Midnight bar «FLICKER»

† ♡ †

[Palaye Royale — redeemer]

      Мерцающие огоньки гирлянды, опоясывающей огромную витрину, буквально зазывают замёрзших прохожих войти внутрь. За стеклом, кажется, слишком тепло. Улыбаются счастливо люди, грея покрасневшие с мороза пальцы о красивые чашки, мимо столиков снуют официанты в забавных эльфовых колпачках, по двум телевизорам, висящим на противоположных стенах крутятся какие-то рождественские клипы. Дверь открывается, звонко оповещая о новом посетителе колокольчиком, а в зимний воздух пробивается сладкий запах имбирных печений и ванили. Всё вокруг наполнено счастьем и предвкушением Рождества. Всё вокруг словно волшебное. Голубой глаз тоже показался бы кому-то чистой магией, если бы его обладатель не прятался в тени, засунув руки в карман белоснежного пуховика, почти сливающегося с его волосами и снегопадом, заваливающим город вот уже вторые сутки. Тэхён не отводит взгляд от одного единственного человека, сидящего как раз у самой витрины. Каштановая чёлка, что вечно падала на глаза, мешая, широкая улыбка, за которой наверняка прятался звонкий смех, хоть его и не было слышно. И милейшая шапка с медвежьими ушками, болтающаяся за спиной, держащаяся лишь за завязки, обмотанные вокруг шеи. Изгнать купидона и выколоть ему глаз, вероятно, показалось богам малым наказанием. А потому, он вынужден был ежедневно видеть свою единственную и безответную любовь, живущую в квартире напротив. Очнувшись после суда в неизвестном месте, ему лишь на секунду показалось, что может быть обошлось? Может его просто напугали, отстранили от дел, но оставили в небесной канцелярии с братом и Чимином? Но, увы. Незнакомые серые стены, матрас, вместо кровати и сломанный кухонный шкаф, вот то, что досталось ему на всю оставшуюся вечность. Обшарив квартиру, он нашёл и документы на своё имя, и небольшую сумму денег на первое время. Могло показаться, что, несмотря ни на что, о нём позаботились. Но, как только он схватился за ручку двери, чтоб выйти на улицу, слух уловил до боли знакомый голос. А в глазке он увидел Бомгю, вылетающего из квартиры напротив и что-то щебечущего какой-то девушке. Это наказание было куда более жестокое, чем лишение глаза, крыльев и даже дома. Жить, наблюдая за тем, кого больше всего на свете любил. Жить, зная, что увидишь его счастливую семью и конец человеческой жизни, если не переедешь. Переезжать Тэхёну было некуда. Деваться тоже. Так что работа в полночном баре стала идеальным вариантом, чтобы не встречаться с Бомгю и хоть как-то влачить своё бессмертное существование. Но ненадолго. Всё чаще Тэхён стал ловить себя на том, что тенью следует за любимым, держась на расстоянии, но будто бы убеждаясь, что с ним всё в порядке. Изгнанный купидон, он будто бы стал негласным ангелом-хранителем для Бомгю. Только держать дистанцию становилось всё тяжелее, чувства разрывали сердце беспощадно, заставляя едва не кричать по ночам, а Бомгю будто специально подгадывал и выходил на улицу в те же моменты, когда Тэхён отправлялся на работу. Они начали с простой смущённой улыбки у лифта, закончив тем, что стали здороваться вечерами и иногда по утрам, умудряясь даже спросить друг у друга о том, как дела. Тэхёну спрашивать и не нужно было, он сколько мог наблюдал за Бомгю. Делая вид, что ему в ту же сторону, он провожал до университета по утрам. А, сталкиваясь под вечер на улице, якобы случайно, доводил до кафе, в котором младший работал. Он урывал себе так нечестно те крупицы времени, что были даны ему. Ловил жадно взглядом каждую улыбку обращённую ему. Пока однажды не случилось то, чего он так ждал, но в какой-то момент позабыл совсем. Пока Бомгю, наконец, не получил свою метку, оказавшись навеки связанным. С другим. Он провожал его по утрам теперь только взглядом, наблюдая из окна за тем, как счастливая пара, держась за руки удалялась по улице. Вечерами скрывался в тени всё реже, сквозь давящую в грудине боль из-за крепких чужих объятий и горящих глаз. Бомгю теперь был раз и навсегда счастлив. Бомгю теперь был раз и навсегда отрезан от него буквально. Недосягаем и непозволителен. Так близко и далеко. Его смены в баре стали в какой-то момент постоянными и беспрерывными. Ему больше не нужно было убеждаться, что с его любимым всё в порядке. У Бомгю теперь был тот, кто успешно с этим справлялся сам.       — Эй, — окликнул его Сону, бросая свою чёрную сумку прямо через барную стойку и скидывая с себя кожанку. — Проваливай, ангелочек. Меня запарило, что ты проводишь здесь четвёртую смену подряд. Спасибо, конечно, что наше начальство неимоверно доброе и платит мне даже за пропущенные, из-за твоих сдвигов по фазе, дни, но я заманался сидеть дома. Эш и Редби буквально поселились у меня, а мне их, знаешь, и на работе хватает.       — Ты же знаешь, что я не могу, Сону, — вздохнул Тэхён, отставляя в сторону стакан, что натирал уже битый час. — Я сам не вывожу находиться дома.       — Продай квартиру и переедь, — фэйри пожал, не скрытыми кружевным топом, плечами. — Ты сам усложняешь себе жизнь, не кажется?       — Не кажется. Я не могу этого сделать.       — Не могу, не могу. А я уже слушать это не могу. Серьёзно. Давай ты просто хотя бы…не знаю, — Сону оглянулся по сторонам, уперев руки в бока, а затем щёлкнул пальцами. — Ты напивался когда-нибудь? Говорил там.не знаю, по душам? Не со мной, конечно же, мне ещё чего не хватало. Но вообще? У нас бар кишит теми, у кого на любовном фронте не лады и беды с башкой. Ты бы присмотрелся к кому. Глядишь, друзей бы завёл.       — А почему у тебя их нет? — усмехнулся Тэхён, снимая с себя белоснежную кружевную кофту и оставаясь в простой серой футболке.       — А ты и две сумасшедшие фэйри тебе ни о чём не говорят? — ухмыльнулся в той же манере Сону. — Давай. Отползай, я жуть как соскучился по этим пьяным гибридным рожам. Тэхён лишь покачал головой на слова розоволосого, но покинул место за баром. Он дождался, пока фэйри сделает ему какой-то один из своих фирменных коктейлей, и поплёлся к самому дальнему столику, забившись в угол диванчика. И только в тот момент задумался, а почему он и впрямь просто не сбегал в бар? Даже, если была не его смена, он ведь мог просто находиться здесь, не общаясь ни с кем. Сону внезапно показался ему весьма разумным ребёнком, но, как только на столешницу опустилась чья-то тяжёлая ладонь, а до ушей донёсся грозный женский голос, Тэхён всё же пожалел о том, что уступил младшему рабочую смену. Так он познакомился с Хель.

