Midnight bar «FLICKER»

† ♡♤ †

[Muse — Darkshines]

      Ёнджун, закатывая глаза, хватает Субина за запястье, на котором тут же звенят браслетики, и почти сдёргивает со стула.       — Ён-и, да ты чего?! — коктейль едва не выливается на лавандовую рубашку парня, из-за резкого толчка.       — Ёнджун, прекрати вести себя, как ребёнок, — качает головой Тэхён, указывая ладонью на соседний стул и предлагая Джею присесть. — Вернись на место. Либо уйди один.       — Не горю желанием оставаться в одном пространстве с чужаками, — шипит красноволосый, оборачиваясь через плечо и не отпуская своего парня.       — Никого спросить о мнении не забыл? Ёнджун тут же мечется взглядом алых глаз к Субину, что, нахмурившись и расправив переливающиеся сиреневым крылья, негодующе смотрел в ответ.       — Я не хочу, чтобы и ты сидел рядом с.       — Это ревность? — от удивления, фея приподнимает дважды проколотую бровь.       — Это собственничество, — хмыкает Тэхён, делая новый коктейль вместо беспощадно пролитого предыдущего, — и дурость. А ещё молодость.       — Завались, мне ведь не пятнадцать, — огрызается Ёнджун, скрещивая руки на груди и косясь на Джея, притихшего на своём месте и стучащего пальцами по мраморной стойке в ожидании.       — По вампирским тебе и пяти нет. И вообще, мне нужно, чтобы вы оба были здесь, — обводит пальцем парочку купидон. — Раз уж тут идёт вопрос о метках. Вы — лучший живой пример.       — А что, есть и мёртвые? — тут же меняясь в лице, усмехается Ёнджун, гордый своей шуткой.       — Есть. Улыбка у вампира мгновенно слетает, вместе с тем, как мрачнеет и Джей, машинально прижимаясь пальцами к вороту рубашки там, где кожу по-прежнему холодила подвеска в виде оникса. Так ни разу за триста лет и не покинувшая вампирской шеи, вися словно камень, утянувший его на дно скорби и не дающий поднять вверх.       — Тогда, пожалуй, Кровавую Мэри. Тройную, — вздыхая, красноволосый падает на стул рядом с Джеем, опережая Субина и не позволяя ему сесть рядом с чужаком. Это неминуемо вызывает смешки у купидона и феи, молчаливо переглянувшихся.       — Воды, — откашливаясь, вновь заговаривает брюнет, выдавливая кривую ухмылку в сторону Ёнджуна. — А то душно как-то… Явно наслаждаясь туше в сторону младшего, Тэхён ставит уже готовый коктейль для Субина и готовит напитки для вампиров, одновременно с тем, как заговаривает о вопросе, заданном ему ранее:       — Что конкретно тебя интересует о метках? Твой вопрос слишком размыт. А я слишком не люблю лишнюю болтовню. Джей хмурится, вновь вызывая в памяти недавний инцидент. В районе сердца что-то неприятно холодеет, когда перед глазами всплывают горящие розовым глаза, встревоженно расправленные крылья и длинные пальцы, окутанные вспыхнувшей силой.       — Ты сказал, что по моей метке видно, что моего возлюбленного нет в живых.       — Было такое, — кивает Тэхён, ставя на стойку стопку Мэри и стакан холодной воды, после вытирая руки о полотенце и поправляя белое кружево на рукавах блузы.       — А что если…что если…бывает такое, что человек с подобной меткой влюбляется вновь? Рука Ёнджуна замирает со стопкой, поднесённой к губам, блеснувшие лиловым глаза Субина обращаются к Джею, стушёвано глядящему на конденсат, стекающий по стакану с водой. Кажется, будто всё вокруг на пару секунд замерло от услышанного. Тэхён, сводит густые белые брови к переносице и стучит длинными белёсыми ногтями по мрамору стойки, не сводя глаза с вампира. Будто бы проверяя, спросил ли тот всерьёз.       — Вообще, — нехотя начинает он, — с меткой мёртвого полюбить заново не редкость. Хоть душа твоя и привязана на веки к той, что больше нет в этом мире, сердце твоё, однако, свободно. Как и разум, соответственно. А значит, ты волен осознанно полюбить кого-то, кто встретится тебе на пути. До той поры, пока у него не появится метки. Или, если повезёт, и у него её будет не предначертано, ты сможешь завоевать сердце, разум и быть счастливым до конца дней своих. Что в твоём случае, конечно, звучит странновато.       — Понимаю, тема серьёзная, — вдруг вклинивается Ёнджун, прикрывая рот, что распахнулся до этого от удивления, — но, ТэТэ, ты сказал сейчас едва ли не больше, чем за всё наше знакомство.       — Тц, какой же ты…       — Бывают люди без меток? — не взирая на красноволосого, Джей недоуменно уставляется на купидона, не веря своим ушам. — Как такое возможно?       — А что, по-твоему, каждый человек на свете — сверхсущество? — усмехается Тэхён. — Это известно у каждого существа с рождения. Будет ли предначертана пара или нет. В каком возрасте, кто это будет. Мы не знаем, разве что, погибнет эта пара или нет. Нам это ни к чему, поскольку мы, купидоны, лишь появляемся в нужный час в нужном месте… Голубой глаз вдруг вспыхивает, сверкая в розовых лучах появившейся слезой, но быстро потухает, когда Тэхён моргает, отворачивая голову в сторону.       — Но, да. Есть люди, как и существа, пара которым не распределена и не будет. Свободные. Вольные. Счастливые, если хочешь, — ведёт он раздражённо плечом. — Они в праве самостоятельно выбрать себе пару или же остаться одиночками. Конечно, путь таковых тернист. Ведь часто случается, что они влюбляются и строят долгосрочные отношения с теми, кому внезапно попадает в сердце стрела, и пуф, — всплёскивает он руками, — остаются одни. Страдающие, погибающие, сломленные. После поднимающиеся и ищущие новый путь, новую любовь. Новую боль. Блондин склоняет голову к плечу, пронзительно и с толикой нескрываемой боли впиваясь в вампира правым глазом.       — Иногда им даже везёт и они находят такую же неприкаянную, как их, душу. Соединяются с ней. И доживают жизнь в покое. И, возможно, любви. Но этот путь… — поджимает он губы. — Не все его проходят.       — Что это значит? — слегка испуганно отзывается со своего места до этого притихший Субин.       — Эти поиски…любви. Они безврозвратно выматывают. Кого-то ломают начисто так, что не собрать. И они оставляют этот путь, выбирая быть одинокими. Свободными.       — В одиночестве тоже можно найти своё счастье, — бормочет Джей, невольно сжимая пальцами кулон сквозь рубашку.       — Безусловно, — кивает купидон, соглашаясь. — Но это, как и соединённые пустые, без меток, души — неимоверная редкость. Смотри, например, ты — счастлив быть один?       — Я привык.       — Вот и я привык. И Хель. Привыкла. Три из трёх.       — Эш вполне в порядке в своём одиночестве, — прыскает Субин, вспоминая одну из фэйри, на что Ёнджун и Тэхён тут же отзываются одновременным фырканьем.       — Да уж. Кажется, небеса разверзнутся и заберут меня обратно, если она вдруг однажды придёт и скажет, что влюблена, — качает головой Тэхён. — Ей даже…слишком хорошо одной. Порой меня это пугает.       — Она из тех, у кого не предначертано любви? — щурит алые глаза Джей, вспоминая фэйри с персиковыми волосами и абсолютно пустым взглядом серебристых глаз.       — К сожалению, я не знаю этого. Видишь ли, теперь, когда я изгнанный, мне дозволено лишь видеть ваши метки, что уже есть. Чувствовать сильную связь, хоть это и бесполезно. Но не более.       — Это было бы полезно, работай ты каким-нибудь семейным психологом, — смеётся Ёнджун, облизывая кровавые губы после, наконец, выпитого коктейля. — Такие бабки бы рубил, лишь прикасаясь к этим идиотам.       — Я не жалуюсь на своё место работы.       — Значит… — вновь подаёт голос Джей, ёрзая на стуле, — значит, теперь, ты не можешь сказать, у кого будет метка, если её нет, да?       — Именно так. А что, интересуешься кем-то конкретным? Тэхён ухмыляется, явно подразумевая Сону, но Джей молчит. Тянет воду из стакана, задумчиво глядя на чёрный мрамор с переливами розоватых софитов, вспышками яркими перед глазами, вспоминает мягкие кудри, в которые так хотелось запустить пальцы. Блестящие щёки, что так хотелось окутать холодом ладоней и успокоить. Конечно он интересуется кем-то конкретным. Правда пока и сам не знает, на кой чёрт?       — К утру, наверняка, мозоль на языке вскочет, — бормочет, жалуясь Тэхён, пока принимает заказ от внезапно подбежавшей девушки с ярко-зелёными волосами. Пока Джей всё ещё молчит, несмело перебегая взглядом к парочке, что так и не ушла, ненадолго завладев вниманием друг друга. Морща нос и улыбаясь счастливо, Ёнджун тянется лицом к чужим мягким ладоням. Жмётся щекой и прикрывает алые глаза под звонкий смех и лёгкие поцелуи, усыпающие его веки, нос, губы. Субин, хоть и не фэйри, но фея. Создание тоже не из самых добрых, хотя по нему так не скажешь. За широкой улыбкой и искрящимся взглядом, кажется, и не скрывается ничего тёмного. Совсем, совсем противоположность Сону. Но при этом, так искренне любящий своего вампира. Но были бы они вместе, если бы не метка?..       — Как вы поняли, что любите друг друга? — хрипловато спрашивает Джей, внезапно нарушая очередной сладкий момент. Не ожидавшие подобного вопроса, Субин и Ёнджун сперва растерянно задумываются и отвечают не сразу.       — Я тогда выходил из университета, кажется, — фея прижимает палец к губам, сверкая серебринками на ногте, и вздевает сиреневые глаза к потолку. — А Ён-и вроде как выискивал себе очередного донора.       — Да-да, так и было, — спешно кивает вампир, забавно складывая пухлые губы в полоску. — Но я внезапно столкнулся с Бин-и прямо у ворот, он пролил на моё любимое пальто свой противный кофе без сахара…       — И оп! — хлопает в ладоши Субин, улыбаясь льнувшему к его шее красноволосому. — Мне хватило одного взгляда в глаза, чтобы пропасть навеки вечные в этом оболтусе.       — И я тоже тебя люблю, искорка. За барной стойкой слышится звук имитации тошноты, на который тут же оборачивается Джей, чувствующий явную грусть и отчасти неловкость за объятия влюблённых прямо перед его носом.       — И так каждую смену, будто у них дома нет, — закатывает глаз купидон, склоняясь к вампиру. — Но раз уж они опять склеились, мне даже удобнее, смотри… Он вытягивает перед собой руку, слегка перегибаясь через стойку, и взмахивает ладонью. На спине Ёнджуна, вместо чёрной полу-прозрачной ткани рубашки, вдруг сперва появляется бледная кожа спины, а после зарубцованный шрам, словно от пули. Только от стрелы.       — Видишь? — едва ли не шепчет Тэхён, дожидаясь заторможенного кивка от Джея. — У Субина такая же. Навылет. Это значит, что в их паре всё хорошо. Они вместе, любят друг друга и счастливы. Но у тебя…

