Возрождаясь из пепла

Конечно, просто взять одежду и уйти было бы самым простым и быстрым решением, но, как говорил дядя Цзян: «Самое первое решение не всегда самое правильное». Поэтому, подував ещё раз хорошенько, девушка поняла, что в её «идеальном плане есть» большой такой грешок. Если хоть кто-то заметит её отсутствие, то пойдут слухи, им ведь только дай повод. Так что ей надо найти способ улизнуть так, чтобы все знали где она «на самом деле находится», но никто не имел возможности проверить. И, к её великому счастью, такой способ был. Сложив все вещи и документы со стола в мешок, мало ли какие гости пожалуют, спрятала их от глаз людских подальше. Да уж, какой ужас, даже в своём кабинете не может оставить свои же вещи на видном месте. В каком дрянном мире однако они живут. А-Лин посмотрела в зеркало. В целом картина представшая перед ней была весьма неплоха. Ханьфу, предназначенное для адептов, хоть и было простоватым, но как и во всем прочем Ланьлине в нем был определенный вкус и изящество. Появится в нем, хоть и будет немного странно, но никто особо не станет протестовать. С прической дела обстояли немного хуже: заколки и прочие брюлики она отцепила сразу же, как только вошла в свой кабинет, так что опора хвоста была нарушена, и тот съехал куда-то в бок. С одной стороны, такая прическа недостаточно хороша, чтобы показываться с ней перед кем-то, но с другой, ей слишком лень переплетаться и легче будет выслушать пару выговоров, чем взять в руки расческу и причесать весь этот беспорядок. Без макияжа она смотрелась достойно, хоть и вымотанной. Так что менять ей ничего не пришлось, вышла в том, в чем была и первое, что она сделала после этого, это произнесла ближайшему слуге: — Я иду заниматься медитацией, меня не беспокоить. Сопровождать меня не надо, лучше распорядитесь от моего имени подать гостям ужин. На этом всё. Медитация. Никто не задает лишних вопросов, когда ты идешь заниматься медитацией. Не важно сколько тебя не будет, не важно где ты будешь. Никому и в голову не придет усомниться в твоих словах, потому что даже у этих Ланьлинских псов, есть принципы. «Медитировать» она любила. Особенно хорошие «медитации» выходили на старом тренировочном поле, ибо у него был маленький секретик, а именно — пустой колодец, внутри которого был вырыт вход, ведущий за стены башни Карпа. О нем никто не знал, да и знать был не должен. Стоит ли говорить, что А-Лин была завсегдатым посетителем этого места. Думаю нет. По дороге к этому прекраснейшему месту ей встретилось по меньшей мере человек восемь и каждому из них она как бы «невзначай» сообщала, что идет на медитацию. Люди не особо интересовались где она и что она, поэтому это диалог быстро заканчивался и обе стороны продолжали свой путь. И вот, когда от свободы её отделяла лишь дверь, её нагло схватили за запястье, нарушая как минимум два правила Гусу. После, раздался голос, а она резко обернулась, готова уже ударить приблизившегося человека. — Цзинь Лин, как хорошо, что мы тебя встретили. Кожа к коже. Горячо. Невыносимо горячо. Чёрт бы всех подрал. Никто не должен касаться этого порочного тела. Только если не хочет причинить ему боль. Какое гадство. Неожиданно Цзинъи появился рядом, вплывая будто из ниоткуда. Она дёрнулась, но не стала подавать виду. — Да, юная госпожа, найти тебя не каждому под силу. — Вы чего-то хотели? — А-Лин спокойно высвободил свою руку из хватки Сычжуя, оборачиваясь к друзьям. — Даже не обидишься на «юную госпожу»? С тобой точно всё хорошо? Если что-то случилось, прото расскажи нам, я и Сычжуй, мы обязательно тебя выслушаем. «Просто расскажи». Как просто они это всё говорят! Что она им «просто расскажет»? «Я девушка», «У меня проблемы», «Я схожу или же уже сошла с ума»? Что из этого она может хоть кому-то рассказать? Никому! Даже у стен есть уши, мать вашу за ногу! Девушка фыркнула, подавив желание закатить глаза и с наигранным спокойствием ответила: — Я же сказала, всё нормально. В данный момент, я иду на медитацию, если вы не против. — Медитацию? — переспросил Сычжуй. — В этом есть что-то постыдное? — Ты же пропустишь ужин. — А вы без меня не справитесь? К тому же, как говорил достопочтенный Цзэу-цзинь: «Разум должен побеждать тело, а не наоборот», — ответил А-Лин и отвернулся, намериваясь уйти.