Собирая пазл

Утром Гермиона проснулась по будильнику. Большую часть ее утра занял поиск туфель, идеально подходивших к ее образу. Она решила одеться максимально в деловом стиле: узкая черная юбка, простая рубашка такого же цвета и пиджак. В качестве акцента была выбрана брошь с профилем Маргарет Тэтчер, которую Гермиона приколола к вороту рубашки. Туфли пришлось подбирать под брошь. В конце концов, Гермиона остановилась на чёрных лодочках с изящным каблуком, покрытым ненавязчивыми мелкими блестками черного цвета. Совершив, наконец, нелегкий выбор, она глянула на часы и убедилась, что осталась без завтрака. Боясь опоздать, Гермиона в спешке обула привычные оксфорды и, прихватив лодочки и сумку, выбежала из дома. Бросив вещи на пассажирское сидение, она села в машину и, чуть двигатель заревел, включила первую скорость, приотпустила сцепление и нажала на газ. С визгом колес ««Ауди»» унеслась прочь. По пути на работу Гермиона успела заскочить за кофе в любимую кофейню. Фисташковый мокко легко заменял ей утренний прием пищи. Пока кофе готовился, Гермиона нанесла на губы красную помаду и оформила большой заказ с доставкой в офис. В их отделе, у профайлеров, была своеобразная традиция: каждый из сотрудников раз в месяц привозил кофе на всех. Когда Гермиона приехала в офис, студенты были уже в большом зале для совещаний. Гермиона поднялась к себе в кабинет, скинула оксфорды, надела лодочки, прихватила со стола нужные папки и побежала наверх. – Доброе утро, я ваш сегодняшний спикер, – поприветствовала Гермиона, влетая в помещение, где сидели студенты. Положив свой скарб на стол и включив компьютер, она продолжила: – Меня зовут Гермиона Грейнджер. Сегодня мы поговорим о психологии лжи, о некоторых ее аспектах. В основном я затрону теоретические вопросы, а затем, если останется время, мы посвятим его практическим заданиям. По окончании лекции вы сможете задать мне вопросы. Все понятно? Зал глядел на Гермиону несколько ошарашенно. Ее быстрая речь, сопровождающаяся энергичными жестами руками, хаотичные движения по залу вызывали у студентов удивление и восторг одновременно. – Я продолжу более медленно, разумеется, – поспешила добавить Гермиона. – Но, если вам нужно записывать, старайтесь писать быстрее или делать какие-то пометки, потому что диктовать я не буду точно. Студенты понимающе закивали головами. – Итак, приступим. В первую очередь вам нужно знать, что существует два вида лжи: умолчание и искажение, – Гермиона взяла маркер и написала сказанное на доске. – Умолчание – это такой вид обмана, при котором правдивая информация скрывается, но при этом не сообщается ложная. Например, муж изменяет жене. Жена спрашивает у супруга, когда он вечером возвращается домой, как он провел свой день. Муж рассказывает, что был на работе, затем зашел в бар выпить с коллегами, а после заехал в супермаркет за продуктами. При этом, между баром и магазином он заезжал к любовнице, о чем, конечно же, не говорит жене. То есть, он скрывает правду, но не говорит, что час времени после встречи с коллегами он провел, например, у своей мамы. Он просто увеличивает время пребывания в баре, чтобы заполнить временную пустоту, образовавшуюся в его рассказе. Искажение же подразумевает предоставление ложной информации, выдачу ее за истинную. Искажение было бы, если бы муж как раз сказал, что ездил навестить маму после встречи с коллегами и до поездки в супермаркет. Когда человек подменяет правдивую информацию ложной, он продумывает линию поведения: как он будет себя вести, что, когда и как говорить. При этом, дабы не выдать себя, он должен четко следовать тому, что придумал. Однако слишком гладкая линия поведения может вызвать подозрения, потому что обычный человек, говорящий правду, может совершать ошибки. Например, с точностью времени. Так вот, хороший лжец знает это и может совершать ошибки в своем стройном рассказе. По ходу повествования Гермиона отражала важные моменты на доске. Студенты внимательно слушали ее, делали заметки