[Nothing But Thieves — afterlife]

      — Также сильно, как люблю, я ненавижу тебя, ангелочек, — хрипло произносит она за его спиной. Расплываясь в сочувственной улыбке, Тэхён оборачивается и тянется первым обнять вампиршу, склоняясь к ней и вдыхая запах хвойного шампуня с рыжих волос.       — И рост твой ненавижу, засранец, — цокает она языком, коротко обнимая купидона и тут же отстраняясь. Один красный глаз сощурен из-за яркого солнца, бьющего прямо в недовольное лицо. — Ты бы ещё на семь утра встречу назначил, чёрт бы тебя побрал.       — Стоит ли говорить… — ухмыляется блондин, но Хель вскидывает ладонь, заставляя его замолчать.       — Не стоит. А причину стоит. А ещё, ребёнок, я голодная и злая…о, ладно, возможно, люблю я тебя чуть больше. Её глаза распахиваются и загораются, когда Тэхён посреди её тирады протягивает ей бумажный пакет с пластиковым стаканчиком из-под кофе внутри, от которого за версту несло кровью.       — Понимаешь теперь, почему из всех в том гадюшнике, я выбрала тебя своим любимчиком? — она подмигивает перед тем, как облизнуться и прильнуть губами к чёрной трубочке, мыча от удовольствия. — Так и быть, Тэ, я прощаю тебе то, что ты выволок меня на улицу в долбанный полдень. Говори, что там у тебя?       — Помнишь, ты рассказывала мне про…ведьму? Хель отрывается от стаканчика и хмуро оглядывает Тэхёна.       — Кровь сейчас быстро перестанет быть достаточной причиной, если ты хочешь говорить со мной о моём прошлом.       — Нет-нет, я, — мотает он головой, отводя взгляд на искрящуюся в солнечных лучах реку, на берегу которой они встретились, — хотел уточнить кое-что. Насчёт возможностей ведьм.       — Конкретнее? — щурит вампирша темнеющие глаза.       — Может ли ведьма, чисто в теории, сделать какой-то обряд, чтобы после смерти, её душа переселилась в кого-то другого? Или переродилась в новом существе? Понимаю, звучит, как бред, но…       — Ты — изгнанный купидон. Я — тысячелетняя вампирша. А познакомились мы в баре, который виден только сверхсуществам и кишит настолько странными ребятами, что у нас есть даже кемономими. Как думаешь, твой вопрос точно бредовый? — приподнимает бровь Хель. Тэхён улыбается уголками губ и прячет руки в карман белой толстовки, опуская голову и пряча глаз за светлой чёлкой.       — А у тебя есть на него ответ?       — У меня почти на всё есть ответ, мелочь, — хмыкает Хель, пихая его в бок и беря под руку, неторопливо шагая вперёд вдоль спокойной реки. — Теоретически, как ты сказал, это возможно, да. Но ведьме для подобного обряда нужно быть, как минимум потомственной, а, как максимум, иметь столько сил и духов за своей спиной, что тебе и не снилось. К тому же, переродиться можно было бы только в какое-то сверхсущество. И им мог быть даже гибрид жабы.       — Твоя…       — Не моя, Тэ. Нет, но её тётка — да. Она была могущественной, потому что оберегала городок, в котором мы жили. Почти в каждом городе в те времена были ведьмы, державшие всё под контролем. Если и находились голодающие города с неожиданными междуусобицами, вспышками вирусов или поголовным вымиранием скота — это значило только одно: ведьмы у города не было.       — Как им удавалось в одиночку поддерживать целые города?       — В одиночку? — Хель усмехается, делая пару глотков крови. — Ты точно только без одного глаза? Или может с ушами тоже какие проблемы? Говорю же, ты должен иметь много духов за спиной. Улавливаешь связь? Тэхён хмурится, глядя на дорогу из мелкого камня перед ними.       — Духи помогали таким ведьмам?       — Духи питали этих ведьм. Вся сила, что у них была на защиту, исходила из духов. Умерших когда-то на тех землях ведьм, вампиров, оборотней. Природных, если хочешь, сверх существ.       — Гибриды?       — Эти появились годами позже, — морщится Хель. — Я тебе про каноничных, если хочешь, говорю. Те, что первыми появились среди других видов. Ведьмы, вампиры и оборотни. И уж потом только образовались все эти доморощенные фэйри и феи, чёрт их разбери, гибриды, кемономими и прочая дичь на ножках и лапках. А погибало в те года, сам понимаешь, не мало подобных нам. Мне.       — То есть, только ведьма-покровительница могла бы, чисто теоретически, совершить обряд со своей душой?       — Теоретически. Но это всё такое…дерьмо, — вздыхает вампирша, хлюпая трубочкой в пустом стакане и грустно надувая алые губы. — Надо быть очень в себе уверенным или отчаянным, чтобы подобное сделать.       — Слишком опасно?       — Нет, слишком дорого.       — В каком смысле?       — Я, конечно, зову тебя ребёнком, но Тэ…как ты лишился глаза, милый?       — Я же уже г… — Тэхён останавливается, оборачиваясь на грустно улыбающуюся Хель. — Это была цена за мою любовь.       — Ценой за подобный обряд может быть всё, что угодно. Смотря как с духами договоришься. Может быть твой первенец. Может быть первенец первенца. А может быть жизнь кого-то дорогого тебе…тут правда я понятия не имею, в чём логика, но тем не менее.       — А если… — купидон закусывает нижнюю губу и склоняет голову, щуря голубой глаз задумчиво. — Что, если ведьмой-покровителем, был парень? На этот вопрос Хель едва не икает, вскидывая брови.       — Оу, это…       — Ты не встречала?       — Я много в жизни дерьма повидала, конечно, но нет, прости. У моих знакомых ведьм не было сыновей. Но я не исключаю, что это имело место быть. Где-нибудь в других странах. А может и в глубинке нашей, — жмёт она плечами, комкая в руках пакет со стаканчиком.       — Ценой за этот обряд могли бы быть…я не знаю…       — Ты что-то знаешь, ангелочек, но не хочешь рассказывать.       — Я просто не уверен, Хель, — вздыхает Тэхён, пиная камушек, попавшийся под кроссовок.       — Но зачем-то хочешь выяснить.       — Я хочу помочь.       — Ты-то? — хмыкает Хель. — Небеса разверзнутся и заберут тебя обратно, не иначе. Чего это в тебе вдруг сердобольность заиграла? Ты, насколько я помню, любовью к посторонним не отличался за все эти годы.       — Во-первых, мне же для чего-то был оставлен дар видеть метки, верно? А во-вторых.это касается нашего новенького.       — Тот тёмненький вампирёнок, которого ты нагло подослал ко мне недавно? Да, он задавал какие-то абстрактные вопросы, но я не ведаю, чем мои ответы ему помогли.       — Видимо не помогли, раз теперь вопросы для него тебе задаю я, — улыбается купидон.       — И ты, конечно же, больше ничего мне не расскажешь, засранец?       — Я и сам пока ещё мало чего знаю. Но ты очень мне помогла.       — Как и всегда. У тебя сегодня ночная? — зевая, Хель ёжится, кутаясь в тонкую кожанку.       — Да, — кивает Тэхён, усмехаясь и понимая к чему она клонит. — Постелить тебе в задней части бара?       — В точку. Привычно оставляя Хель в баре, Тэхён всё же уходит домой, слишком долго глядя на дверь квартиры напротив., что была заперта последние полгода. Бомгю переехал к своему парню. Бомгю был счастлив. Тэхён должен бы тоже.

