Midnight bar «FLICKER»

† ♡ †

[Nothing but thieves — Six billion]

      — Давай ещё раз, хён, пожалуйста! — Бомгю выпячивает губы и тянет руку без варежки вперёд, отсвечивая уже покрасневшими костяшками.       — В четвёртый раз? — мягко улыбается Тэхён, стараясь побороть в себе желание подтолкнуть младшего плечом.       — Последний?       — Твоя взяла. Качая головой, Тэхён протягивает к нему свою руку, пока они не спеша идут к университету Бомгю.       — Кай, гай, бо! — кричит тот, улыбаясь счастливо. — Кай, гай, бо!       — Это бессмысленно, — беззлобно смеётся купидон, выбрасывая второй «камень» подряд.       — Вот и нет! Кай, гай, бо! И я снова выиграл, хён! Бомгю хохочет звонко и накрывает вдруг «камень» Тэхёна своей «бумагой». Такое простое действие в простой игре, но старший застывает, как вкопанный, уставляясь голубым глазом испуганно. Пошевелить рукой боится, ощущая холодную нежную кожу и утопая в переливе радостного смеха. Бомгю едва не запинается о собственные шнурки, когда открывает глаза, лучезарно улыбаясь и оборачиваясь на купидона. Всё ещё обхватывая его кулак пальчиками.       — Хён, обещаю, что поддамся в следующий раз. Эй, ты что, обиделся? — младший сильнее сжимает ладонь и хватается второй рукой за локоть Тэхёна, всматриваясь взволнованно в побледневшее лицо. — Хён, мы больше не будем играть, только не обижайся на меня, пожалуйста?       — В-всё в порядке, Бомгю-а, — встряхивает головой купидон, пытаясь сосредоточиться на чём-то кроме касаний, обжигающих сквозь несколько слоёв одежды, и выдавить улыбку. — Я просто удивился. Четыре раза подряд…ты должно быть профи.       — Ах, хён! — Бомгю выдыхает облегчённо и несильно бьёт старшего по предплечью прежде, чем, наконец, отстраняется. — Напугал меня! Но я вовсе не профи. Просто иногда пары настолько скучные, что мы с Кёндже… Он шепчет заговорщицки, а затем вновь хихикает, прикрывая рот ладонью. Тэхён хмурится, глядя на покрасневшую сильнее кожу.       — Бомгю-а, надень варежку.       — Да смысла нет, — отмахивается Бомгю, оборачиваясь на вливающуюся в открытые ворота толпу. — Всё равно сейчас уже внутрь зайду.       — Непослушный.       — Какой есть, — жмёт он плечиками и склоняет голову на бок, щуря один глаз от яркого солнца, слепящего его из-за плеча Тэхёна. — И ты всё равно здесь, хён.       — А куда же я денусь? — грустно усмехается купидон. И действительно. Слабый в своей воле, потакающий желаниям. Куда он денется от Бомгю, живущего напротив? От зовущих, распахнутых тёпло-карих глаз, сияющих в солечных лучах. От улыбки, согревающей бессмертное сердце. От любви, одновременно возвышающей над землёй и бьющей о неё же так больно, разве что кости не трещат. Они за неделю, казалось, общались больше, чем Тэхён мог мечтать. Каждое утро он шёл с младшим до университета, через день вечером до кафе. Это становилось таким обыденным и правильным, что он ненароком задумался, а не сжалились ли боги над ним? Не подарили ли шанс быть на земле с любимым? Но о такой благосклонности даже и мечтать не стоило. Он изгнанный, а не свергнутый.       — Хён, а ты…сегодня вечером снова на работе допоздна? — переминаясь с ноги на ногу, негромко произносит Бомгю, опуская взгляд на мысы своих ботинок и разболтанные шнурки.       — Сегодня — да, — уже на автомате лжёт Тэхён, убирая руки в карманы. — А что?       — Просто…ну знаешь, — младший дёргает плечами, стараясь придать своему голосу скучающий оттенок, — сегодня же четырнадцатое марта. У нас в кафе будут праздновать Белый день и…я думал, что было бы здорово, если бы мы пошли вместе? Тэхён хочет, чтобы у него отняли и второй глаз, лишь бы не видеть в чужих напротив эту непозволительную надежду. У Бомгю вот-вот будет пара. В любом момент нужно ожидать вынесенный ему уже давно приговор. Нельзя так отчаянно верить в чудо и выдавать желаемое за действительное. Но Тэхён содрагается внутренне, вспоминая нежные руки, счастливую улыбку и мягкое «хён», и отчаянно пытается отогнать от себя любые хорошие мысли. Им не быть вместе и, даже если вдруг, Бомгю сейчас испытывает к нему эту неправильную вспышку симпатии, долго это не продлится. И сломается в очередной раз, из них двоих, только Тэхён. А потому, сжимая руки в карманах в кулаки, он сглатывает ком горечи и нехотя отвечает:       — Прости, Бомгю-а, я бы с радостью. Но работа.       — Я понимаю, хён! Правда, — кивает Бомгю, улыбаясь лишь уголками губ и не оставляя своих крошечных попыток разорвать сердце купидона на части. — Может быть тогда…просто сходим куда-нибудь в выходные?       — Да, конечно, — выпаливает Тэхён. Конечно. А в выходные он просто не выйдет из дома. Или останется на два дня в баре, а потом скажет, что работа…       — Здорово, — улыбка младшего вновь становится ласковой и искренней. Такой же яркой, как солнце, переливающееся в его каштановой чёлке и слегка сощуренных глазах. — Тогда…увидимся? Я, кажется, немного опаздываю.       — Боже, извини, что задержал! Увидимся, и хорошего тебе дня, Бомгю.       — Спасибо, хён. И тебе. Бомгю неловко машет ладошкой на прощание и уносится за ворота, обгоняя последнюю кучку студентов, неспешно идущих в университет. А Тэхён кусает до крови внутреннюю сторону щёк и мечтает быть человеком. Самым простым человеком с предначертанной меткой и кем-то предписанным в жизни счастьем. Лишь бы не быть свободым в выборе своей любви, которая никогда его по-настоящему не будет.

† ♡ †

[Aurora View — Last night I watched myself sleep and I saw things that I wish I could forget]

      Несмотря на всю абсурдность и неправдоподобность ситуации, Бомгю в его кухне смотрится как-то слишком уж на своём месте.       — Сделать тебе…чай? Кофе у меня нет, прости, — только вот сам Тэхён внезапно чувствует себя совсем чужим в собственной квартире, медленно проходя в залитую солнечным утренним светом кухню.       — Только, если тебе не трудно, хён, — отзывается Бомгю, поднимая на него сонные и заплаканные глаза. — Как ты?       — Серьёзно? Тэхён выдыхает это, резко разворачиваясь и не веря своим ушам. Это Бомгю спрашивает, как он?       — О, если, — Бомгю поджимает губы и мотает головой, отводя взгляд в приоткрытое окно, — если ты не хочешь говорить…прости, хён.       — Что? Да при чём тут я вообще, — Тэхён так и не касается тумбочки с чаем, опуская руки вдоль тела и не сводя глаза с сжавшегося в комок младшего, едва умещающего себя на небольшом табурете. — Тебе неудобно.       — Мне нормально.       — Бомгю?       — Мари сказала, у тебя проблемы.       — Но…но это неправда, — хмурится Тэхён. — Ничего подобного.       — Она сказала, что ты перестал общаться со мной потому, что у тебя проблемы с…ментальным здоровьем. И ты подтвердил это, хён, — Бомгю вновь оборачивается, подозрительно щуря припухшие глаза и глядя пронзительно, словно насквозь. Не знай Тэхён, что он простой человек, точно бы думал, что он умеет читать мысли. Или что ещё сверхъестественное.       — Она, должно быть, неправильно меня поняла…       — Мари совсем не глупая, хён, не нужно. Может быть, я и дурак, но…она точно нет. И либо, ты наврал ей, либо врёшь сейчас мне. Ты врёшь мне, хён? Или заставлять людей говорить правду одним только взглядом. Да, это точно было бы способностью Бомгю. Жаль, что Тэхён к такой способности устойчив.       — Нет, Бомгю.       — Нет, что, хён? Нет, ты не врёшь? Или у тебя нет проблем? Есть и как-то чересчур много, думается Тэхёну. Парочка лежит в задней части бара без сознания из-за стрелы, пущенной его родным братом. Одна вот сидит прямо напротив на его кухне и смотрит так, будто душу сожрать взглядом хочет. И получается ведь. Тэхён не выдерживает и, глубоко вздыхая, отворачивается, всё же заставляя себя открыть ящик и начать делать Бомгю чай. Чтобы хоть чем-то занять руки и не задушить себя ненароком.       — Есть, — и это правда. — Куча проблем, но, Бомгю.       — Ты исчез потому, что боялся быть непонятым? Или обузой? Хён, пойми, я просто пытаюсь понять…       — Да, я боялся. «Сделать себе ещё больнее, чем есть,» — эхом отзывается в голове.       — Ты так резко пропал тогда, — бормочет Бомгю, но вновь слегка повышает голос, когда Тэхён щёлкает кнопкой чайника. — В тот день, помнишь, когда я пригласил тебя к нам в кафе?       — Мгм.       — Мы ведь после…сколько раз мы виделись? Кажется, не больше ещё пяти. Мне казалось сначала, что ты избегал меня после этого приглашения, но…чёрт, там всё так… Бомгю вдыхает поглубже, а Тэхён вцепляется пальцами в столешницу, склоняясь над подготовленой чашкой. Он знает, что сейчас услышит. Он должен это пережить. Вновь.       — В тот вечер, в кафе…

[Tamer — Beautiful crime]

Тэхён старается даже не дышать, не взирая на то, что стоит у дерева через дорогу. Его не слышно и не видно в тени неожиданно снежного, мартовского вечера, но он всё равно не дышит. Скорее всего потому, что боится. Боится, что сделай он вдох и сердце его взорвётся от всей боли и натяжения. Но он не отводит взгляд. От чуть смущённой улыбки, от блестящих в любопытстве карих глаз, пальчиков, обхватывающих большую белую кружку. От чужих жестикулирующих яростно рук, всклокоченных тёмно-вишнёвых волос, отражения милого личика в очках с толстой чёрной оправой. Ёндже и Бомгю выглядели весьма гармонично через огромное стекло кафе, украшеное мелкими огоньками, сидя друг напротив друга и о чём-то споря. Что-то друг другу доказывая. Смотря друга на друга так заворожённо. Тэхён медленно моргает, чувствуя, как по холодной щеке быстро скатывается огненная слеза. Боги всё же были к нему благосклонны. Они дали ему столько времени с Бомгю…но это он тот, кто забрал его у себя. Взял лишь неделю. Если бы он только знал…сжимая челюсти, он встряхивает головой и резко разворачивается на пятках, уходя в сторону бара. Неделя непрерывных смен. Вот, что ему нужно сейчас. И всегда, пока Бомгю не переедет. И если…              — Я пошёл один, — ведёт в сторону рукой Бомгю, когда Тэхён всё же оборачивается к нему через плечо. Младший так и смотрит на солнце сквозь серый тюль, будто бы даже не моргая, и продолжает. — Думал, раз я один, то может помогу Минсу на смене. Но она справлялась на ура и сама, поэтому я просто сел у окна с большой чашкой горячего шоколада и думал…много думал. Мне не свойственно, — он усмехается горько. — Так Мари иногда говорит. Я думал о том, что навязывался тебе…а ты просто был слишком вежлив, чтобы послать меня мелкого и надоедливого. Что жалко было.       — Это не так, Бомгю-а.       — Будто бы… знаешь, эти дурацкие видео в интернете? Когда один маленький и бесящий котёнок постоянно достаёт большого и спокойного… — младший хмыкает, начиная кусать костяшки пальцев. — Я думал, что также доставал тебя всю неделю. Привязался и…что это всё было рано. Приглашать тебя. Но я ничего не мог поделать. Ты казался очень…уютным? Нет, дурацкое слово…таким, будто бы я знал тебя всю жизнь, как Мари. Как… «Ёндже…»       — Как Ёндже, — выдыхает Бомгю совсем тихо. — Это…это мой парень, если ты вдруг…если ты забыл.       — Я помню, — чайник давно вскипел и тихонько шипел теперь позади Тэхёна, но он не отрывался от бледного личика, так стойко державшегося всё это время, чтобы не показать слёз. Окутанного горячими солнечными лучами.       — Он тогда обрадовался, увидев меня. Его друг притащил, как третье колесо на свидание, и он уже хотел уйти, но… — Бомгю снова усмехается болезненно. — Судьба, да? Так это называется? Мы проговорили до самого закрытия, я и не заметил, как время пролетело. Только дома, когда уже почти под ночь вернулся, вспомнил о тебе. Мне так…стыдно что ли было?       — Почему?       — Потому…потому что, хён, мне казалось, что…ох… Бомгю срывается. Закрывает лицо ладонями, прячась будто, и прерывисто дышит. Тэхён срывается тоже. Падает на колени перед младшим, хватаясь за предплечья, и сжимает крепко, замечая, как намокает серая ткань манжетов от чужих слёз.       — Бомгю-а?       — Мне казалось, что я предаю тебя, хён, — неразборчиво скулит Бомгю, позволяя старшему оторвать свои ладони от заплаканного лица. Тэхён бережно держит его руки в своих, пытаясь заглянуть в глаза, но те крепко зажмурены.       — Невозможно предать того, кому не клялся в верности, Бомгю-а, — шепчет купидон.       — Но я думал, что ты нравился мне, хён, — с лёгким отчаянием тянет младший. — И мне тогда показалось, что я тебе тоже… Тэхён едва сдерживает себя оттого, чтобы не сжать до боли тонкие пальчики. Лишь растирает сильнее большими пальцами тыльную сторону ладоней и стискивает зубы, приказывая себе терпеть. Слушая всё, что должно быть сказано. Что не было им раньше услышано.       — Мы вроде неделю всего общались, а ощущение будто всю жизнь! Но…но потом с Ёндже было также. Так легко, непринуждённо, а ты…ты пропал. А он всё время, каждый день был рядом. Его было так много и…это было так хорошо, почти как с тобой… — Бомгю останавливается, чтобы сглотнуть, перевести дыхание и позволить новым слезам омыть покрасневшие щёки, пока пальчики его всё крепче сжимались вокруг больших ладоней. — Я не вспомню даже момента, когда понял, что влюблён в него. Так просто будто всегда было. Но мне всё равно очень тебя не хватало. И я не мог никак от этого чувства отделаться, пока…ммм…пока, наверное, не прожил первый месяц с Ёндже. Или два. Но потом ты приснился мне однажды. И я понял, что всё ещё скучаю. Глаза Бомгю, наконец, открываются. Заполненные влагой, потемневшие и совсем ничего кроме боли не выражающие.       — Я так надеялся, что у меня будет два замечательных близких друга и любимый человек…       — Я не мог, Бомгю-а…       — Я понимаю, хён. Теперь понимаю, — кивает младший. — Но тогда я был жутко…зол? На себя, конечно же. Что не могу дружить с кем-то также, как с Мари. Что я слишком взбалмошный, шумный, меня слишком много. Люди устают от этого, а я не могу поменяться. Я подумал, что тебе тоже хватило недели, чтобы понять, что я сумасшедший ребёнок и…ты решил отдалиться. А потом вдруг Ёндже…и он так просто принял меня таким. Любил таким, какой я есть. «Если бы ты только знал, как сильно я люблю тебя, что лишился всего…»       — Но мне правда казалось, что ты…тоже готов был быть со мной таким…ненормальным, — он шмыгает носиком, криво улыбаясь. — День за днём, Мари всё чаще была занята учёбой, мы сталкивались лишь ближе к ночи дома или на работе. А мне совсем не с кем было поделиться чем-то, кроме как с Ёндже. И, ты только не подумай, хён, я был счастлив! Безусловно был счастлив с ним, но…но, думаю, ты понимаешь. Иногда, некоторым людям, этого мало. Мало одного человека, чтобы быть счастливым полноценно. Чтобы иметь возможность выговориться. Не всё ведь можно рассказать своей паре, верно?       — Верно, Бомгю-а, — Тэхён, не задумываясь, тянет их сцепленные руки ближе и упирается в них подбородком, верным псом смотря на младшего снизу вверх, мечтая на деле стереть со щёк дорожки слёз.       — Я скучал, но надеялся, что у тебя всё хорошо. Что просто я неправильный.       — Прости меня…       — Всё хорошо, хён! Нет, ну…то есть…я всё теперь понимаю. У тебя был такой период, да? Когда хотелось закрыться ото всех и не сближаться, да? Ты боялся сблизиться с кем-то? Я понимаю…       — Всё равно прости меня, Бомгю. Я должен был с тобой поговорить и…мне очень жаль. Насчёт Ёндже. Бомгю мгновено меняется в лице и разрывает их ладони, но только для того, чтобы броситься вперёд и обнять Тэхёна за плечи, начиная плакать вновь. Тот лишь сжимает его в руках крепче, зарываясь носом в мягкую ткань толстовки на плече, и закрывает глаз, позволяя себе чувствовать. Дышать Бомгю, принимать каждый удар его сердца, как свой. Позволяя себе в какой-то момент стать ненадолго эгоистом и, отдавая успокоение, забирать в ответ сбывшееся запретное желание. Он впервые его так касается. Впервые имеет счастье держать в руках своё самое драгоценное. Плачущее сейчас из-за того, что потерял кое-что драгоценное своё. Тэхён сжимает его в объятиях крепче, давая выплакаться и желая уберечь Бомгю от всей боли, что зиждется внутри. Жаль только, что ещё одна боль — сейчас дышит с ним одним воздухом. Младший успокаивается через долгих пятнадцать минут. Словно трогательный ребёнок, тот которого Тэхён полюбил с первого взгляда, жмётся щёчкой к плечу, стискивает пальцами тонкую ткань футболки на спине купидона, аккурат напротив шрамов от вырванных крыльев. Дышит прерывисто, но тихо совсем, лишь изредка всхлипывая. Тэхён осторожно касается ладонью его затылка и тянет капюшон вниз, освобождая взъерошенные волны каштановых отросших волос. Ласково начинает перебирать их, успокаивая Бомгю и успокаиваясь сам. Он помнит младшего с кудрями, едва прикрывающими уши, а теперь тёмные локоны вполне закрывают шею. Бомгю коротко всхлипывает, а затем бормочет приглушённо в плечо Тэхёна:       — Я хочу помочь тебе, хён.       — С чем, Бомгю?       — С тем, чтобы тебе было лучше? Я не знаю…ты не будешь мне обузой, правда. Скажи, я могу? Могу помочь тебе? — он отстраняется, ослабляя хватку, и смотрит с надеждой и…также, как в тот день, когда получил метку. Когда приглашал Тэхёна в кафе. Только глаза его сейчас блестят от пролитых слёз, а солнце, всё это время слепившее в окно, скрылось и не играет переливами золота в радужке. Может ли он помочь? Себе разве что. И то, если бежать будет из этой квартиры так быстро, как только сможет. И забудет навсегда Тэхёна. Он поможет тогда им обоим. Совершенно точно. Но Тэхён так ни к месту вспоминает слова, сказанные вчера Юнги: » Я, хоть и Ангел, но, прости, жуткий эгоист. » И извиняется про себя перед Бомгю тысячу раз, чуть сильнее сжимая худые предплечья сквозь толстовку и кивая в согласии:       — Конечно можешь, Бомгю-а. Если только ты хочешь.       — Хочу, хён. Я не хочу больше терять никого, — качает головой младший, опуская взгляд и поджимая губы. — Только не бойся мне говорить ничего, ладно? Я не отвернусь от тебя, несмотря ни на что. Тэхён устал бороться и страдать. Устал защищать и защищаться от чувств. И лучше уж он каждый день будет искать способ, как стать человеком и прожить остаток нормальной жизни, с возможностью видеть Бомгю, чем целую вечность умирать день за днём от безысходности невзаимного и пустого чувства. У него, наконец, появился шанс. И он давно не ангел, чтобы им пренебречь.