в тетрадях. В глазах многих читалась сильная заинтересованность. Некоторые были задумчивы, Гермиона предполагала, что они вспоминали случаи из своей жизни, похожие на те, что она описывала. – Итак, вы новоиспеченный профайлер, – Гермиона сняла пиджак, села на стол и сделала глоток кофе. – Вот ваше первое дело. Перед вами подозреваемый, неважно, женщина или мужчина. Дело это, например, о краже. Ну, не знаю, допустим, подозреваемый предположительно украл небольшую сумму денег у своей матери. Мать, конечно, верит своему ребенку, но желает убедиться в его честности, так как других вариантов, которыми можно было бы объяснить пропажу денег, у нее нет. Итак, начинается допрос. Что вы будете делать? – Задавать вопросы, естественно, – раздался голос какого-то паренька из аудитории. – Безусловно, – Гермиона улыбнулась, покачивая ногой. – Конечно, профайлер должен задавать вопросы. Но чем мы тогда отличаемся от следователей? – Ну, мы должны изучать эмоции человека, – ответил все тот же голос. – Да, вопросами мы вызываем эмоции. Но если человек их тщательно скрывает, что делать? Я даже перефразирую вопрос: куда смотреть? Посыпались варианты, среди которых больше всего слышались "лицо" и "глаза". – Хорошо, лицо – это главный датчик, на который мы должны смотреть, правильно. Причём, нам нужно уделять внимание как лицу в целом, так и отдельным частям: глазам, рту, бровям, даже носу. Но не забывайте о теле. Тело тоже может сообщать много полезной информации. Как поза человека, так и его движения. Так вот, существует несколько способов обнаружить информацию, смотря на лицо и тело собеседника: микровыражения, иллюстрации, манипуляции и эмблемы. Микровыражения – это проблески истинных эмоций, возникающих у собеседника, когда он их скрывает. Эти выражения сложно заметить во время разговора, поэтому профайлеры внимательно изучают записи допросов на разной скорости. Существуют также и смазанные выражения, отражающиеся на лице собеседника, когда истинные эмоции рвутся наружу, но человек это замечает и пытается скрыть, например, притворной улыбкой. Далее следуют эмблемы. Эмблемы знакомы нам всем. Например, что я сейчас показываю? Гермиона выставила вперёд правую руку и соединила указательный и большой палец, которые образовали букву "о". – Ну, ок, круто, что-то такое, – все тот же парень отвечал на вопросы Гермионы. – Верно. Я говорю, у меня все окей, хорошо, прекрасно. Подобные жесты и называются эмблемами. Они понятны всем, хоть в разных странах или этносах могут отличаться значением. Эмблемы, а вернее сказать, эмблематические оговорки, также являются признаками лжи. Смысл в том, что человек показывает эмблему не до конца, или неправильно. Если я соединю большой палец и средний – это уже не окей. Это другой знак или оговорка. Или, например, эта же эмблема предполагает, что вы показываете ее собеседнику, а значит, поднимаете руку, чтобы он хорошо ее видел. Если моя рука будет лежать на коленях в подобном положении, это тоже не окей. Особенность эмблематических оговорок в том, что они возникают непроизвольно, и часто человек не замечает, что он показывает. Эти оговорки являются, конечно, не стопроцентным признаком обмана, но очень существенным. Третий момент – иллюстраторы. Это жесты, которыми мы сопровождаем свою речь. Когда я вошла в аудиторию, вы могли заметить, что мой быстрый поток слов синхронизировался с движениями руками. Когда человек лжет, количество иллюстраторов уменьшается. Но! – на этом слове Гермиона подняла вверх указательный палец. – Здесь мы сталкиваемся с некоторыми проблемами. Вам может показаться, что работа профайлера, или, как называют по-другому, верификатора, проста: смотри на человека и легко уличишь его во лжи. Это не так. В дальнейшем, я надеюсь, вы подробно изучите то, о чем я сегодня рассказываю. Но, тем не менее, я должна сделать несколько ремарок сейчас. Любой верификатор не застрахован от ошибок. Среди них выделяются капкан Брокгау и ошибка Отелло. Второй термин выдвинут самим