Midnight bar «FLICKER»

† ♡ †

[Gavin Mikhail, The Cameron Collective — In the name of love]

      — Ну же…давай же! Тэхён выходит из лифта, ощущая, как сон слетает с него также резко, как вуаль с новых статуй, что появлялись на третьем облаке каждый месяц. Он застывает, едва не позволяя железным дверям прихлопнуть его белый рюкзак, но вовремя отскакивает в сторону. Прямо посреди крошечной лестничной клетки, между их квартирами, стоял Бомгю, с шапкой, поднятой выше каштановой чёлки, красными щеками и тяжёлым дыханием. И огромной ёлкой в обнимку. Огромные глаза со смущённым блеском уставляются в удивлении.       — З-здрасьте? Тэхён мечтает иметь способность испаряться. Или стирать память. Тэхён мечтает никогда не существовать, чем видеть на расстоянии жалких пятнадцати сантиметров такое красивое и любимое личико. Он сглатывает, кивая и едва ли осознавая свои действия. Не спавший две ночи с непрерывными сменами, он думает, что сходит с ума, когда слышит:       — А вы…не могли бы помочь? Моей подруги нет дома, а я, честно говоря, уже устал пялиться на ёлку. Март на дворе. Он хихикает. Бомгю, чёрт возьми, хихикает. Жмурит глаза, морщит носик и обнажает зубы в улыбке, перехватывая ёлку, что больше него раза в два. Ёлку. В марте.       — Март… — бормочет Тэхён растерянно. — Откуда у тебя ёлка? Он осекается, готовый захлопнуть себе рот ладонью, когда понимает, что перешёл на «ты» без разрешения. Это для него Бомгю совсем не чужой. Это перед ним сейчас стоит любовь всей его жизни. Но Бомгю.это он ангел, не иначе. Улыбается лишь шире и жмёт плечиками.       — Мы немного ленивые задницы. Ну, знаете.стоит себе в углу, есть не просит, а вечером служит классным источником света, если гирлянду включить. Удобно. Но уже надоело…так что? Вы поможете? Я бы и сам, но раз вы тут…       — Да, конечно. Тэхён бы избил себя ядовитыми розгами, какими бьют грешных ангелов, отправленных в Преисподнею. Но он итак достаточно страдает физически, когда подхватывает ель с другой стороны и тащится за Бомгю к лестнице. Потому что их руки в нескольких сантиметрах обнимюат одно и то же дерево. Потому что глаза могут так близко видеть и наслаждаться. Потому что воздух один, которым они дышат. Потому что — вот он. Любимый, единственный, такой трепетный и тёплый, только руку протяни. Только нельзя…       — Вообще, я хотел сделать это давно, — снова щебечет довольно Бомгю, кряхтя, пока преодолевает очередной лестничный пролёт. — Но она так красиво стояла в углу. А вечером мерцала…убаюкивающе что ли. И.не знаю, вы любите Рождество? Я вот очень! Такое сразу ощущение праздника, имбирные печеньки, вкусный чай. Подарочки. Он снова хихикает себе под нос, пока Тэхён в сто третий раз за минуту умирает от звука его счастливого голоска. Завидуя паре, с которой Бомгю будет связан. Потому, как ещё не был. Он считал, тогда на Суде, что подарил младшему пять счастливых свободных дней, но шли дни. Целая неделя от марта пролетела, а метки у Бомгю так и не появлялось, как и пары. Тэхён помнит его. Ким Ёндже, высокий отличник с хорошей семьёй и мягкой улыбкой. Выкрашенными в тёмно-вшнёвый волосами и цепким взглядом почти чёрных глаз. Он вновь смотрит на Бомгю, пинающего подъездную дверь и выталкиваюшего верхушку ёлки на улицу. Спокойный с виду Ёндже и маленький огонёк Бомгю. Были бы ли они хорошей парой? Раз метка создана для них, то, конечно же, да. Но был ли Ёндже действительно достоин Бомгю? Риторический вопрос. Тэхён лишь надеется, что да.       — А сегодня утром, — продолжает болтать Бомгю, поправляя пальчикам шапку, снова опустившуюся на лоб и сдвинувшую чёлку на глаза, — я просто…не знаю, кажется, встал не с той ноги. Запнулся об удлиннитель, упал, свалил на себя ёлку. И так что-то разозлился. Он тихонько рычит и хмурится, ау Тэхёна сердце встаёт в который раз. Просто останавливается и отказывается дальше биться, не выдерживая. Такого милого Бомгю. И этой пытки быть рядом и далеко невозможно.       — Поэтому, эта милашка сегодня отправляется на покой, — выдыхает Бомгю, останавливайся у мусорок. — Я притащил её из дома родителей и ей уже четыре года, думаю, самое время купить что-то новое. Я как раз хотел белую… Они кидают ель рядом с баками, отряхивая руки от искусственных опавших иголок и пенопластового снега, и Тэхён уже хочет тихонько ретироваться, пока Бомгю, забавно надув губы, осматривает выкинутое дерево. Но тот вдруг вскидывает голову, перехватывая печальный взгляд голубого глаза, и негромко произносит, протягивая ладошку:       — Спасибо вам. Я Бомгю, кстати, а вы? А Тэхён мечтает не рождаться, ощущая своими прохладными пальцами чужие нежные и горячие…