[Of Mice & Men — My Understandings]

Тэ слегка отодвигается, по-прежнему облокачиваясь локтями о стойку, и оборачивается корпусом к Джею, проводя ладонью перед его грудью. Только вот увиденное заставляет его отпрянуть так резко, что он едва не врезается в стеллаж с бокалами, вовремя схваченный самим вампиром за тонкое запястье, оплетённое в кружево. Джей непонимающе хмурится, опуская голову и уставляется на открывшуюся картину. В образовавшейся дыре под плотной чёрной тканью рубашки, прямо в районе сердца, зияла дыра. Пульсирующая, кровоточащая, разве что не топящая выплёскивающейся кровью всё вокруг.       — Это…       — Это то о чём ты говорил, да?       — Нет. Совсем нет, — мотает головой Тэхён, несмело делая шаг вперёд и касаясь кончиками пальцев самых краёв раны. — Она…дело в том, что, я был не совсем точным вчера. Когда душа, к которой ты привязан мертва — твоя рана вечно гниёт, неспособная зажить, но твоя, она…       — Вы что, решили сдружиться за моей спиной? — раздаётся вдруг презрительно звонкий голосок за спиной Джея. И ему вовсе не нужно оборачиваться, чтобы знать кому он принадлежит, потому что метка делает всё за него. Она пульсирует сильнее, выбрасывая новые и новые сгустки крови, отчего Тэхён спешно ведёт рукой, скрывая её и тут же мечась взглядом к пылающим красным глазам, встревоженно смотрящим на него.       — Душа, к которой привязана твоя — жива, Джей. И впервые за триста лет, Джею и впрямь кажется, что сердце его способно застучать.