Полом Экманом, на исследования которого опираются профайлеры в настоящее время. Гермиона спрыгнула со стола и вновь подошла к доске. Взяв красный маркер, она написала на доске "капкан Брокгау" и "ошибка Отелло". – В капкан Брокгау профайлер может попасть, если не будет учитывать индивидуальные особенности поведения каждого человека. Это относится в основном к жестам-иллюстраторам. Я уже сказала, что количество иллюстраторов уменьшается, когда человек лжет. Но он может в принципе не использовать их, или использовать редко, в обычной жизни. А значит, нельзя утверждать, что, если иллюстраторов мало или нет совсем, он говорит неправду. Под "капканом Брокгау" Гермиона написала – "игнорирование индивидуальных поведенческих особенностей человека". – Ошибка Отелло же заключается в том, что и обманщик, и человек, говорящий правду, могут испытывать одни и те же эмоции. Например, волнение, страх, вину. Только причины этих эмоций разные. Обманщик может бояться разоблачения, кстати, здесь тоже есть некоторые нюансы, но об этом позже. И может испытывать вину потому, что обманывает. И волноваться может, боясь, что ему не поверят. То же и с правдивым человеком. Он может испытывать волнение, потому что первый раз на допросе, страх, потому что ему могут не поверить, хотя он говорит чистую правду, вину, потому что, например, обманул близкого человека до того, как попал на допрос. Но обман этот к делу не относится. Так что нужно быть предельно внимательными при допросе. Если вы видите эмоцию, постарайтесь определить причину, по которой подозреваемый ее испытывает, иначе можете совершить ошибки веры лжи или неверия правде. Гермиона под "ошибкой Отелло" написала – "И обманщик, и говорящий правду могут испытывать одинаковые эмоции. Главное – найти причину этих эмоций", а затем, нарисовав жирную стрелку вниз, добавила "Учитывать при допросе во избежание ошибок" и поставила с двух сторон восклицательные знаки. Затем она сделала передышку, глотнув кофе. – Как вы думаете, детектор лжи – полезная штука для профайлера? – спросила она, повернувшись лицом к аудитории. Студенты молчали. На их лицах отражались разные эмоции, не ускользающие от Гермионы. – М-м-м, хорошо. Вот вы, – Гермиона указала на девушку в третьем ряду. – Как вас зовут? – Линда, – слегка покраснев, отозвалась девушка. – Линда, прекрасно. Я заметила, как презрительно поджались ваши губы и как вы отвели взгляд в сторону, когда я задала вопрос. Почему вы считаете детектор ненужным для профайлера? – Эм, ну, – девушка выдохнула и продолжила: – Полиграф показывает только эмоциональные изменения в человеке, стресс, волнение. На мой взгляд, профайлер и так сможет обнаружить эти признаки, просто смотря на подозреваемого. – Ага, хорошо. А теперь вы, – Гермиона указала на еще одну девушку – симпатичную блондинку с волнистыми волосами – в другом конце зала. – Представьтесь, пожалуйста, и выскажите свое мнение. – Я Лаванда, и я считаю, что... В голове у Гермионы что-то щелкнуло, когда Лаванда назвала себя. Как будто она уже знала кого-то с таким именем. На мгновение брови Гермионы нахмурились, но она быстро взяла себя в руки. –... Детектор может помочь в расследовании, и в целом, можно опираться на его показания, так как он чаще прав, чем нет. – Поняла. И последним будет молодой человек справа от вас, который все это время задумчиво сидит, поглаживая подбородок. – Я Рон, кстати, – протянул рыжеволосый парень. Рука Гермионы, указывающая на Рона, дрогнула. На секунду Гермиона ошарашенно уставилась на собственную конечность, а затем снова села на стол, обхватив руками конец столешницы. Пытаясь успокоиться, она сглотнула. А молодой человек тем временем продолжал: – Я, в общем-то, считаю, что нельзя ни отметать показания полиграфа, ни руководствоваться ими как истиной в последней инстанции. Все хорошо в меру. – Это отличный комментарий, – бодро сказала Гермиона, все ещё взволнованная своей реакцией на имена студентов. – Несмотря на то, что я скептически отношусь к