† ♡ †

[Nothing but Thieves — Neon Brother]

      — Юнги.? Тэхён распахивает в неверии голубой глаз, взираясь на старшего брата, и едва не роняет тельце фэйри, становящеесе, кажется, тяжелее в его руках.       — Я бы…наверное, обнял тебя, если бы не. — он кивает на Сону, и Юнги тут же подскакивает на месте, складывая крылья и убирая лук за спину, быстрым шагом подходя к младшему.       — Боже, сработало, — шепчет он, когда сгребает его в охапку, зажимая между ими бессознаетельое тело. — Тэхён-и, сработало, — бормочет он в кружевной воротник белой рубашки.       — Боже, Юнги.нужно. Совсем растерянный, Тэхён отстраняется, смотря в лазурные глаза.       — Нужно отнести их. И тогда…       — У меня всего час. Поторопись, пожалуйста, — поджимает губы Юнги, заламывая пальцы в белых кожаных перчатках.       — Боже…       — Они самые.       — Сонхун! — кричит Тэхён, но тут же цокает языком. Кто же его услышит отсюда сквозь жужжащую толпу и музыку? Он подхватывает Сону на руки, придерживая под лопатками и коленями, и оборачивается, оглядывая свалившегося удачно на бок вампира.       — Если сможешь зайти внутрь, — говорит он брату, следуй за мной. И оставайся там, пока я всё не улажу.       — Как скажешь, — кивает спешно Юнги и, стуча форменными каблуками по асфальту, следует за младшим. Тэхён врывается в бар, на удивление не замеченный никем до самой стойки, у которой прикрикивает:       — Хун! Нужна помощь! Недовольно нахмурившись, мутант поднимает голову от очередного коктейля и готовится, кажется, сказать пару ласковых купидону о том, что он, вообще-то, и так помогает, но светящиеся синим глаза останавливаются на запрокинутой голове Сону. Пробегаются по бессознательному телу и вскидываются обратно на чужое лицо. Он вылетает из-за барной стойки так быстро, как только может.       — Какого чёрта произошло? Это кровопийца? — шипит он, забирая фэйри из рук Тэхёна и бережно прижимая к себе. — Где он?       — На улице. И нет, это не он, — вздыхает блондин, потирая лоб. — Я рассказал тебе немного не всё, так что…просто отнеси его в заднюю комнату, хорошо? Я сейчас приду туда с.Джеем.       — Мне это совсем, совсем не нравится, Тэхён, — мрачнеет Сонхун, нервно облизывая губы.       — Не стой столбом, Хун. Тэхён замечает краем глаза Юнги, стоящего в самом углу бара, почти у входной двери, и кивает ему прежде, чем унестись обратно на улицу. В голове никак не укладывалось. Метки у уже помеченной души быть не может. То, что произошло несколько минут назад — очередное необъяснимое для него явление. Слишком часто случающееся за последние несколько дней. Внезапно мысль о том, чтобы попросить Хель стереть себе память кажется неплохой. Пока он не вспоминает о том, что не подвержен внушению. Это заставляет его чертыхнуться и тут же укусить себя за нижнюю губу. Он подбирает тело Джея, слегка морщась. Это тебе не тонкая-звонкая фэйри, который ещё и ест через раз, и держится на земле, кажется, силой огромного притяжения проблем на задницу и тяжёлыми ботинками на неадекватной платформе.       — Где там удивительно только душонка держится? — ворчит он, заходя обратно в бар.       — Ну и местечко же ты нашёл, — Юнги подлетает мгновенно, как только младший брат появляется в дверях. Он волнительно вновь заламывает пальцы и хмурится из-под серебристой чёлки, оглядывая снующих повсюду существ всевозможных рас и видов. — Чимин был прав, тут жутко…       — Тут безопасно, — дёргает плечом Тэхён. — Или я просто уже привык. Стой, Чимин?!       — Я расскажу, как только останемся наедине, — обещает старший и вздыхает. — Не такой, конечно, жизни я тебе хотел, — он цепляется пальцами за чужую рубашку на спине и фырчит. — Но ты, хотя бы, не на пороге чёрной бедности.       — А что, в изгнании есть и такие?       — Есть и хуже. Они заходят в заднюю часть бара, где меряющий шагами комнату Сонхун, запустив одну руку в волосы, второй прижимал к уху мобильный.       — Что произошло? — накидывается он тут же, пока Тэхён укладывает Джея на край постели, рядом с Сону, уже заботливо укрытым тонким пледом. — Я пытаюсь дозвониться до девчонок. Нужно закрыть бар. А тебе рассказать, наконец, что творится!       — Сонхун, я правда всё объясню, но мне нужен час.       — Какой к чёрту час?! Ты можешь хоть что-то сказать сейчас?! — повышает голос мутант, по предплечьям которого, прямо к кончикам пальцев, поднимается тонкая корочка льда, а радужка горит безумным синим. — Они хоть живы?       — Живы, — ворчит Юнги за спиной Тэхёна, и тот тут же кивает на слова невидимого для чужих глаз брата.       — Живы, Хун. Это всё очень сложно.       — Так сделай же это простым, — рычит Сонхун, стараясь взять себя в руки и не заморозить мобильный, из которого слышались длинные гудки.       -Чтобы я мог рассказать тебе всё, мне и нужен этот час! Я всё, правда всё объясню. Пожалуйста, подожди и дозвонись до девочек. Я закрою бар сам.       — Во что он нас всех ввязал? — шипит мутант, бросая гневный взгляд на Джея.       — Не стоит срываться, Сонхун. Устанешь потом извиняться. Тэхён не дослушивает вопрос, что летит в спину и, резко разворачиваясь, выходит в общий зал.