† ♤ †

[Nevada Tan — Dein Echo]

      Со слабой улыбкой на губах Джей всматривается в затянутое тёмно-синим бархатом небо, с рассыпанными по нему бриллиантами мерцающих звёзд, и согревается о разморённое тело, прижимающееся к нему.       — Лучше бы я мог читать мысли, вместо того, чтобы быть глупой ведьмой, — цокает языком Сону, дуя кукольные губы и упираясь подбородком в обнажённую бледную грудь вампира.       — Тогда ты бы точно устал от того, как часто я признаюсь тебе в любви, душа моя, — мягко смеётся Джей, поднимая чужую нежную ладошку и прижимая её к губам в ласковом поцелуе.       — Я никогда бы не смог от этого устать, Чонсон-а, — закатывает сверкающие изумрудом глаза ведьма. — И я тоже люблю тебя.       — Как сильно? — щурится хитро вампир, едва сдерживая улыбку. Сону задумывается. Серьёзнеет вдруг, отрываясь от любимого тела, усаживается на нагретой от них двоих траве, отчего рубаха свободная спадает с острого плечика, и поднимает голову к небу. Когда он вновь заговаривает, голос его непривычно глубокий и приглушённый.       — Чонсон-а? — зовёт он так, что слышит его лишь вампир, напрягший свой слух и внимательно наблюдающий за сиянием вновь открывшейся его взору фарфоровой кожи в лунном свете. — Видишь все эти звёзды?       — Не вижу, душа моя. Ты сияешь ярче них всех.       — Глупый, — вздыхает Сону, вырывая свою ладонь из некрепкой хватки, но лишь для того, чтобы приложить её к холодной коже груди, аккурат над небьющимся сердцем.       — Но, Сону-я, я правда не вижу их. Их так много, что не счесть. Их взгляды встречаются, взрываясь бесконечным теплом в груди.       — Также сильно и я люблю тебя, Чонсон-а. Так, что не счесть…

† ♡♤ †

[Nevada Tan — Himmel hilf]

      Вот уже час, с тех пор, как Сону пришёл в бар, отчего-то гораздо раньше своей смены, Джей отсиживается на ступенях у входа, что служат негласной курилкой для изредка выходящих посетителей. Он крутит меж пальцами третью сигарету и витает далеко в своих мыслях, когда его плеча неожиданно касается чья-то рука.       — Не знал, что ты куришь, — Тэхён любезно чиркает белой зажигалкой, в цвет своего худи, но Джей отрицательно мотает головой.       — Не курил почти двадцать лет. Потянуло вот. К слову, не знал, что ты так много говоришь.       — Ситуация, понимаешь ли, нестандартная.       — Весьма. Между ними повисает неловкая тишина. Тэхён так и стоит, держась пальцами за лямку рюкзака, а Джей сидит, уперев локти в колени и смотря на изрядно помятый фильтр.       — Ты знаешь кто он?       — А ты?       — Это ведь ты купидон из нас двоих.       — А дурак и глухой старец, выходит, ты. Я ведь говорил, что у меня почти не осталось сил, — цокает языком купидон, глядя вниз на вампира.       — Тогда почему ты спрашиваешь у меня о таком? Я ведь тем более не ведаю.       — Показалось так. Я ведь не утверждаю, а лишь спрашиваю.       — И то верно…       — Так рана кровоточит у тех, чья привязанная душа очень далеко. В другой стране, городе, коме.       — Такое тоже бывает?       — А ты думал, — усмехается горько Тэхён, накидывая на светлые волосы капюшон. — У бога странное чувство юмора. Нам не понять.