детектору, я использую его в своей работе. Назову только одну причину: иногда человеческий глаз не способен уловить малейшие изменения, например, в дыхании или пульсе, заметить изменившийся сердечный ритм – это... ну, я не знаю, кто мог бы. Важно использовать все возможные средства. И никогда не делать выводов только по одному признаку лжи. Всегда должна быть совокупность, имейте это в виду. Внезапно дверь открылась, и в зал влетела Элизабет Спейдер; ее голубые глаза метали молнии. – Грейнджер, ты что, совсем уже? – заорала Элизабет, быстро приближаясь к Гермионе. Та же в недоумении и страхе соскочила со стола. Ее каблуки звонко ударились об пол. – Если мой отец подарил тебе эти туфли, это не значит, что ты можешь пользоваться служебным положением и соблазнять его! – Лиз, я, – замямлила Гермиона, отступая так, чтобы между ней и коллегой оказался стол. – Что ты такое говоришь, мистер Спейдер не дарил мне ничего! Некоторые студенты, преимущественно парни, повскакивали со своих мест. Кто-то просто вытягивал шеи, стараясь рассмотреть, что там происходит между двумя коллегами. – Замолчи! – Элизабет подняла вверх указательный палец в приказном жесте. Вторая ее рука находилась на поясе, тыльной стороной на спине. – Я долго терпела твою распущенность, старалась наладить отношения. Но ты не изменилась. Ты только и делала, что вертела хвостом перед каждым мужчиной в офисе! – Элизабет, послушай, я никогда ничего подобного себе не позволяла, ты же понимаешь это? – Гермиона заправила прядь волос за ухо. – Я просто выполняю свою работу здесь... – Да! Работу! – Лиз согнула пальцы руки, лежащей на спине, так, что прямым остался только средний. – Очевидно, как ты добилась того, что имеешь сейчас! Ездишь на машине класса люкс, брошь с дорогими камнями, тоже мой папочка подарил? Стоишь здесь, читаешь лекцию, делая вид, что ты хороший профайлер, а на деле... сколько ты там дел раскрыла? – Остановитесь! – послышался голос того самого Рона. Когда Элизабет и Гермиона посмотрели на него, он продолжил: – Я не мог видеть лица... э-э-э... вашего лица, мисс Элизабет... – Мисс Спейдер, – выплюнула Лиз. – Мисс Спейдер, да, так вот. Прекратите это представление, мы все поняли, – тут Рон не сдержался и негромко засмеялся. Гермиона и Элизабет переглянулись и тоже звонко рассмеялись. Но, судя по выражениям лиц, половина аудитории не понимала, что происходит. – Все, все, ладно, – сквозь смех пыталась сказать Гермиона. – Фух, т-а-а-а-а-к. Что ж, теперь, когда мы все успокоились, я надеюсь, вы поняли, что это была всего лишь, так скажем, гротескная сценка для проверки ваших навыков. Конечно, как сказал Рональд, лица мисс Спейдер вы не видели, но все же можно было определить, что все это розыгрыш. Так вот давайте и узнаем у Рональда, как он это понял. – Ну, во-первых, смазанное выражение на вашем лице, мисс Грейнджер. Вы пытались скрыть улыбку под маской страха и недоумения. Во-вторых, ваш жест, – Рон заправил несуществующую прядь за свое ухо. – Он в принципе выдает скрытые эмоции, волнение, например, которое вы могли испытывать в этой ситуации, если бы мисс Спейдер уличала бы вас в том, что вы действительно сделали. Но этот жест вам совсем не характерен. Ни разу за всю лекцию вы не делали этого. Наверное, потому, что эта ваша прядь слишком тонкая, чтобы мешать. И вообще, я уверен, вы намеренно это сделали, как бы подавая нам сигнал. Вот. В-третьих, эмблематическая оговорка со стороны мисс Спейдер – вы показывали собеседнице средний палец, хоть она этого и не видела. Да, это выдаёт агрессию, которую вы играли. Но все же это оговорка. И, к тому же, вы обе употребляли слишком... обходительные и мягкие выражения. Я убежден, если бы вы спорили взаправду, все было бы намного жёстче. – Поздравляю, Рональд, – Гермиона, а вслед за ней и другие, захлопала в ладоши. – Приходите к нам работать после окончания колледжа. Зал взорвался смехом. – А жаль, что это был всего лишь розыгрыш, – с улыбкой сказала Лиз. – Из тебя бы вышла неплохая