[Twenty One Pilots — My Blood]

На то, чтобы разогнать недовольную толпу уходит ещё драгоценных десять минут, за которые старший не отходит от него не на секунду. И пальцев на рубашке не разжимает, словно наоборот — это он совсем малыш, боящийся потерять в толпе родителя. У Тэхёна сердце щемит, как хочется уже бросить всё и прижаться к родному телу. В зале, после ухода недовольных, остаётся лишь Хель, скрестившая руки на груди и не сдвинувшаяся с места, и Чонвон, глубоко спящий на одном из дальних диванчиков, свернувшись в клубок. Удивительное существо, думает купидон, хоть кол над головой теши, а он спать будет, как убитый. Совсем не по-кошачьи. Тэхён плюёт даже на сверлящий спину взгляд алых глаз вампирши, и бросается с объятиями на Юнги, впервые за вечер растянувшего розовые губы в улыбке.       — Как будто целая вечность прошла, — выдыхает он порывисто, стискивая шею старшего в руках и слегка задевая пушистые сложенные крылья. Объятия крепчают, и Юнги жмётся носом к его бледной щеке.       — Я ни на секунду смириться не мог, родной.       — Юнги.       — Прошу, конечно, прощения, — откашливается Хель, перекидыввая ногу на ногу и склоняя голову, — очень жаль, типа, нарушать такой прекрасный семейный момент, но…ничего не хочешь сказать, ангелочек? Почему твой брат здесь? И что за внезапная эвакуация? Тэхён нехотя отстраняется от Юнги, но берёт его ладони в свои, чтобы не терять физического контакта. Мягкие и слегка прохладные, уже без перчаток. Он оборачивается, ловя хмурый взгляд.       — Я планирую это выяснить? Сам не знаю, Хель, я…       — Познакомь, что ли. Невежа, — вздыхает она, закатывая глаза и вставая со своего места. — Вроде не малолетка же, и воспитан прилично, а такой засранец.       — Я не…ох я не думаю.       — Тэ, она видит меня, — шепчет Юнги, крепче сжимая руки брата и немного дёргаясь от подошедшей слишком близко.       — Конечно вижу, о чём ты? — фырчит рыжая, протягивая ладонь. — Я же не слепая на один глаз, как Тэхён-и. Меня зовут Хель. Мать, отец, сестра, психолог и просто спасательный круг ангелочка. А ты — его старший брат, Юнги?       — Верно, — кивает Юнги, недоверчиво вытягивая руку и слегка сжимая чужие пальцы. Тэхён напрягается, оглядываясь вокруг ещё раз и проверяя не проснулся ли Чонвон.       — Но Сонхун его не видел. Мы заходили в комнату вместе…       — Сонхун — мутант, Тэхён. А я чистокровная и мне тысяча лет, оболтус.       — Она то, что между живыми и мёртвыми. Почти, как призрак, только, само собой, рангом много выше. Поэтому видит меня…вероятно, — отзывается старший.       — У нас всего чуть больше получаса, может присядем? — игнорирует Тэхён неловкость и вцепляется в ладони брата, что кивает на его вопрос. Он утягивает их троих к столику у выхода, до которого почти не доставал свет, чтобы выслушать, наконец, всё.       — Чимин тоже скучает, — надув губы, грустно говорит Юнги, прижимая руки младшего к своим щекам, стоит им только сесть. — Он передавал привет и сказал, что в следующий раз попытается вырваться к тебе сам.       — Как ты попал сюда? И почему Сону…       — Этот мальчик-фэйри? Как только мне поступило задание, я, клянусь, глазам не поверил. Мы с Чимином знали, конечно же, где ты, но уже год, как тебя не видели. Но мы знали этот бар, потому что Чимин приходил сюда в прошлом году, чтобы кого-то связать…       — Точно! Ты ведь сказал что-то о нём.       — У него было не больше десяти минут на задание. Прийти, выстрелить и уйти. Он так обрадовался тогда, что увидел тебя. А я проплакал полвечера, что это не я был, — грустно улыбается Юнги, лишь сильее вжимая ладони Тэхёна к теплеющему лицу. — Я помчался к Верховным сразу же, как на планшет пришёл профайл того мальчика. Лоб расшиб, как кланялся и молился. Ты ведь знаешь, за мной косяков не водилось…       — Прямо-таки настоящий ангелочек? — напоминая о себе, фыркает Хель, что удобно устроилась в уголке мягкого диванчика, наблюдая за братьями.       — Буквально, — согласно кивает Юнги, не сводя лахурных глаз с брата. — За все мои заслуги, за все года…и за то, что ты…за то, что ты ведёшь себя хорошо…       — Так и сказали? Они там что, тюремные надзиратели? — вскидывает брови вампирша.       — Хель…       — Правила строги, уважаемая, — чуть щурится старший, глядя на неё через плечо Тэхёна. — Так вот, они сложили все показатели. Приплели Чимина, как свидетеля. И позволили мне на час показаться тебе. Если я всё сделаю, как надо, завершу задание и не удумаю чего плохого.       — Это чего например? Напьёшься водки впервые в жизни? — прыскает насмешливо Хель, на которую тут же оборачивается Тэхён с осуждением сужая голубой глаз.       — Ты ведь знаешь, как всё там строго.       — Да знаю, — машет она рукой. — Но звучит ведь, как бред сумасшедшего, согласись?       — В любом случае, — с нажимом говорит Юнги, вновь привлекая к себе внимание, — я не планировал ничего, кроме как увидеться с тобой. И…боже, дай обниму тебя вновь! Он тянется через стол, хватая Тэхёна за плечи и придвигая ближе к себе. Укладывает голову младшего на плечо, притираясь щекой к виску, гладит белые волосы и закрывает глаза умиротворённо.       — Понятия не имею, когда теперь Чимин к тебе спустится. Или, когда мне вновь позволят тебя увидеть…и если. Так что, я просто хочу все полчаса оставшихся просидеть вот так. И плевать мне на то, что в твоей светлой головушке сейчас миллиард вопросов. Я, хоть и Ангел, но, прости, жуткий эгоист.       — У меня лишь один вопрос, Юнги, — вздыхает Тэхён, обнимая брата крепче и вдыхая сладкий цветочный запах бывшего дома.       — Ну, один я выдержу.       — Я сейчас от зависти не выдержу, ребята, — закатывает вновь глаза Хель. — Как же, чёрт побери, жаль, что любопытство моё сильнее. Юнги усмехается, глядя на неё из-под прикрытых век, а Тэхён негромко всё же спрашивает:       — Ты видел профайл, верно?       — Мгм.       — Кто…кто пара Сону? Тэхён хочет услышать одно единственное очевидное имя. То, с чьим связаны душа и сердце фэйри.       — Пак Чонсон, — брякает Юнги, как что-то неважное. — А что? А у младшего густая тьма вдруг перед глазами. Потому, что не Джей. Потому, что Пак Чонсон. Кто такой, чёрт их всех возьми, Пак Чонсон?

