Возрождаясь из пепла

Дай в матрице мне раствориться, Твоим наслажденьям открыться, Я всё решил сколько ни убеждай!.. Давай, давай, давай!

***

— Господин Цзинь… Звучит смешно, учитывая твой утренний показ. — О, умоляю, заткнись! — От чего же? Юная госпожа не любит, когда ей говорят правду? — Ещё слово и я запущу в тебя стрелу или сразу две. И мне будет плевать, что ты уже мертвый. Цзинь Лин сидел на золотом троне, ожидая, когда делегация из ордена Гусу Лань соизволит явить себя в Ланьлин Цзинь. Ждать было ещё долго. Что уж говорить, даже эти зазнобы, называющие себя советниками, на деле являющиеся кучкой безмозглых, закостенелых пней с кучами «не» на каждое еë слова и с устарелыми взглядами на жизнь с учётом которых знания об истинном поле главы стало бы фатальным в истории девушки, ещё не переступили порог приемной залы. К тому же глупо ждать клан Гусу раньше положенного часа. Поэтому А-Лин откровенно скучала*. Эта скука ещё усугублялась огромным желанием выпить чего-нибудь крепкого и это сейчас не про перезаваренный чай, а про что-то реально крепкое. Не сказать, что она имел какую-то особую тягу к выпивке, но было как минимум два «но», которые удачно легли на душу и сформировали в нём сильное желание надраться в хлам. Первое «но» заключалось в характере главы ордена Ланьлин Цзинь. С момента приобретения этого титула, она только и слышит: «Ваши поступки не достойны главы клана!», или: «Ведите себя подобающе своему титулу», — и так далее по списку. Эти замечания не могли оставить равнодушной пылкую натуру! Поэтому А-Лин сейчас, как никогда хотела устроить какую-то грандиозную шалость, чтобы все эти достопочтенные господа полопались от возмущения! А, как известно, все самые страшные шалости происходят под влиянием алкоголя. Второе же «но» было куда более жуткое чем первое. А-Лин было страшно, тошно и одновременно непонятно. Нет, он конечно знал, что в конечном итоге станет главой клана, когда один из дядей умрет, но чтобы так рано? Да и при таких обстоятельствах. Перед глазами до сих пор плывет от одной только мысли, что Гуаньяо, хоть и не самый любимый, но всё-таки дядя, мертв. А при воспоминаниях о том, какая это была смерть и что ей предшествовало, бросало в дрожь. Масло в огонь добавлял и тот факт, что она свободно видит и разговаривает с его призраком. Тот, хоть и вобрал в себя только самое лучшее от дяди, был ужасен, ведь заставлял своим видом вспоминать обо всем том, что происходило здесь с ними на протяжении тринадцати лет, в равной силе как о хорошем, так и о плохом. Поэтому А-Лин как минимум имела желания напиться до беспамятства. А как максимум хотела бежать из башни Кои как можно скорее, куда угодно, главное подальше от всего этого наследства. Вот только узнай цзю-цзю хотя бы об одной из этих бредовых идей, ноги бы переломал. Да и принимать гостей в состоянии опьянения, также как и вообще их не принять, можно будет принять за самонеуважения. А юная госпожа себя уважала. Поэтому взвесив все «за» и «против», было принято решение оставаться в приемной зале, в трезвом виде до победного. — Может все-таки подумаешь вскрыть карты? — спрашивает Гуаньяо ехидно рассматривая племянника, — А что, как только все узнают, что глава клана - женщина, то тебе обязательно предложат отказаться от престола, или выдадут замуж. — Это глупо, я столько сил вложил в свой мужской образ, что открыть карты сейчас будет просто нелепо. Я стремлюсь к власти всю жизнь, поэтому считаю глупо предавать мечту всей своей жизни прямо сейчас, когда она наконец у меня в руках. А что до женихов, я и себя едва переношу. — Вы что-то мне сказали? - неожиданно близко раздавшийся голос, живой голос, заставил содрогнуться и обхватить меч по крепче, но тревога была ложной. — Нет. Вам показалось, - это был всего лишь Цзинь Тао, один из советников клана, её дядя и очередной бастард Гуаншаня. — Скверный тип, — Гуаньяо подлетел к советнику рассмаиривая его, — Будь с ним по аккуратнее. Сейчас он тебе улыбается, а потом… — Сам не лучше, — процедила сквозь зубы А-Лин, за что и получила от Тао взгляд, в котором читалось «сумасшедший», на который он тут же ответил слегка высунутым язычком. — Ребенок, — Гуаньяо закатил глаза, но ответа от юной госпожи не получил.

***

А-Лин сидела, забившись в самый дальний и тихий угол башни Кои. Её трясло от собственных слез. Конечно цзю-цзю говорил, что плакать это плохо, но она не могла удержаться. Это место давило её своей холодной, слишком идеальной обстановкой. Оно будто высасывала всю её силу и радость. А-Лин хотела домой, в Юньмэнь, к дяде. Здесь все чужое. Ей здесь не рады, она это чувствует. — Что юный господин Цзинь забыл в столь отдаленном месте? И что разрешите узнать, заставило вас плакать? - Цзинь Лин поднимает заплаканные глаза и видит перед собой незнакомого мужчину из своего клана, но к своему удивлению не чувствует к нему страха и враждебности. — Называйте меня Цзинь Лином, — просто отвечает она, делает поклон, притом замечая, как при упоминание еë имени незнакомец маленько опускает уголки губ, сложенные в безжизненной улыбке, заставляя девочку добавить, — Что я здесь делаю, не ваша забота, впрочем и то почему я плачу тоже. — Уж больно ты грозен для своих четырёх. — Мне уже четыре с половиной! И это до сих пор не ваше дело. — Нет. Ну это в корне меняет дело, — он улыбается и на этот раз искренне, чем заставляет сердце девочки ненадолго остыть, ведь пока что этот мужчина единственный, кто улыбнулся ей по настоящему, не смотря на то, что в её поправке не было ничего смешного, — Меня зовут Цзинь Гуаньяо, — представляется он, почтительно кланяясь ей, — Я твой дядя. — Приятно познакомиться, — отвечает ему Цзинь Лин. — Мне тоже очень приятно.

***

Спустя час нудных речей о правилах этикета и о манерах, клан Лань соизволил явить себя обители Ланьлин Цзинь. В тот момент Цзинь Лин чуть ли не молился на них, ибо ещё маленько и он бы даже не побрезговал кого-то убить. — Рад приветствовать вас в башне Кои, надеюсь вы проведете здесь много дней, наполненных весельем. Она склоняется и склоняются перед ней, в этот момент ей кажется, что дружественный визит кланов и в правду будет очень веселым. Ведь рассматривая делегацию, она замечает Лань Цзиньи и Лань Юаня, а во главе сразу Два Нефрита клана Лань и с ними треклятый Вэй Усянь, жаль Фея в другой комнате. Да… Неделя обещает быть жаркой.

***

— Дядя, а Вэй Усянь был плохим? — спрашивает А-Лин, сидя на огромном стуле, пока дядя вплетает в её хвост красную ленту. — Что? — переспрашивает он. — Ну, был ли Вэй Усянь таким же плохим, как о нём все говорят? Когда руки цзю-цзю неожиданно опускаются, девочка понимает, что сказала что-то не то. Она хочет отвести тему, но прежде чем она это пробует, А-Чэн отвечает ей: — Он был человеком. — Что? — Вырастешь - поймешь.