вертихвостка. "Неплохая вертихвостка", – эхом отозвалось у Гермионы в голове. "Неплохая вертихвостка... А это идея!.." *** Через полчаса, когда аудиенция и нескончаемые вопросы студентов закончились, Гермиона бодро, несмотря на некоторую усталость, направлялась вниз, в камеру Снейпа, не забыв прихватить полный стакан горячего кофе. Пройдя мимо поста охраны и уточнив номер камеры, Гермиона толкнула тяжёлую дверь блока заключённых. Снейп сидел в камере номер 5. – Добрый день, сэр, – звук голоса Гермионы заставил расслабленно лежащего на жесткой кровати Снейпа открыть глаза. И тут она увидела сразу два микровыражения: возбуждение, скорее всего сексуальное, и злость. Но Снейп быстро замаскировал их под вежливой и, конечно, неестественной улыбкой. – Мисс Грейнджер, – бархатным голосом произнес он. – Ходили на свидание? Тон голоса Снейпа был безразличным, но Гермиона могла поклясться, что так просто он бы не задал подобный вопрос. – А если да, то что? – кокетливо спросила Гермиона, подходя ближе к решетке камеры. – Если да, то оно, скорее всего, провалилось. – Считаете, я не способна строить отношения? – Гермиона попыталась придать голосу беззлобный тон. – Нет. Считаю, что ваши способности препятствуют этому. Сегодня у нас неформальный допрос? – не дав Гермионе прокомментировать предыдущую реплику, спросил Снейп, приглаживая лацканы нового пиджака. – Хочу понаблюдать за вами в естественной среде. – Считаете, что это моя естественная среда? – Нет, – повторяя манеру речи собеседника, отвечала Гермиона. – Считаю, что ваши действия делают эту среду естественной для вас. Снейп улыбнулся уголком губ. Искренне. – Завтра я вызову вас на допрос снова, – подходя еще ближе к решетке, сказала Гермиона. – Возможно, вам стоит подготовиться. – Это вам стоит быть готовой. – К чему же? – К принятию того факта, что вас ждет поражение. – Да что вы..., – Гермиона разозлилась и сделала слишком резкий шаг в сторону камеры: стакан кофе, который она держала руке, ударился об решетку, крышка соскочила и горячая жидкость попала прямо на шикарную блузку Гермионы. Пластик вылетел из ее руки. – О, черт! Краем глаза Гермиона заметила, как Снейп резко встал с кровати и скорчился от боли. Не медля ни секунды, Гермиона быстро принялась расстегивать пуговицы блузки. Когда те кончились, она резким движением сняла её и осталась перед Снейпом в одном бюстгальтере. – Это все из-за вас, – гордо вскинув голову, бросила Гермиона. – Теперь мне придется ехать домой вот так, если я не смогу отстирать это в офисе. Темные глаза Снейпа, в которые смотрела Гермиона, стали черными. Скорее всего, из-за расширившихся зрачков. Хотя никаких других проявлений эмоций не было отмечено Гермионой, она чувствовала его возбуждение. Вдруг она перестала чувствовать жжение из-за горячего кофе: ее бросило в холод. То, как он смотрел на нее и что она чувствовала рядом с ним в этот момент, ей понравилось. На секунду ей показалось, что она где-то такое уже видела: будто ей был знаком этот взгляд Снейпа. Но наваждение быстро спало. Гермиона забеспокоилась только о том, насколько сильно настоящие эмоции отразились на ее лице. – Она все равно была безвкусной, – кивнул Снейп на рубашку в руке Гермионы. Та могла поклясться, что он хотел сказать "Надеюсь, не сможете отстирать" или "Могу помочь вам снять еще и юбку". – Да, потому что похожа на вашу! – Вы сами ее выбрали! – Мы закончили, – приказным тоном сказала Гермиона, выставляя вперёд указательный палец. – Завтра продолжим. Будьте уверены, до конца недели я раскрою все ваши секреты. – О, я очень надеюсь, – насмешливо ответил Снейп, улыбаясь. Но его поза и лицо не выдавали волнения, как могла ожидать Гермиона, а улыбка снова получилась искренней, вопреки тону голоса. В смятении Гермиона отвернулась и направилась к выходу. – Э-э, мисс Грейнджер, – внезапно обратился к ней Снейп, закуривая сигарету в коричневой бумаге. Гермиона обернулась, вопросительно глядя на него. – Voulez vous coucher avec moi? * – Оставьте свои уроки