и монархи знали, кто предатель, и даже — подумать страшно — проститутки хитрыми уловками и приемами завлекали клиентов. Торгаши тоже отличились — внушали клиентам цены в три дорого, сдирая с бедолаг последние штаны, а потом зарабатывали на неплохой рознице.       Решила начать с малого — с медитации, очистки сознания по древнему методу Диогена, — визуализировать единение со вселенной — а потом, когда сознание упорядочится, разложить его по воображаемым полкам и шкафчикам для хранения. У меня получилось с раза третьего — чертоги разума приняли облик видеомагнитофона с сотнями подписанных кассет.       После первого успеха попыталась провернуть как-нибудь фокус из книг: стерла маловажное воспоминание о школе, нашла несколько ментальных закладок, которые заставляли меня с малых лет перерабатывать и волноваться о том, что обо мне подумают другие. Стерла их, а через неделю, проанализировав изменения поняла, что учится и усваивать информацию стало ни в пример проще — мозг, избавленный от сторонних программ, загружавших его работу, стал сам сортировать информацию, проводить параллели и делать выводы.       Окрыленная таким развитием дел, погрузилась уже в темномагические талмуды, в которых красочно описывалось, как поработить мозг своего врага, сломать его волю и задушить сознание, превращая живого человека в тупую, полностью подвластную марионетку. Нет, никого зомбировать я не собиралась, но, как говорится, сумеешь включить, сумеешь и выключить. Без примера того же Барнса пока было просто не реально разобраться в написанном, но грубо суть я уловила — задавить чужое сознание своим собственным, чтобы потом делать с ним все, что захочется. Но для меня пока хватит и заклинаний сновидений и погружения — чтобы вывести Зимнего Солдата из строя.       Вторым, не менее крутым разделом магии для меня стала артефакторика. Просто мысль, что в форму артефакта можно обличить практически любую магию будоражила сознание. Это же так круто! Амулет невидимости, браслет-поглотитель физического урона, штатный телепорт и много чего еще, лишь бы хватило фантазии.       Древняя мой интерес поощрила: артефакторика была ее основным профилем, поэтому она с радостью согласилась обучить ученицу основам своего ремесла.       Вообще, принадлежность к династии потомственных артефакторов — как никак правнучка самого Агамотто — накладывала свой след на жизнь наставницы: в ее личных комнатах не было такого предмета, который не был бы артефактом. И зеркало, которое отражает все наложенные на пользователя проклятья; и чайный сервиз, для поддержания температуры и вкуса напитка; и подушки, с вышитой вязью на санскрите — заговор от усталости, кошмаров и головной боли.       Мне на выбор Древняя предложила две основные школы зачарования — скандинавскую и индусскую. Были еще и другие, конечно: шумерская, аккадская, славянская, даже наработки волшебников гипербореи и атлантов, но самыми многочисленными были техники северян и жителей востока.       Я выбрала школу рун, как самую надежную и проверенную. Викинги, за большинством язычники и разбойники, изобрели стабильные, надежные воплощения стихийной магии шаманов — одна руна, вырезанная на древке норвежского меча, могла переломить ход сражения: зачарованное оружие било огнем, льдом и гнилью, что повергало противников в первобытный ужас. Древняя даже показала шведский топор одиннадцатого века: блестящая работа, магическое оружие, даже похороненное в земле вместе с хозяином, не утратило своей боевой мощи и чары не выдохлись даже за неполную тысячу лет.       Старший футарк, разбитый шаманами на основные магические понятия — урон, исцеление, колдовство, сознание и прочие, добавлялся позже младшим футарком, который конкретизировал расплывчатые понятия первобытных понятий колдунов.       Да, возможно, руны и уступали санскриту в конкретике, — свойства магии записывались буквально на подкорку артефакта — но были куда проще в исполнении: чем угодно на чем угодно можно было наносить руны, соблюдая только ряд простейших правил, а санскрит, помимо того, что писать сложно, так и заклинания прописываются так подробно, что ни на каком артефакте места не хватит.       Первым делом Древняя заставила меня вызубрить весь старший футарк наизусть. Иногда ночью приходила, будила и заставляла повторить все три атта по несколько раз, но все мучения того стояли.       Первый артефакт я седлала через две недели упорной зубрежки значений прямых и перевернутых рун, и их сочетаний: деревянная дощечка, на которой в ряд наносились значки, после окроплённые кровью заклинателя. Альгиз как основа щита, Эйваз конкретизирует защиту от магии, Иса как закрепление формы щита, и Вуньо как закрепление и усиление готового рунескрипта. Успех был оглушительный — пять-шесть прямых магических попаданий щит — синеватая сфера вокруг заклинателя — стабильно держал, после чего дощечка треснула у меня в кармане.       Символ, что артефакт выдохся и стал просто бесполезным набором щепок. Мордо на демонстрацию моего щита не пришел, хотя мероприятие было почти официальное, и Древняя, как я поняла, хотела похвастаться моими успехами. Мастера обсуждали свои очень важные дела, пока Софи, знакомая итальянка, подсела ко мне.       — Он ревнует, — ответила она на мой невысказанный вопрос, — говорят, он ни одного артефакта не сделал.       Тогда становилось понятно, почему Мордо сам по себе был такой смурной — середнячок, который думал о себе больше, чем заслужил. Он устанавливал себе рамки, а когда не влезал в них, ставил новые, и других в эти рамки впихнуть пытался. А когда они, эти другие, закономерно, в эти стандарты не влезали — осуждал.       Кицилий, кстати, на демонстрацию пришел, даже кинул в меня заклятье, когда я на спор повторила артефакт прямо при нем. Похвалил даже, и поздравил с грандиозным успехом.       А вообще, Кицилий мужик нормальный — умный, начитанный, лучше других себя не ставит, но в меру упрямый и настойчивый. Его я на демонический путь не отпущу, не дождетесь! Я его со Стренджем сдружу, будут вместе против Таноса бороться. Вот!

***

      Древняя тяжело вздохнула, но ничего не сказала. Между пальцев зашелестел деревянный веер, с рунами спокойствия и сосредоточенности. Но магические потоки закупоривались, и магия не действовала.       Я на секунду переключилась в магическое зрение и поняла, что аура наставницы пульсирует в раздражении — редкой для нее эмоции.       — И что мне с ним делать?       Барнс во сне дернулся, но все также валялся на стесанных кирпичах. Я переступила с ноги на ногу, чтобы не наступить на растрепанные волосы.       — Если не убьешь, будет чудно.       Древняя хмыкнула, покидая ночную тренировочную площадку, и только я открыла портал в свою келью, как в спину мне донесся голос наставницы:       — Соседняя комната свободна, можешь разместить своего… друга там.       Эх, если бы могла, кинулась бы ее обнять, но, зная ее, она уже в своих комнатах. Еще один портал, быстрое заклятье левитации, и связанное тело с грохотом падает на цветастое покрывало. Заботливо укрываю уже бывшего ассасина самой смертоносной организации в мире, и выхожу из комнаты, чтобы повалится спать уже у себя.       И как я дошла до жизни такой?