Midnight bar «FLICKER»

† ♡♤ †

[Gold key — Creep in slowly] [BMTH — Die4u]

      Протирая очередной стакан и стараясь абстрагироваться от долбящей по перепонкам тяжёлой музыки, Тэхён скорее чувствует, нежели видит, что Джей возвращается. Он поднимает лазурный глаз на вампира, пробирающегося сквозь набитый существами крохотный танцпол, и хмыкает, видя сосредоточенное лицо. Рука непроизвольно тянется к холодильнику с кровью, но Тэхён вовремя останавливает себя, вспоминая, что Джей уже любезно был угощён Сону ранее.       — Быстро ты, — он возвращается к протиранию стаканов, когда вампир падает на барный стул напротив него.       — Ну, я ведь вызвался проводить, а не напрашиваться на ночёвку.       — А тебе хватило бы смелости и на это? — ухмыляется купидон, замечая теперь хищный проблеск в кровавых глазах, смотрящих из-под чёрной чёлки.       — Когда ты молчал — было проще, — фырчит Джей, опираясь локтями о стойку и стуча пальцами. — Ром. Чистый.       — Вот как? Окей, но, если я буду молчать, как раньше, то ты никогда не узнаешь о том, что мне удалось узнать о душах, клыкастый. Но желание клиента… Тэхён не заканчивает, замолкая, и отворачивается, ловя в спину возмущённый рык.       — А вообще, знаешь, может и не нужно ничего говорить, — всплёскивает руками Джей. — Пусть всё идёт, как есть. Не важно, что за душа внутри этого Сону. К чему вообще все эти выяснения, если мы можем никогда не быть вместе? Если ему уже кто-то предначертан? Или, если вдруг однажды будем? Нужно жить настоящим и… Купидон с громким стуком ставит наполненный стакан на чёрный мрамор, затыкая вампира.       — Пей свой ром. Молча. Джей открывает рот, чтобы возразить, но ему мешает звонкий смех и опустившиеся рядом руки с заострёнными чёрными когтями, цокающими по стойке. Резко поворачиваясь, он натыкается на мягкие кошачьи уши и довольную улыбку с ямочками на круглых щёчках.       — Мартини белый шоколад*, Тэ, — кричит сквозь музыку кемономими, немного качая головой в такт и оглядывая бар. Он вздрагивает, замечая внимательный взгляд вампирских глаз на себе, но не пугается, а наоборот улыбается ещё шире. — Приветик!       — Привет, — тянет Джей, оглядывая парнишку в шёлковой небесно-голубой блузке. Когда ярко-розовый луч попадает на ткань, та переливается и отблёскивает едва-заметным и смутно знакомым узором выбитых снежинок на пышных рукавах.       — Давно ушёл Сону? — дует губы кошачий. — Я даже не заметил.       — Вполне в стиле нашего Сону, не находишь? — усмехается Тэхён, откупоривая ликёр и ставя на стойку изящный бокал.       — Вполне…а Хун-и?       — Был где-то здесь. Возможно, снова разбирается с бумажками в кабинете или, — поднимает палец вверх купидон, выливая порцию шоколадного сиропа в кремовую жидкость, — жутко следит из тени на лестнице. Как обычно. Парнишка смеётся, а Джей прикладывается губами к краю своего стакана с ромом и внимательно следит за двумя. За тем, как обыденно и легко Тэхён разговаривает с кем-то новым (для вампира), как уверенно двигаются руки, создавая коктейль. Прислушивается к его спокойному дыханию. Но напрягается весь, замечая, как чужие зрачки сужаются, а медная радужка вспыхивает огнём, стоит только носику кемономими чуть дёрнуться, почуяв что-то. Как вздрагивает чёрный гладкий хвост, нервно бьющий по барному стулу, на котором сидит Джей. Он чувствует теперь тоже, когда его ноздри раздуваются. Знакомый запах крови, с примесью словно талой воды. Он сейчас и сам бы так вихлял хвостом, будь он у него. Нервы действительно ни к чёрту, вся голова так и забита Сону, его прикосновениями, взглядами и малиновой кровью, щекочущей нос и не желающей исчезать с кончика языка. Вперемешку с чужой, впитавшейся в фарфоровую кожу из-за предложенной любезно одежды. Джей поджимает губы, после того, как делает очередной глоток рома, и слышит позади низкий голос:       — Не так уж это и жутко. Краем глаза он замечает как оплетаются длинные руки мутанта вокруг тонкой кошачьей талии и раздаётся настолько громкое мурчание, что ему кажется, будто вибрирует собственная грудная клетка. И это при всей громкости музыки в баре. Он непонимающе булькает что-то в свой стакан.       — Только в стрёмных фильмах люди следят за кем-то сверху, — парирует Тэхён, морщась. — Вам всем обязательно разводить эту мерзость в мою смену на баре?       — Мы хотя бы не пытались переспать на стойке, как Ёнджун и Субин, — жмёт плечиками кемономими, хихикая и обнимая руки на своём животе. Так обыденно, будто бы делает это каждый день, и не по разу.       — Да ещё бы вы.       — С Сону всё хорошо? Видит Дьявол, Джей пытался притвориться ветошью, чтобы молча понаблюдать, пока эти двое не уйдут подальше, и он смог всё-таки выманить у купидона нужную информацию. Но Сонхун смотрит внимательно синими глазами, цвета словно дна морского под толстым слоем льда, и напряжённо сжимает челюсти. Явно без ответа не уйдёт. Джей сам своей злости удивляется, но позволяет ей обжигать вены.       — Полагаю, — сдержанно кивает он, вцепляясь пальцами в свой стакан и незаметно ёжась от сгущающегося и холодеющего воздуха. И вампир, хоть стреляй, не понимает и этого волнения в глубоком голосе, начиная раздражаться сильнее.       — Полагаю?       — Я всего лишь проводил и не напрашивался в гости.       — Ты взял ответственность. Мне стоит позвонить ему?       — Ты спрашиваешь у меня разрешение? — вскидывает брови Джей.       — Хун-и, милый, мне холодно, — слегка обеспокоенно окликает кемономими, переставая мурчать и пытаясь обернуться в крепких объятиях. — Мой коктейль готов, мы можем подняться?       — Да, иди, Вон-и, я сейчас закажу что-нибудь и догоню, — оставляя мимолётный поцелуй за пушистым чёрным ушком, Сонхун не сводит глаз с Джея, подталкивая парнишку в сторону от бара. Тот неохотно делает шаг в сторону, но всё же оборачивается.       — Не задерживайся, ладно? Взгляд сузившихся кошачьих глаз мечется между вампиром и мутантом, а когтистые пальчики тянут к себе по стойке бокал за тонкую ножку. Так медленно, будто в любой момент готовые вцепиться в чьё-нибудь лицо.       — Ты не успеешь соскучиться, Вон-и. Губ мутанта касается нежная улыбка, обращённая к ушастому. Джей хмыкает насмешливо, глядя, как держащийся холодным и безэмоциональным, Сонхун смягчается в мгновение, оборачиваясь и проводя пальцами по острому подбородку кемономими, приподнимая личико и оставляя лёгкий поцелуй на кончике дёргающегося носика.       — Я чувствую**… — недовольно бормочет тот, но Сонхун мотает головой, перебивая.       — Всё правда хорошо. Не волнуйся…       — Иу. Иу. Иу. Пошли вон оба отсюда! Я не буду делать тебе напиток, Хун. Напьёшся слюней от ваших сахарных поцелуев. Уйдите! — вскрикивает Тэхён, кривя лицо и размахивая руками. — Брысь! — шикает он на них, отчего кемономими внезапно хихикает, дёргая ушками.       — Прости, Тэ. И спасибо, — он приподнимает бокал с коктейлем и, бегло чмокая Сонхуна в щёку, ретируется в сторону лестницы, стуча каблучками по полу.       — Ну, а ты чего остался? Проваливай за ним, — хмурится купидон, поправляя кружевные рукава белой рубашки. — Никакого с вами покоя на смене.       — Твой покой в последнее время как-то непривычно нарушен, — игнорирует первую реплику мутант и протягивает руку к бармену. — Подашь колу?       — Со льдом? — ухмыляется Тэхён, открывая мини-холодильник. Джей прыскает смешком в кулак, но тут же серьёзнеет, когда Сонхун вновь обращается к нему.       — С тех пор, как ты здесь.       — Сижу себе, пью ром, — приподнимает вампир свой полупустой бокал. — Что я уже успел сделать?       — Надеюсь, что ничего, — ведёт плечом синеглазый, забирая баночку из рук купидона, что нехотя отходит принять новый заказ, косясь при этом в сторону парней. — Помнится, в первый день, я говорил тебе, что трогать наших работников — запрещено.       — И им клиентов тоже. Я помню, — кивает Джей.       — Мне доложили, что ты нарушил запрет.       — Сону тоже. Но у нас не было конфликта, если ты об этом. Так что…тебе доложили не полную информацию.       — Я был вежлив в твой первый визит, — понижает совсем голос Сонхун, склоняясь чуть ближе к вампиру, — но, признаюсь честно, меня напрягает твоё излишнее внимание к Сону.       — В самом деле? — выгибает бровь Джей, сверкая алой радужкой напротив резко вспыхнувшей льдисто-голубой. — А как к этому относится тот кемономими? Мутант теряется, чуть отшатываясь, и машинально оборачивается на лестницу.       — На что ты намекаешь?       — Я прямо говорю. Какое тебе дело до моего внимания Сону, если ты, вроде как, «занят», — Джей выделяет пальцами кавычки на последнем слове.       — Я не вроде как, а вполне себе серьёзно занят и…стой, — Сонхун приподнимает ладонь, от которой исходил лёгкий пар. Вампир хмыкает, предполагая, что мутант был готов использовать свою силу пару секунд назад по совершенно неизвестной причине. — Ты что…думал, что я ревную?       — Очевидно.       — Нет, всё-таки… Сону везёт на недалёких кровопийц…       — Мне поблагодарить тебя за комплимент?       — Для тебя, — тычет пальцем Сонхун почти что в грудь вампира, — было бы лучше, если бы я банально ревновал его. Потому, как моё отношение к Сону, словно к младшему брату. И, поверь, братья порой защищают то, что им дорого куда яростнее, нежели любовники.       — Верю, — согласно кивает Джей. — И я уже говорил тебе, что не причиню ему вреда.       — И почему же? С чего вдруг столько благородства? — щурится недоверчиво мутант.       — Не припоминаю, чтобы записывался к психологу по имени Сонхун и желал разболтать все планы на грядущее будущее.       — Ты.       — Прекращайте, — шипит Тэхён, хватая парней за плечи и наклоняясь к ним через стойку. — На вас уже пялятся все, кому мало налили. Хун, тебя ждёт Чонвон. Я поговорю с тобой позже.       — Поговоришь о чём?       — О том, что сначала расскажет мне. Не так ли? — испытующе смотрит Джей в голубой глаз.       — Так так. А теперь, будьте добры, разойдитесь по углам. Сонхун нервно дёргает плечом, скидывая с себя руку купидона и выпрямляется, одёргивая футболку и перекидывая баночку колы из одной ладони в другую. Слышится тихий треск льда, которым успела покрыться жестянка.       — Пойду наберу Сону.       — Зачем ты вообще появился здесь? — качает головой Тэхён, провожая уставшим взглядом мутанта.       — Судьба привела, — бурчит Джей, отодвигая от себя стакан с недопитым ромом и накрывая ладонями лицо. — Или скажешь не так?       — Ты уже знаешь ответ на свой вопрос. Чего мне тебе рассказывать?       — Боюсь ошибиться.       — Тогда, думаю, это тебе стоит начать, — купидон бросает в стакан с вишнёвым соком трубочку и толкает его по стойке, прямо в руку какой-то улыбчивой блондинки с рысьими ушками на голове. — К примеру, сказать мне, что за ведьмой был тот, чья душа сейчас в…другом теле?       — Сильной? — усмехается невесело Джей, раздвигая пальцы и бросая взгляд на недовольного блондина. — Прости. Постоянно шучу, когда нервничаю. Он защищал город, в котором мы жили.       — Где это было? Мне сказали, что в Корее парней-ведьм не водилось. Только, если совсем в глубинках страны.       — Это было в Англии. Триста…триста чёртовых лет назад. Так давно, что мне порой самому в это не верится, будто сон…       — Занесло же тебя, — присвистывает Тэхён, облокачиваясь ладонями о стойку и поджимая губы. — Уехал после его гибели?       — Бежал. Сразу же, — Джей опускает ладони от лица, а следом за ними и взгляд, упираясь им в чёрный мрамор, на котором словно вырисовываются его воспоминания.

[Nothing But Thieves — Your Blood]

Тёмные леса, по которым он мчался всё дальше от мёртвого сердца. Болота, в которых мечтал утонуть, но не мог. Чьи-то оставленные пустыми дома, в которых он ночевал. Попадающиеся на пути беззащитные люди, в чьи глотки он вцеплялся, не разбирая ни пола, ни возраста. Он ведёт пальцами по кривому узору и хмурится. Вместе с картинками из прошлого, перед глазами вдруг мелькают ситуации, случившиеся уже в настоящем. Мягкие ладони с тонкими пальчиками, держащими его. Полные губы, обеспокоенно что-то шепчущие. Пронзительный взгляд изумрудных, но тут же сменяющихся на ярко-розовый, глаз. Всё так же ощущающаяся шёлком молочная кожа, отдающая терпкой малиной. Сону до поразительного даже пахнет точно также. То, сколько параллелей между ними — уже не сколько пугает, сколько заставляет желать больше. И больше. Он предполагает, что так тянется душа к душе. И, может, всё-таки, у него есть шанс, что это пройдёт куда легче, чем он боится? Что они будут вместе?       — Его звали Ким Сону.       — Чего…       — Ким Сону, — повторяет тише Джей, не сводя глаз с гладкой поверхности стойки, — с бесконечно добрым сердцем, фарфоровой кожей, угольно-чёрными кудрями и глазами-изумрудами, смотрящими так, словно я весь его мир. Он неспешно поднимает взгляд на ошарашенного купидона и грустно усмехается.       — И бесконечно сильной ко мне любовью. Настолько сильной…       — …что заставил свою душу скитаться где-то триста лет, пока та не найдёт тебя, — заканчивает за него Тэхён и тут же сводит брови непонимающе. — В точно таком же теле. Как это…как это вообще возможно-то.       — Это то, что я хотел бы узнать в первую очередь.       — Но неужели он был настолько в тебе уверен? А если бы ты, спустя сотню лет, наложил на себя руки?       — Я на смертном одре поклялся ему, что буду жить. Так что, в этом он был уверен точно.       — Это такой глупый поступок с его стороны, — цокает языком купидон. — Могло ведь случиться всё, что угодно. Ты, к примеру, мог просто погибнуть в любой момент. А он…просто сделал это и даже не сказал тебе?       — Он частенько это проворачивал, — хмыкает вампир, машинально касаясь кулона под чёрной рубашкой. — Не могу его винить. Но, знаешь, мне кажется, я предполагаю, почему за все триста лет, я не попал ни в одну передрягу. Джей бегло расстёгивает первые две пуговицы на своей рубашке и тянет за тонкую цепочку, являя взору неровный чёрный оникс.       — Он подарил мне это в начале наших отношений. Сказал, что это защитит нас обоих. А потом. — он разводит руками, позволяя кулону упасть на его грудь. — А я всё ещё ношу это, не в силах расстаться.       — И видимо не зря, — щурит голубой глаз купидон, рассматривая камень. — Как он…погиб?       — Превратил этот кулон в ядовитую золотую иглу и поранил себя. Ведьмины штучки.       — Самоубийство? А говоришь любовь…       — Что? Ах, нет. В те года.ведьмы были не в почёте, сам знаешь. Но при этом, они всё равно защищали города этих неблагодарных людишек. Молча делали добрые дела, пока вся округа считала их исчадиями Ада и врагами. Сону-я был одним из таких. А потом кто-то просто прознал и… — Джей вновь накрывает лицо ладонями и давит подушечками пальцев на веки, будто пытаясь стереть яркие вспышки прошлого. — Его хотели сжечь, но он опередил их. И убил себя сам. На моих руках.       — Ты сказал, что…закапывал его тело?       — И я при всём желании не найду то место, если оно внезапно нужно для чего-то.       — Нет-нет, — мотает головой Тэхён, вскидывая ладонь перед подошедшим к бару парнем, в немой просьбе подождать. — Это не понадобится, я думаю. Он молчит с минуту, словно обдумывая что-то, а потом вздыхает:       — А я ведь спрашивал тебя, знаешь ли ты кто это или нет.       — Я не был уверен. Кто вообще был бы уверен в таком?       — Но сомнений нет. Каким-то образом, твой Сону — это наш Сону. И…как говорит Хель: «я много дерьма в жизни видела, но…» Джей отзывается хрипловатым смехом, опуская голову и вплетая пальцы в тёмные волосы.       — И я понятия не имею, что делать. Особенно, когда он волком на меня смотрит, а мне ему в ноги упасть хочется. Такой родной и чужой одновременно. Я как горю заживо рядом с ним.       — Сегодня предлагаю просто напиться, — Тэхён наполняет его стакан новой порцией рома, игнорируя недовольный возглас парня с чешуёй на шее. — Сейчас проснётся Хель, поболтай с ней, может она что подскажет. В ведьминых делах она…знает чуть больше, чем я, уж точно. А завтра…приходи вновь.       — Слушай, пока что…пока это всё так… — поджимает губы Джей, — не говори Сонхуну.       — Я и не собирался. Просто хотел, чтобы он побыстрее ушёл.       — Спасибо, Тэхён?       — Будешь должен, — хмыкает купидон, мгновенно меняясь в лице, как только отворачивается от вампира. Напиться…звучало неплохо.

† ♡ †

[Misha Mishenko — Saturn]

      В какой-то момент ночи, существ в баре становится как-то слишком много, и Тэхён теряет из виду Джея, за которым невольно следил. Так что, выходя в предрассветное утро, он натягивает на голову капюшон и, закрывая глаз, вслушивается в тишину. Тишина…он давно так не скучал по ней, как сейчас. Слишком многое навалилось, слишком шумный этот вампир, и все эти новости о том, что Сону это…не Сону, кажется, вовсе. Для полноты картины не хватало увидеть на неделе Бомгю каким-то волшебным образом. Тогда круг в его голове точно замкнётся, что-то щёлкнет и он взорвётся. Глубоко вдыхая, он пинает какую-то пустую коробку, попавшуюся под кроссовок, и бредёт в сторону дома. Получается, раз душа ведьмы заперта в теле фэйри, а метка Джея кровоточит, будучи живее всех живых, новой метки на теле Сону быть не может. Совсем никак. Он пусть и плохо в молодые годы слушался старших ангелов, шкодил больше, чем его старший брат Юнги, но помнит это. У одной души может быть лишь одна метка. Только вот чего не помнит, так это того, что будет, если душа вдруг переместится в новое тело. В новое-старое. Или так нельзя сказать… Тэхён морщится, останавливаясь на светофоре. Хочется послать всё к чёрту, сделать вид, что он никого из них не знает и последнюю неделю пробыл в коме, чтобы голова не лопалась от мыслей. Волноваться за других, Хель права, никогда его прерогативой не было. Он за себя-то не волновался, а тут…чужие жизни внезапно стали не безразличны. Желание разобраться и распутать красные нити судьбы, словно предназначение. Он такого никогда ещё не