[Palaye Royale — Morning Light]

      — Душа, которую я любил погибла триста лет назад, — сглатывая подкативший к горлу ком, всё-таки решается сказать Джей, пока купидон не ушёл домой.       — Ты точно видел мёртвое тело?       — Я его закапывал. Позвоночник прошивает знакомые боль и холод. Джей опускает голову, обхватывая её руками и оставляя Тэхёна смотреть лишь на собственный затылок.       — Тогда это попросту невозможно. Если только…       — …он был ведьмой.       — Ты заставляешь меня ввязываться в какое-то дерьмо, клыкастый, — шипит недовольно Тэхён, пиная камушек, попавшийся под его кроссовок.       — Я вовсе не…       — Приходи сюда завтра к часу. Моя смена ночная. Возможно, у меня будут новости. Вампир вскидывает голову, совершенно непонимающе глядя в кажущийся совсем бесцветным глаз купидона. Молчаливый вопрос слишком очевиден.       — Это не помощь тебе. Я сам с таким сталкивался лишь раз и на словах. Считай, что мне просто любопытно для опыта. Для науки.       — Для статистики.       — Именно.       — Спасибо, Тэхён. Ничего на это не отвечая, блондин уже собирается уйти, как край его худи ловят цепкие пальцы, останавливая.       — А ты…у купидонов бывают метки?       — Бывают. Но у меня её никогда не было и не будет. К счастью. На этом, Тэхён всё же решает уйти, не давая вампиру ответить и шлёпая светло-серыми кроссовками по небольшим лужам, растворяясь ярким пятном в ночи города, поглощающего его.       » Душа, к которой привязана твоя — жива, Джей. » Могло ли так действительно быть? Мог ли Сону что-то сотворить перед своей смертью? Мог ли он сделать это за спиной любимого? Джей сдавливает в кулаке сигарету, когда кулон на шее вдруг начинает тянуть, словно напоминая о том, что Сону мог и делал что-то за его спиной. Мог ли его Сону быть теперь в теле этого своенравного фэйри? Могло ли вообще такое как-либо случиться…       — Курение — это общее клише всех кровососов? Джей дёргается на непривычно хрипловатый голос, оборачиваясь на Сону, приближающегося к нему ленивыми шагами.       — Не знаю. Я давно не курил, — он стряхивает с ладоней остатки раскрошенной сигареты и напрягается всем телом, когда фэйри вдруг падает на ступени, усаживаясь рядом с ним и совершенно обыденно закуривая.       — Я тоже. Год почти.       — Что же сподвигло?       — Да дерьмо какое-то вокруг происходит последнюю неделю. Даже не знаю, в чём и дело, — Сону хмыкает, затягиваясь, и поворачивается к вампиру, ловя заинтересованный взгляд. — Каждый раз такое, когда кровососы рядом трутся.       — У вас достаточно вампиров в баре.       — К сожалению.       — На каждого так остро реагируешь?       — О, не обольщайся только, ты не особенный, — машет рукой Сону, выдыхая терпкий дым в ночной воздух и запрокидывая голову. — Ого…       — Что? — Джей тут же повторяет за ним, глядя в тёмное небо, но замирает, прошиваемый будто разрядами тока.       — Звёзды. Видишь сколько?       — Не вижу. Их не счесть, — чуть слышно и оторопело шепчет вампир, спустя мгновение.       — Как и моей нелюбви к кровососам. Так много, что не счесть. Джей жмурится крепко, чтобы не видеть проклятого звёздного неба, и думает лишь о том, что даже врагу бы не пожелал ситуации, в которой оказался. Слишком уж это жестоко: быть рядом, но не иметь возможности коснуться. Слышать голос, но не слышать слов о любви. Смотреть в глаза, но видеть лишь презрение. И, если где-то там, внутри хладнокровного фэйри действительно заперта душа его Сону — ему и представить невозможно, сколько же сил и времени потребуется, чтобы её вызволить. И получится ли это вообще?..