† ♤ †

[IAMX–Insomnia]

      — Чонсон-а! — восклицает ведьма недовольно, ударяя ладонями по рукам вампира, пробирающимся под свободную белую блузку. Он старается хмуриться, однако улыбка его, ярче звёзд на ночном небосводе, укрывшем город. — Мне нужно закончить…       — Ты тратишь почти все силы на защиту этих неблагодарных выродков, — тяжко вздыхает Джей, упираясь лбом в острое плечико. — Давай сбежим, прошу?       — Я не могу, милый, ты ведь знаешь…       — Не знаю. Мне плевать. Сону-я, клянусь своей прошлой никчёмной жизнью, — он разворачивает ведьму к себе и обнимает ладонями бледное личико, — ты тратишь силы и время впустую. Устаёшь, как проживший все девять жизней кот, падая ночью на кровать, едва дыша. И всё ради чего? Ради того, чтобы кучка этих недоносков тыкала в тебя на площади пальцем?       — Чонсон-а, всё не так, — пытается оправдать людей Сону, мягко обхватывая пальчиками запястья вампира.       — Они недобро смотрят. Я лишь волнуюсь, душа моя. Джей сталкивает их лбы и закрывает глаза, глубоко вдыхая сгустившийся запах малиновой крови.       — Давай сбежим, Сону-я? — шепчет он в приоткрытые губы, не касаясь. — Только ты и я. И вечность впереди.       — Я могу лишиться всех сил, если разорву защиту, ты ведь знаешь, — с горечью отвечает ведьма и льнёт ближе.       — Плевать. Я превращу тебя в вампира, если духи решат забрать то, что твоё по праву с рождения. Сделаю тебя могущественнее и сильнее всех тех, кто рискует сейчас шептать злобно в твою сторону. Я положу весь мир и их головы к твоим ногам. Только прошу, умоляю, Сону-я, давай сбежим?       — Чонсон-а?       — Да, душа моя? — алые глаза приоткрываются, встречая решительный взгляд изумрудных глаз с тоскливой поволокой.       — Ты любишь меня, не так ли?       — Безусловно.       — Я не могу сбежать. Хоть и люблю тебя всем своим естеством тоже. Пойми меня, милый.       — Это разрывает моё сердце. Сону вдруг смеётся. Тихо совсем, бегло чмокая багровые губы и укладывая ладошки на холодные щёки.       — Твоё сердце не чувствует боли, Чонсон-а.       — Вот и чувствует, — хмурится вампир, беря одну ладонь ведьмы и прижимая к своей груди. Туда, где тишина, но невыносимая боль. — Оно болит по нашей любви.       — Но мы ведь вместе, глупый, — вновь смеётся Сону, несильно царапая ноготками бледную кожу. — Почему оно болит?       — Потому, что я боюсь потерять тебя. Каждый миг.       — Наша любовь — будет жить вечно. Или ты не веришь в нас?       — Верю, конечно же, верю.       — Вот и славно, — улыбается ласково ведьма, приподнимаясь на цыпочки и урывая ещё один сладкий поцелуй. — Верь мне, Чонсон-а. Я всегда буду рядом.