ощущал. Когда буквально кожа зудит от того, как сильно хочется узнать, что же дальше будет? Что же подетально было? Запутываясь в мыслях, он чертыхается, когда понимает, что прошёл лишних полквартала на автомате и теперь стоит возле кафе, в котором работал Бомгю. А может и работает всё ещё. Он давно не был здесь. Давно перестал жадно следить за торопливыми шагами, вслушиваться в переливы смеха или громкого голоса. Бомгю всегда говорил по телефону с кем-то. Всматриваясь в закрытую плотными жалюзи дверь, Тэхён задумчиво кусает губы. До открытия ещё четыре часа, но он даже не знает чья сегодня смена. Даже не знает, почему хочет остаться. Но ему отчего-то здесь спокойно. Махнув мысленно рукой, он подходит к ступеням и опускается на них, выбирая кусочек посуше, что не был задет очередным ночным дождём. Укладывает рюкзак на свои колени и прикрывает глаза, приваливаясь головой к перилам. Сквозь плотную ткань капюшона ощущает прохладу и это приятно. Словно слегка остужает мысли и пульсирующую в висках кровь. Лишь ненадолго ему хочется вернуться в ту жизнь, что была…до всего этого. До того, как его спустили на землю. До того, как ему выдали задание и он узнал Бомгю. До того, как был вынужден навсегда расстаться с братом. Губы трогает горькая улыбка от воспоминаний. Тонкие перья в серебристых волосах Юнги, счастливые их с Чимином улыбки друг другу, блеск тёмно-синих кудрей. Сцепленные руки, радостные крики, заглушающие игру других ангелов на небесных арфах…свадьба двух дорогих людей. Брак поистине заключённый на небесах. Двух любящих сердец и связанных душ. Как могло бы быть однажды и у него с каким-нибудь ангелом, у которого не было бы метки, как у него самого. Если бы он остался там. Если бы он не влюбился в человека. Но сердце не выбирает. К сожалению.       — Зато выбирает мозг, — бормочет сонно Тэхён, жмурясь крепко и прижимая к груди рюкзак. Его мозг выбрал страдать. Не забывать ни на день, прокручивать из раза в раз все диалоги, что между ними были, все улыбки, невесомые касания и каждый вздох. Его мозг выбрал любить Бомгю до конца вечности, пока человек не вдохнёт в последний раз. Только тогда с неким облегчением сможет выдохнуть сам Тэхён. А пока…он не замечает, как расслабляется уставшее тело. Как спокойнее становится дыхание, а воздух утренний, словно обнимает, накрывая светлеющим рассветным небом. Он засыпает с горечью воспоминаний, так и не роняя слезы, замершей на кончиках ресниц.

† ♡ †

[The Moth & The Flame — Empire & the Sun]

      — Тэхён-ши? Тэхён-ши? Незнакомый женский, кажется, голос прорывается сквозь мутное сознание. Тэхёну снился дом. Его небесный дом. Сад из белых гортензий, укутанных облаками, ласковое солнце, обнимающее горячую после сна кожу, голос брата, зовущего его к завтраку.       — Тэхён-ши? — плеча касаются крепкие пальцы, тормоша. — Вам нехорошо? Купидон резко распахивает голубой глаз, отчего девчонка пугливо вскрикивает и отскакивает назад, прижимая руку к груди. Она оглядывает его из-под каштановой чёлки, слегка супится настороженно и стягивает капюшон серой толстовки, чуть склоняя голову в лёгком уважительном поклоне. Словно нехотя.       — Вы меня, возможно, не знаете, мы лично не знакомы. Я Мари, подруга Бомгю. Вы к нему пришли?       — Я. — Тэхён откашливается, голос со сна немного сипит. — Просто немного устал после работы… Бомгю.?       — Сегодня моя смена, — она нервно прячет руки в кармашке толстовки, не сводя настороженного взгляда с купидона. — Его не будет. Но я могу что-то передать, если нужно. Может быть, он даже будет рад.       — Что? Почему? — Тэхён встряхивает головой, потирая ладонью лицо.       — Ну…он не затыкался какое-то время после переезда. Каждый день говорил о вас, вспоминал. Жаловался, что вы перестали приходить к нему. Как сквозь землю провалились, — Мари поджимает губы. — Уезжали?       — Н-нет, я…почему он говорил обо мне с тобой?       — Вы смешной. Говорю же, я его подруга. Типа…близкая подруга. Мы жили напротив вас, вы совсем меня не помните?       — Прости, плохая память на лица.       — А вот у меня феноменальная. К тому же ваше, — она обводит пальцем воздух в районе глаз, — лицо…запоминающееся особенно. Так вы к Бомгю пришли? Девчонка смотрит так подозрительно, как будто знает что-то и уличить хочет. Тэхёну не по себе. Он торопливо поднимается со ступеней, едва не роняя рюкзак. Конечно он помнит её. Помнит, как весело с ней болтал Бомгю, повисая с объятиями и радостно улыбаясь. Как она помогала ему переезжать. Но за всё время, он не запомнил её имени. Да и говорил ли об этом Бомгю.?       — Мне открываться надо, — кивает Мари подбородком на дверь за купидоном. — Зайдёте? Я вам кофе сделаю. Или чай.       — Кофе. Да, спасибо, Мари, я…с радостью. Он совсем не понимает зачем соглашается, но пропускает девушку, чтобы та смогла открыть кафе. Следит невидящим взглядом за ней, а сам думает о Бомгю. О том, как чертовски ему повезло, что сегодня смена не его. И как было бы ужасно неловко и неприятно, если бы его, спящего на крыльце, нашёл именно Бомгю. Что бы он делал тогда? Что бы сказал? Не то, чтобы он много говорит сейчас, но. Съёжившись, он плетётся в тёмное помещение за Мари, которая кидает ключи за стойку и огибает её, ударяя ладонью по тумблерам и включая свет. Лампочка за лампочкой, гирлянда за гирляндой, помещение загорается мягким золотом, пока девушка снимает толстовку, собирает длинные волосы в высокий хвост и дёргает кран, открывая воду в крохотной раковине. Она моет руки в тишине, под внимательным взглядом Тэхёна. Молча заправляет кофемашину, отцепляет чёрный стаканчик от общей стойки. И, только, когда жидкость ударяется о картонное дно, Мари заговаривает:       — Сироп добавить? Десертов, простите, нет. Подвезут через час. Мы заказываем их в кондитерской в конце улицы.       — Нет, просто американо, пожалуйста, — Тэхён говорит тихо. Будто голос чуть громче разрушит эту странную атмосферу. Он снимает стул с первого попавшегося столика и садится за него, вешая рюкзак на спинку, пока ждёт напиток. Слышится щелчок машинки, хлопок крышки по стаканчику, а затем.машинка начинает работать вновь. Тэхён слабо усмехается и ждёт теперь не только свой напиток, но, видимо, и Мари с её порцией кофе. И так и происходит. Свой стаканчик она не накрывает крышкой, когда выходит из-за стойки. Тэхён любезно снимает стул и для неё, на что она лишь сдержанно кивает и садится на самый его край, обнимая пальцами горячий картон.       — Значит, вы не уезжали? — лицо её всё ещё хмурое. Недовольное и чуточку напряжённое. Тэхён начинает подумывать о том, что может быть она всегда такая? Просто такой тип лица…       — Нет, я не уезжал.       — Тогда, вы просто хреново поступили. Она хмурится сильнее и пронзает купидона обвиняющим взглядом ореховых глаз. Словно родитель, отчитывающий ребёнка. И это было бы забавно, если бы Тэхён не почувствовал стыд и укол в груди. Потому, что Мари была права. Неясно правда, откуда она такая догадливая взялась?       — Люди, — начинает купидон, придвигая к себе свой стаканчик, — иногда…перестают общаться. Это происходит органично. Не всегда есть причины и.       — Вы задели его. Могли же просто сказать, что не хотите больше общаться. Он думал, что обидел вас чем-то. Вы исчезли так резко…а он хотел пригласить вас на новоселье. Хвастался мне всё, что у него, кажется, появляется новый друг… «Друг…»       — …знаете, как ему тяжело друзей заводить? Это он выглядит таким лёгким на подъём и весёлым живчиком. А вы так…       — М-мне очень жаль. Правда…       — Зачем вы сюда пришли? Извиниться? Хотите возобновить общение? Без обид, но, лично я считаю, что к бывшим друзьям возвращаться, как к бывшим партнёрам, — никогда и ни за что не стоит. Уж тем более, если вы расстались так поганенько…       — Мы не… Мари, послушай, — Тэхён протягивает руку, но останавливается на полпути, вцепляясь пальцами в край столешницы. — Мы не то, чтобы дружили и я не…мы не расставались. Так случается, что…порой ты просто не можешь.       — У вас проблемы? Ну.в плане.простите, прозвучит грубо, но у вас проблемы с головой? Ментальные? Ну вот это всё…       — Можно и так сказать. Тэхён сдаётся. Пусть уж лучше подруга Бомгю считает, что он не в порядке, чем то, что он просто мудак. Хотя он сам даже не думал о том, что…что Бомгю думает о нём. И переживает. Бомгю должен был быть счастлив со своим предназначенным все эти годы и не думать о таких мелочах, как он. Так ведь работают метки…?       — Если хотите, — Мари вздыхает и личико её расслабляется, становясь теперь безмерно грустным. Она разглядывает налитый до краёв кофе и машинально крутит на указательном пальце простое серебряное кольцо. — Если хотите, я не буду говорить ему, что вы приходили? Или вы наоборот…       — Я был бы очень благодарен.       — Оу. Ореховые глаза на секунду поднимаются к лицу купидона. Она смотрит теперь…разочарованно. Тэхёну кажется, что он был создан, чтобы разочаровывать. Неприятное осознание.       — Так.как вы оказались здесь? Если не шли к Бомгю.       — Я работаю в нескольких кварталах и…не знаю, просто ноги принесли, — честно отвечает Тэхён. Почему-то Мари хочется доверять. А он слишком давно не говорил с кем-то…кто не Хель. Или Сону. С кем-то, кто человек. Простой и такой уютный человек. — Устал чертовски после смены и сам не заметил как пришёл сюда.       — Вы скучаете по нему? Вопрос ослепляет. Буквально. Перед глазами словно вспышка, а в голове пустота. Тэхён жмурится. Мари слишком проницательна. Для человека.       — Я не думаю, что…       — Вы скучаете, — вздыхает девушка. — Он скучал тоже. И сейчас тоже. Только говорит об этом реже. Он…вообще мало теперь говорит, — она барабанит пальцами по стаканчику, кусая губы, и чуть тише добавляет: — После смерти Ёндже он…       — Что?! Тэхён едва не опрокидывает свой стаканчик с кофе и сам не замечает, как впивается пальцами в запястье Мари, ойкнувшей от неожиданности и распахнувшей в шоке глаза. Он смотрит на неё бешено и неверяще, и надеется лишь на то, что радужка его не мерцает сейчас голубым. Он итак достаточно уже напугал.       — А вы не…ну да, вы же не общались, — качает головой Мари, утягивая на себя руку. Купидон ослабляет хватку и старается слушать негромкий голос. Сложно из-за бушующих мыслей. Сложно из-за того, что слух предаёт от головокружения. Сложно из-за гула сердца, долбящегося в грудную клетку. — Ёндже, его парень, к которому он переезжал…жуткий случай, вопиющий. Даже по местным новостям показывали, но да, в наше время мало кто смотрит телек, согласна. Ёндже попал в страшную аварию вместе с родителями. Бом-и первый месяц из дома не выходил, я почти жила с ним. Не ел, не пил, пока я не заставляла…ему, само собой, всё ещё тяжело. И это понятно. Прошло-то три месяца всего. Но вот уже две недели он работает. Его не уволили, слава богу. Наш начальник просто золото, знаете…       — Спасибо, Мари, — оторопело шепчет Тэхён, обрывая беспокойный поток речи. — Спасибо.       — А? За что?       — За то, что рассказала. За кофе, — он на автомате сжимает стаканчик с остывающим напитком. — За то, что ты с Бомгю всё это время.       — Он и не признаёт никого, кроме меня. Закрылся ото всех, — Мари морщится, как от боли и глубоко вздыхает, отводя взгляд. — В последнее время всё чаще вас вспоминает. Ну…точнее нашу прошлую квартиру. И вас заодно. Глупость сказал такую…что все от него уходят. Кто просто, а кто вот, как Ёндже…умирает. Дурак же, скажите?       — Он работает тут завтра? Тэхён ничего не может с собой поделать. У него в груди боль за Бомгю напополам с бесконечной радостью. И стыдом. Это ужасно, отвратительно и страшно, что он в такой момент чувствует радость. Но он ничего не может с собой поделать. Думает лишь о том, что это шанс. Крошечный, невозможно маленький и, возможно, неправильный, но шанс. Быть рядом с Бомгю. Быть и не бояться того, что он его у кого-то отбирает. Быть и надеяться на то, что однажды, его гниющая метка немного успокоится и позволит ему открыть сердце для того, кто его навсегда и навечно. Радость рушится, как карточный домик, стоит только Тэхёну вспомнить о том, что «навсегда и навечно» у них с Бомгю совсем разное. Он сдувается и уже жалеет о том, что спросил.       — Да. Завтра его смена, но… — Мари облизывает пересохшие губы, предостерегающе поднимая ореховые глаза. — Не нужно, Тэхён-ши. Если…ну, если не собираетесь оставаться с ним. Не нужно возвращаться, хорошо? Вы дадите ему надежду на что-то…а потом снова исчезнете. Так неправильно. Бом-и не заслуживает такого. «Я знаю,» — хочет возразить Тэхён. «Бомгю заслуживает только самого лучшего.» Но он лишь сжимает губы в тонкую линию и смиренно кивает. Лучшее, что он может сделать — затолкать вновь поглубже свои чувства и убраться подальше. Никогда, в каком бы он состоянии ни был, не появляться на пороге кафе. Даже мысли не допускать о том, что он имеет право вновь объявиться в человеческой жизни. Лучшее, что он может для Бомгю сделать — исчезнуть на это чёртово «навсегда и навечно». Так, будто его и не было. Как бы больно ему самому не было.       — Ты.       — Я не скажу ему, Тэхён-ши. До тех пор, пока вы не уверены, я буду молчать. Мне кажется, это честно.       — Ты замечательная, Мари. Бомгю очень повезло, что ты его подруга.       — Да-а, — нервно усмехается девушка, — я ему каждый день это говорю. Тэхён вымучивает ответную улыбку и остаётся в кафе ещё ненадолго, пока в стаканчике не кончается кофе.