французского! – раздраженно бросила Гермиона, отворачиваясь от Снейпа. Однако звучание сказанной им фразы было очень и очень знакомым. – В любом случае… мисс Грейнджер, ecoute ton coeur. ** Гермиона ускорила шаг и покинула тюремный блок, оставив слова Снейпа за закрытой дверью. – Боже! Гермиона! – воскликнул Эвальд, встретившийся ей в коридоре. – Я боюсь спросить, что это за... – Это мои методы, ты же знаешь, – надевая рубашку, ответила Гермиона. – Я только что от Снейпа, решила проверить одну теорию. – Я в шоке! Он там... ну, э-э-э, жив вообще? – Ты слишком высокого мнения об этом, – Гермиона показала на свою грудь, теперь уже спрятанную под рубашкой. – Все получилось, как я задумала, но не совсем так, как ожидала. Мне нужно время подумать. И переодеться. Да, и скажи охранникам, чтобы вызвали уборщицу. – Ладно, не буду отвлекать. Кивнув, Гермиона побежала к лифту. В кабинете она скинула рубашку с огромным мокрым пятном. У нее в шкафу имелось несколько предметов одежды на всякий случай, поэтому она, не беспокоясь, пожертвовала черной блузкой на благо расследования. Надев простую бежевую кофточку и скинув туфли, Гермиона взяла со стола пачку сигарет и закурила. Снейп не давал ей покоя. Его манера общаться, уверенность в себе, самоконтроль. Гермиона еще не встречала таких мужчин. Было в нем что-то, что очень ее притягивало. Причем, она была уверена в том, что, если она проявит какие-то чувства, Снейп ей ответит. И это убеждение никак не было связано с сегодняшним спектаклем. Снейп смотрел на нее не просто как на красивую женщину, но на женщину, которая будто принадлежала ему. "Это очень странное открытие", – заключила Гермиона. – "Однако даже опытный профайлер может ошибаться. Не может же быть, чтобы мы встречались, как это говорят, в прошлой жизни. Я совсем его не знаю, и все же он мне знаком". Из рассуждений ее вырвала Элизабет. – Эй, у тебя... пепел, – удивленно заметила она, закрывая за собой дверь. Гермиона только сейчас заметила, что сигарета между ее пальцев, оставленная после двух-трех затяжек, истлела, и весь пепел слетел ей на колени. – Ну вот, теперь и юбку испачкала, – подытожила Гермиона. Она решила встать, чтобы лишний пепел слетел на пол, но ей вспомнился взгляд Снейпа, говоривший: "Могу помочь вам снять еще и юбку". Гермиона рухнула на диван. "А ведь помог, мерзавец!" – зло подумала она. – Гермиона, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила Элизабет. – Да, все нормально, я просто... просто думаю об этом Снейпе, ну о его деле. – Я как раз по этому поводу. По телефону ты говорила, что у тебя две просьбы, одна из них касается дела Снейпа. Кстати, ты забыла пиджак в конференц-зале. – О, спасибо! Да, в общем, я хочу попросить тебя поговорить с ним, – Гермиона, принимая пиджак, наконец, поднялась с дивана, стряхнула остатки пепла, что не спасло юбку, и отправила окурок в мусорное ведро. – Сегодня, кроме нашего спектакля, я разыграла еще один. С ним. И его реакция... она кажется мне странной. Я хочу убедиться в своих предположениях, а для этого мне нужен тот, кто может провести допрос так, как мне бы хотелось, под предлогом того, что меня нет в офисе. – Хорошо, и чего ты хочешь? – Элизабет подошла ближе к столу Гермионы. – Обычного допроса с обычными вопросами в первую очередь. Но, так как меня не будет, он точно спросит, почему допрос веду не я. И здесь нужно быть очень внимательной. Малейшая реакция, и я все пойму. Конечно, потом я буду смотреть видео, но все же первое впечатление... ну ты знаешь. Возможно, ты и сама что-то увидишь и сможешь подтвердить или опровергнуть мои догадки. Просто будь готова к вопросам обо мне. – Понятно. Что ж, сделаю все, что в моих силах, – улыбнулась Лиз. – Спасибо огромное, – ответила улыбкой Гермиона, надевая оксфорды. – Постой, утром ты была в туфлях, – указывая на обувь, произнесла Элизабет. – Да, но я не езжу в машине в туфлях – каблуки мешают, – продолжая обуваться, отвечала Гермиона. – Не хочу сегодня обедать в офисе, мне надо