† ♡♤ †

      — Я совершенно ничего не понимаю, — качает головой Сонхун. Тэхён уговорил Юнги потратить последние минуты на то, чтобы быть рядом в то время, как он рассказывает Сонхуну, Эш, Редби и Хель всю историю, что знает о Сону и Джее. Они собрались у барной стойки, как только прибыли девочки, и в нетерпении слушали каждое слово купидона. Когда руки Юнги начали бледнеть, Тэхён оставил ребят, вновь выходя с братом в ночную прохладу.       — Скажи Чимину, что я тоже скучаю. И буду ждать его сколько нужно. Я был очень…слов не найдётся, как я был рад видеть тебя, Юнги, — он крепко обнимает брата, пока тот ещё ощущается физически, и слышит на ухо прерывистый вздох.       — Я обещал Чимину, что не заплачу. Я никогда не умел сдерживать обещания, — хмыкает Юнги, шмыгая носом. — Надеюсь, что твои друзья разгадают случившееся.       — Они не… Тэхён осекается. Они не друзья? Это правда, никто из них дружбу близкую не водит. Они коллеги? Возможно, но явно с чуть большим кредитом доверия. Можно было бы сказать, что они своего рода семья. Где не сказать, чтобы все друг друга до одури любят, но помогают по мере возможности, защищать пытаются, оберегают и ухаживают по-своему. Просто сборище странных, но уже таких близких существ.       — Спасибо, Юнги.       — Надеюсь, есть за что, — улыбается, сквозь сорвавшиеся с ресниц слёзы, Юнги. Лазурные глаза блестят тоской в полумраке улицы.       — Я и мечтать не мог о таком. Теперь понимаю, что прожил это время не зря. И можно тянуть дальше, ожидая вас. Я хотя бы вижу смысл, — усмехается Тэхён, вновь налетая с объятиями, но вынужденно отстраняясь, когда грудная клетка брата перестаёт ощущаться под руками. — Поблагодари богов за благосклонность.       — Обязательно, Тэхён-а. Береги себя, ладно?       — Обещаю. Юнги испаряется во влажном, вновь дождливом, воздухе, оставляя после себя тепло и след от ласковой улыбки. Тэхён, впервые за долгое время, чувствует, как боль в грудине слабеет хотя бы на один жалкий процент. Хоть что-то, чем ничего. Возвращаясь в бар, он застаёт ребят со всё теми же мрачными лицами, но о чём-то негромко спорящими.       — А я давно говорила, что нужно принимать документы перед входом в бар, — закатывает серебристые глаза Эш, скрещивая руки на груди и недовольно дёргая острыми резными крыльями.       — Нам бы это ничем не помогло, — отмахивается Сонхун, упираясь ладонями в барную стойку. — Я же тебе не гений памяти, чтобы запомнить всех и каждого. А постоянных посетителей я и так поимённо знаю.       — Но как это возможно? — хмурит брови Редби, нервно накручивая на тонкий палец мятные прядки. — Тэхён же сказал, что его душа привязана к этому вампиру. Разве он может быть предназначенным для другого?       — Душа Джея привязана к душе его Сону, — вклинивается, наконец, Тэхён, подходя ближе. — Того, что был ведьмой. И того, что мы оба думали, запихнул свою душу в тело нашего Сону фэйри. Что всё ещё непонятно и странно, конечно. Но теперь… — он мотает головой. — Я понятия не имею, что происходит.       — А никто из вас не задумывался, что у красноглазого совершенно другое имя? — лениво тянет Хель, болтая в руках бокал виски с кровью. Все тут же воззираются на неё вопросительно, но она лишь приподнимает брови. — Что? Хотите сказать, что уверены, будто Джеем его от рождения зовут?       — Он и его ведьма жили в Великобритании, — щурит голубой глаз Тэхён. — Почему нет?       — Потому, что ведьму его звали Ким Сону. Это корейское имя, ангелочек. А Джей, да простит он меня, на англичанина маловато смахивает. Но, это моё личное мнение, само собой. Она опрокидывает в себя остатки алкоголя и крови, отставляя бокал и поднимая ладони.       — Ваша вечеринка становится скучнее, чем муравьиная оргия. Так что, если никто не обидится, я, пожалуй, ретируюсь.       — Но ты права, — отзывается Сонхун, сверля её взглядом кобальтовых глаз. Хель останавливается, в ожидании продолжения речи. — Нет, в теории, его могут звать и Джей. Не отрицаю. Но что, если это действительно не его имя при рождении?       — В случае с вампирскими метками, — Тэхён закладывает руки за спину и начинает ходить вдоль бара, — важно не имя при рождении, а имя, которое ты носишь при обращении. А Джей обращённый.       — И мы по-прежнему не видели его документов. Просто напоминаю.       — Но они же свалились от выстрела вместе, — всплёскивает руками Хель. — Это никого не удивляет? Вы, две, — указывает она на Эш и Редби, — вообще никаких догадок? Разве у вас, фэйри, нету каких-то предчувствий? Особенной связи?       — Были бы, нас бы не пришлось вызванивать Сонхуну, — недовольно вздыхает Эш, болтая трубочкой по пустому стакану.       — Нам ведь с самого начала не понравилось то, что этот Джей появился, — поджимает губы Редби, упираясь локтями в стойку и подпирая кулаками острое личико. — Все проблемы всегда из-за вампиров.       — Давай-ка ты будешь думать дважды прежде, чем говорить такое в моём присутствии, блестяшка, — шипит Хель, делая шаг вперёд. Её останавливает рука Тэхёна, поднятая в воздух, и прищур серебристых глаз второй фэйри, почти сорвавшейся с места и вновь расправившей резные крылья в цвет персиковых волос.       — Нам только вашей ругани сейчас не хватало. Хель, ты можешь как-то помочь? Связи, знакомые ведьмы, истории или легенды…что угодно.       — Теперь, когда я знаю историю, — выделяет она, намекая на то, что ещё недавно купидон совсем ничего ей не рассказал, — я думаю, что могу попробовать поднять на уши несколько ведьм. Но ничего обещать не могу. Ситуация нетривиальна. Да и ведьмы существа не самые дружелюбные.       — И на том спасибо, — кивает Тэхён. — Позвонишь?       — Пришлю голубя. Бывайте. Неожиданно раздражённая, Хель уходит из бара, оставляя теперь уже четверых существ в нагнетённой атмосфере.       — Насчёт её слов… — начинает Редби, но Эш тут же перебивает её, укладывая ладонь на плечо.       — Не волнуйся. Голодная наверное, вот и хамит…       — Нет-нет, я не о том, — отмахивается мятноволосая. — Действительно, почему Джей и Сону вместе упали от выстрела? ТэТэ, есть идеи?       — Несколько, на самом деле. Сонхун с каждой минутой мрачнеет всё больше, утопая руками в огромном ведёрке для льда и заполняя его уже в третий раз.       — Из позитивных и нам подходящих версий, к примеру, есть та, в которой их души, наконец, связываются окончательно. А сейчас они просто…можно сказать, знакомятся заново, сплетаются, формируются. Как обновление програмного обеспечения, если хотите. И, когда они очнутся, то посмотрят друг другу в глаза вновь, и всё будет на своих местах.       — Они что, моментально друг в друга влюбятся, как в киношках? — морщится Эш.       — Нет. Вовсе нет. Во-первых, Джей и не переставал любить Сону все эти столетия. В нём изменений быть и не должно кроме того, что ему станет легче. Во-вторых, это не работает так…сказочно и по щелчку. Да, души связываются раз и навсегда, но никто не отменял тонкости характеров. Сону недолюбливает клыкастых, все мы знаем почему, но он начнёт теплеть в отношении Джея. Начнёт тянуться навстречу неосознанно. Он, между прочим, уже это делает. И, как итоге, он в какой-то момент перестанет отрицать влечение, смягчится и влюбится так, как и должно быть.       — Звучит неправдоподобно, зная нашего Сону, — ухмыляется Сонхун, выбрасывая новую порцию льда. — Смягчится…хотел бы я увидеть.       — И увидишь, если всё прошло по первому пути, — вздыхает Тэхён. — Но есть вероятность, что их обоих выбило из сознания потому, что их души разделяются. Чтобы связать душу Сону с кем-то другим, чьё имя Пак Чонсон. Это…странно, конечно, и я такого никогда не встречал, как и Юнги, но…не стоит исключать этого.       — Позитивно-то как, — ворчит Эш, отворачиваясь и протягивая руку к бутылке джина, стоящей за баром, чтобы вновь наполнить свой стакан.       — Брось, Эш, — тычет её локтем в бок Редби. — Пятьдесят процентов — тоже успех. Было бы хуже, если бы прогнозы были сплошь плохие. А так…все живы, и хорошо, ведь так?       — Пока что.       — Никто не умрёт, прекратите, — закатывает голубой глаз Тэхён. — Правда, я не знаю, когда они очнутся. Поэтому, кто-то должен остаться и проследить.       — Мы все можем остаться, — кивает Сонхун. — Иди домой. Для тебя эта ночь была слишком бурной. Ты много чем помог, теперь остаётся ждать. Я позвоню, как только они придут в себя.       — Вам бы всем тоже отдохнуть, — купидон трёт ладонями лицо, понимая только сейчас, как на самом деле устал.       — Ещё успеется, — отмахивается Эш, спрыгивая со стула и прижимая к груди бутылку и стакан. — Благо, комнат задних две. Если что, мы все сможем поспать хоть немного.       — Я останусь в зале пока что, — Сонхун выходит из-за барной стойки, сцепляя ладони в замок сзади на шее. — Скоро проснётся Вон-и, нужно будет объяснить ему, почему бар внезапно вымер.       — Надеюсь, они проспят до утра, — зевает устало Редби. — Когда ты звонил, Хун-и, я уже готовилась видеть пятнадцатый сон. Сочувстввенно друг другу улыбаясь, они расходятся. Девочки, что-то тихонько обсуждая, в комнату к Сону и Джею, Сонхун за дальний столик к Чонвону, всё ещё мирно сопящему на диванчике, а Тэхён домой. Впервые уходя с работы в два часа ночи, вместо привычных пяти.