† ♡♤ †

[Nothing but Thieves — Neon Brother]

      Смена даётся Тэхёну с трудом. Почему-то до самого конца не появляется Джей, хотя он дёргался каждый раз, как только через всё помещение хлопала входная дверь. Хотя он ждал. И говорил, что прийти нужно. А то как же помогать этим глупым клыкастым с их глупой любовью к волшебным пташкам, когда они эту помощь игнорируют? За полчаса до конца, не видно и Сону, который обычно приходит пораньше. Всё, кажется купидону, идёт в этот вечер как-то…не так. Он рыкает на очередного клиента и зовёт Сонхуна, совершенно не выдерживая чувства, давящего изнутри.       — Эй, что случилось? — мутант взволнованно оглядывает бармена с ног до головы, хватая за плечи. — Что такое, Тэхён?       — Не могу, не вывожу. Откуда народа столько? И каждый выговориться пытается, будто у меня на лбу написано, что я их грёбаный терапевт. Ещё и голова болит.       — Сходи подыши? Я заменю тебя минут на десять, ладно? Я уже звонил Сону, но он не берёт трубку, — синие глаза оглядывают заполненный бар, — и вампира этого нигде не видно.       — Ты только не надумай себе чего, — фырчит купидон, снимая с себя фартук и чужие руки. — Десять минут. Я просто проветрю голову.       — Смотри только тоже не пропади. Сонхун быстро накидывает на себя белоснежный фартук, закатывая рукава синей клетчатой рубашки, пока Тэхён выходит из-за стойки, протискиваясь сквозь толпу существ. Едва не отдавливает чей-то вальяжно развалившийся хвост, но всё же наступает на ногу какой-то девушке в лакированных сапогах. Дышать старается ровнее, но, заметив приоткрытую входную дверь, несётся к ней, что есть силы. И замирает, скованный злостью, когда видит розовый хвостик дёргающийся от того, что фэйри качал головой в такт глухо доносившейся из бара музыки.       — Сону! — кричит он, сокращая расстояние до сменщика в два широких шага. — Какого чёрта? Резко оборачиваясь, Сону прикладывает ладонь к груди и выдыхает дым в лицо купидона.       — Чёрт, напугал же! До моей смены ещё есть время, ты чего такой злой? Чаевых не оставили? Или Хун опять на уши присел?       — Обычно ты приходишь раньше, а сегодня у тебя выключен телефон. Мы волновались.       — Вы-то? Нет, понимаю, Сонхун, но ты.       — Не делай вид, что я бесчувственная сволочь, — закатывает глаз Тэхён, переводя дыхание. Сону затягивается с ухмылочкой.       — Что ты, нет. С появлением кровососа все мы внезапно стали гипер чувствительными.       — Кстати о нём. Он до сих пор не явился.       — Повод порадоваться? — вскидывает кулачки вверх фэйри.       — Или поволноваться вновь, — мотает головой купидон. — Мы договорились, что он придёт. Как-то не по себе. Весь вечер сегодня какой-то неправильный.       — Да. Ты трындишь вот без умолку и дёрганный какой-то, — соглашается Сону, кидая окурок на асфальт и давя его массивной подошвой, а после обнимая себя руками. — И меня подташнивает с самого утра.       — Опять ничего не ел?       — Что удивительно, ел. И ничего плохого. Но внутренности словно перемалывает. Это странно.       — Может это наше чутьё? Не замечал ничего подозрительного?       — Я тебе что, Питер Паркер, чтобы у меня было чутьё? Кроме вот такого тебя, — указывает пальчиком фэйри, — вроде больше ничего подозрительного. Наверное, мы просто оба устали. Пашем, как лошади…а кто на баре?       — Сонхун. Дал мне десять минут передышки, — вздыхает Тэхён, потирая лоб.       — Сама доброта. Что-то, знаешь, я как-то резко перехотел идти на смену. Может я заболею? — хихикает Сону, за что получает тычок в плечо. — Ауч!       — У тебя пятнадцать минут, чтобы перехотеть обратно и прийти на бар, — замучено улыбается купидон.       — А если меня стошнит на какого-нибудь гибрида-медведя?       — Ты ведь знаешь, что у нас таких не водилось.       — А вдруг? Цокая языком, Тэхён уже собирается уйти, как слышит торопливые шаги за спиной и оборачивается, вскидывая руки.       — Кто явился.       — Тяжёлый день, — бормочет Джей, зачёсывая пальцами назад длинную чёлку. — Очень тяжёлый.       — Вампирская скорость, не? — приподнимает брови Сону. — Или за тысячу тысяч лет эта способность иссякает?       — С ней сегодня что-то не то, — раздражённо дёргает плечом вампир. — Всё с самого утра не то. Тэхён и Сону переглядываются.       — Знаете, — мычит фэйри, — а вот теперь, мне и правда что-то не нравится сегодняшний вечер. Хоть у кого-нибудь дела идут нормально?       — Что произошло? — хмурится Джей.       — Пока ничего, — отзывается Тэхён. — И может и не произойдёт. Просто нам всем странно нехорошо. Ещё и в баре народу до чёртиков… Он не договаривает, потому что Сону вдруг охает и вновь прижимается ладонью к своей груди. Только в этот раз он подаётся вперёд, пошатываясь на своих огромных платформах. Его щёчки бесконтрольно мерцают, как сломанная гирлянда, а глаза темнеют.       — Как там…было? — сдавленно выговаривает он, цепляясь пальцами за предплечье Тэхёна, чтобы удержать равновесие. — Мистер Старк, мне что-то нехорошо?       — Что за чёрт? — Джей подрывается с места, желая подхватить Сону, но застывает, как вкопанный, распахивая алые глаза и сжимая руками рубашку в районе сердца. Взгляд его беспомощно мечется к купидону. — Тэ.?       — Вау, — выдыхает Сону. — Это…такая…прикольная смерть.? Он договаривает последнее почти не слышно, мгновенно падая в руки ничего не понимающего купидона, за спиной которого с глухим грохотом рушится на асфальт и вампир. Тэхён глотает ртом воздух, чтобы позвать кого-то на помощь, но звук застревает в горле, стоит ему только поднять голову и уставиться в сияющие лазурью глаза под серебристой чёлкой.       — Привет, братишка?