немного отвлечься. – Ясно. Они прям как у мафии. – О, твой отец сказал то же самое, – засмеялась Гермиона. – А он сказал, что хочет такие же? – О, да. – Тогда я уже знаю, что ты подаришь ему на Рождество. – Может, и тебе такие купить? – Гермиона выпрямилась и взяла со стола сумку. – Э, нет, не мой стиль, – Лиз переступила с пятки на мысок, и Гермиона заметила ее обувь: винклпикеры, кажется, так их называла сама Лиз. Проще говоря, ботинки в ковбойском стиле с вытянутым мыском, ну конечно. – Да и, судя по твоему лицу, они не слишком удобные. – Ну, вчера я натерла ноги, а сегодня забыла пластырь, – пожала плечами Гермиона, направляясь к выходу. – Может, стоит обуть что-то другое? – Нет, они мне нравятся. Я скоро привыкну. – Зря, – девушки уже вышли в коридор. – Я бы выбросила и купила другие. – Ты что! – притворно возмутилась Гермиона, закрывая дверь кабинета на ключ. – Они же мафиозные! – По-твоему, мафиози не выбрасывали обувь? * * * Гермиона доедала салат с морепродуктами и рукколой, просматривая досье. О Джиневре Поттер не было ничего интересного: закончила, как и муж, Королевский колледж, три года замужем, есть сын и «бла-бла-бла», как любила сокращать Гермиона. О Гарри информации было чуть больше. В целом почти все то же самое, только с уточнением, что работает он на MI5 уже четыре года. «Интересно, у них там присваивают нули?..» – со смешком подумала Гермиона, разглядывая фотографию агента Поттера. Вдруг она вспомнила, что уже точно видела этот вихрь черных волос и необычный шрам на лбу. Несколько лет назад, кажется, он о чем-то спрашивал ее на улице. Но Гермиона не могла припомнить, о чем именно был разговор, так как она быстро ретировалась. Вместо досье Снейпа Гермионе предоставили записку, вернее, Эвальд предоставил. «Вообще ничего об этом парне, – писал он в записке. – Только имя и дата рождения. Остальное – засекреченные данные. Нет сомнений в том, что он из спецслужб». Официант принес Гермионе зеленый чай, когда зазвонил телефон. – Мистер Спейдер? – ответила она на звонок. – Гермиона, Лиззи сказала, ты ушла на обед? – Да, у меня поздний завтрак, перетекший в поздний обед, а, возможно, и в ранний ужин. – Хорошо, – засмеялся Спейдер. – Хочу сказать, что готов отпустить тебя пораньше, можешь не возвращаться в офис, если у тебя нет срочных дел. – О, правда? – удивлённо уточнила Гермиона. – Могу узнать, почему вы так добры сегодня? – Я считал себя добрым всегда, а не только сегодня. Но ладно, – не дав Гермионе оправдаться, продолжил Спейдер. – Сделаю вид, что не заметил. Завтра у тебя еще более напряженный день, несмотря на то, что студентов не будет. Эвальд сказал тебе, что утром у тебя встреча с Джиневрой Поттер? – Еще нет. – Ну, неважно. В общем, утром встречаешься с ней. Постарайся выяснить все за раз, но не дави на нее: сегодня были похороны. – Конечно, сэр, – сделав глоток зеленого чая, ответила Гермиона. – Еще жду более подробный отчет по делу Снейпа завтра вечером. Ты договорилась с Лиззи насчет допроса? – Да, сейчас позвоню ей уточнить время. Хочу присутствовать незримо. – Понял. Кстати, насчет личного дела Поттера... Найти что-то было сложно, но мне удалось, воспользовавшись своими связями, убедить MI5. После обеда приедут их агенты. Дело будет доступно на час, переписать ты ничего не сможешь, так что напряги память. – Хорошо. – Послезавтра мы с Лиззи хотим устроить небольшой ужин, придешь? – Буду очень рада, сэр, – с улыбкой ответила Гермиона. – Отлично, тогда до завтра. Вечером у меня в кабинете с полным отчетом. – Есть, сэр. Спейдер положил трубку. Гермиона, записав все дела на завтра в блокнот, допила чай, расплатилась и покинула кафе, предвкушая приятный вечер и здоровый сон. В самом деле, что может быть лучше бокала вина, интересной книги и хорошего сна? "Раскрытая тайна, – подумала Гермиона, выезжая с парковки. – А еще лучше – раскрытая тайна Снейпа". _____________ * Не хотите разделить со мной ложе?/ Хотите ли провести со мной ночь? (фр.) ** Слушай свое сердце (фр.)