† ♡ †

[Aurora View — Last night I watched myself sleep and I saw things that I wish I could forget]

      Ему кажется, что голова едва касается подушки, когда он вскакивает на кровати от звонка в дверь. Рука машинально хватает мобильный с края постели, чтобы проверить время. Он уснул не сразу, спал всего три часа, а по ощущениям три секунды. Голова разрывается, глаз открывать не хочется из-за яркого света, ослепляющего комнату, потому что Тэхён забыл утром закрыть шторы. Кое-как ему удаётся сползти с кровати, когда в дверь раздаётся очередной настырный звонок. Он тихо рычит, думая о том, что сможет простить такую выходку только Хель. Голубой глаз немного приоткрывается, а сам Тэхён останавливается в коридоре, в паре шагов от двери. Но Хель бы позвонила. Но Хель в такую рань только ложится спать сама. И Хель не знает его адрес. Не знает, вообще-то, никто из бара. Даже работодатели. Тэхён хмурится, медленно приближаясь к двери и вздрагивая от очередной трели звонка. Не хватало ещё, чтобы в пустовавшую квартиру напротив заехал кто-то такой бессовестный и настырный, трезвонящий в чёртовы восемь утра без устали. Он сжимает руки в кулаки, глубого вдыхая, и склоняется к глазку, мгновенно давясь воздухом и закашливаясь. Неслушающиеся пальцы дёргают замки, открывая не с первого раза, а взмокшие ладони скользят по ручке, пока сердце бешено стучит в груди, готовое вот-вот выпрыгнуть через приоткрытые губы, ловящие нервные вздохи. Едва только дверь распахивается, Тэхёна встречают припухшие и немного покрасневшие тёмно-карие глаза, смотрящие устало и совсем пусто.       — Ты не переехал, хён, — слышится тихий, сипловатый голосок, пока бледные губы чуть заметно шевелятся в бормотании — Здорово. Я надеялся на это.       — Что ты здесь делаешь, Бомгю? — оторопело шепчет Тэхён, впиваясь пальцами в дверной косяк до боли в суставах и не сводя с младшего испуганного взгляда.       — Мари сказала ты приходил в кафе.       — Она обещала не говорить…       — Она, можно сказать, сдержала обещание. Тут нет её вины, — мотает головой Бомгю, глубже закапываясь в капюшон безразмерной серой толстовки. — Я знаю, что сейчас восемь утра и всё такое, но…мы можем поговорить? Обещаю, не займу много времени.       — Сколько потребуется, — безропотно соглашается Тэхён, отходя от двери и пропуская младшего в квартиру. Где-то в глубине души, глядя на то, как рядом с его обувью аккуратно ставятся ярко-оранжевые кеды, Тэхён надеется, что всё ещё спит. Что видит очередной сон о том, как Бомгю приходит к нему домой. И вот сейчас, как и во все предыдущие ночи, он сядет на край дивана, протянет к нему руки, улыбнётся и попросит объятий. Которые Тэхён, конечно же, ему подарит. Как и в каждом подобном сне, чтобы после, едва только тёплое тело окажется в его руках, проснуться в холодном поту. Но Бомгю проскальзывает тенью на кухню, садится на табурет, забираясь кое-как с ногами в цветных носочках, и упирается подбородком в колени, обнимая их, а не Тэхёна. И объятий не просит. И не улыбается совсем.       И, если это всё-таки сон, то, пожалуй, кошмар.