† ♡♤ †

[IAMX — avalanche]

      Когда он возвращается в бар за полчаса до начала своей смены, ему на секунду кажется, что он попал в параллельный мир. Он так и останавливается у входа в тени, хмуро глядя за происходящим у барной стойки. Закатывая в своей излюбленной манере глаза, Сону что-то говорил сидящему перед ним Джею и держал двумя пальцами стопку с тёмной жидкостью. Они явно о чём-то спорили, только вот брови фэйри не были сведены к переносице, а наоборот слегка приподняты, а уголки губ то и дело дёргались не то в ухмылке, не то в самой простой улыбке. Внезапно он бьёт ладонью по барной стойке и, глубоко вдыхая, опрокидывает в себя стопку, тут же разбивая её о чёрный мрамор и морщась. Он жмурит сияющие розовые глаза, а лицо его искажается так, будто он выпил что-то невозможно кислое. Джей смеётся над ним, едва успевая увернуться от летящих осколков, а затем, когда Сону выставляет перед собой руку, всматриваясь в неё, он перехватывает его за пальцы и тянет к лицу. У Тэхёна внутри всё леденеет, когда вампир крутит хрупкую ладошку фэйри перед глазами, вероятно проверяя её на возможность повреждений от разбитой стопки. Но вот Сону мотает головой, отвечая на неизвестный купидону вопрос. Вот, склонившись чуть вперёд, что-то говорит, не сводя глаз с чужих. А после, когда бледные руки охватывают его, и вовсе приводит в действие свои силы, окружая небольшое пространство между ними розовым светом. Тэхён срывается с места, когда видит, как позвоночник вампира выгибается, а голова запрокидывается, но застывает посреди бара, видя, как вторая ладошка Сону хватает Джея за щёку, придвигая ближе. Он размыкает замок из их рук, щёлкая пальцами перед глазами вампира, и смотрит странно потухающими розовыми глазами. Смотрит так, как Тэхён не видел, чтобы он хоть когда-то и на кого-то. Так, как сам Тэхён смотрел на Бомгю однажды, заметив, что младший уронил в кафе чашку, разлетевшуюся на осколки. С беспокойством. Он отодвигается немного в сторону, когда в него врезается оборотень, и всматривается в фэйри сквозь начавшие ярче мельтешить лучи стробоскопов. Но бледная грудная клетка чиста. Метки у Сону нет. Но и неизвестно — будет ли та в будущем. Тэхён всё ещё ощущает себя, как в каком-то сне, потому что фэйри слишком спокоен для себя обычного. Слишком пугающе заботлив, протягивая Джею простой стакан, наполненный кровью. И напуган, бегая глазами по бледному лицу, обращённому к багровой жидкости. Только сейчас Тэхён вспоминает о том, что случилось на танцполе, когда его поймал Ёнджун, думая, что Сону использовал силы, чтобы навредить. Он вспоминает, что тогда его руки коснулись Джея и Сону одновременно. И именно в тот момент что-то отбросило его назад. Что-то, что он ошибочно принял за силу фэйри, которая нередко выходила из-под контроля во время приступов злости розоволосого. Он кусает губы, исподлобья наблюдая за Сону, отвлёкшимся на другой заказ, за Джеем, следующим за тем неотрывным взглядом. Ему кажется, что он уже знает ответы на вопросы, крутящиеся в голове. Хоть они всё ещё и кажутся ему абсурдными. Однако мягкая улыбка Джея в спину Сону, готовящего коктейль, и переставшая ненадолго кровоточить метка не дают усомниться. Могли ли быть ценой за перерождение воспоминания о предначертанной любви? Вполне. Могла ли быть душа, которую столько лет любил вампир, заключена в тело фэйри? Вполне. Может ли быть так, что этим двоим всё равно однажды суждено быть вместе, несмотря ни на что? Вполне. Но только вот легче от понимания этого Тэхёну точно не стало.