Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История первая. Переполох в секретариате.

Женская коалиция на коньяк не переходила, ограничилась чаем. Марта была любительницей крепкого кофе, но Аня решила не подливать масла в огонь, видя раскрасневшиеся щёки и закушенную губу. — Я сама не понимаю себя, — говорила Марта, отпивая ароматный напиток. С Анной у неё сложились тесные доверительные отношения. У неё всегда можно было найти тёплое плечо и совет. — Гастон замечательный. И умный. А уж про красоту и говорить нечего! Он мне даже…снится иногда, — покраснела девушка. Аня брови подняла, но ничего не сказала. Уж ей про сны можно не рассказывать. А про сны после пятилетней разлуки и подавно. Ох уж эти сновидения! — Но как только он начинает разглагольствовать про свои шовинистические представления о мироустройстве, я прямо из себя выхожу! Ну вот что это такое? Твердолобый чурбан! — снова покраснела девушка. «Мужчина, который чётко уверен в том, как устроена Вселенная, не допускающий ни малейшего изменения в этом понимании и упрямо отталкивающий руками и ногами все разумные доказательства?» — подумала Анна. «Кто бы мог предположить! Никогда не встречала!» — Я знаю, что я, наверно, не права! — вдруг сказала Марта, опустив голову. — Он никогда не скрывал своих намерений от меня. Не обманывал. Не искал никого на стороне. Да и я, признаться… — тут девушка ещё ниже опустила голову и покраснела, — не жду и не хочу никого другого. Но что-то во мне мешает сказать «да». Я не могу понять, что именно. Я будто боюсь чего-то. И из-за этого страха отталкиваю его. Мучаю его и себя. Как же мне быть? — подняла голову Марта, глядя на Анну. А она-то как раз понимала, что хочет сказать девушка. Вспомнив себя после возвращения Штольмана в Затонск, Аня вновь почувствовала, будто по сердцу провели острым крючком. Страдая сама, она старалась уязвить и Якова, придумывая новые и новые способы причинить ему боль. Иногда неосознанно, иногда специально. Да, она тогда сама себя не помнила от того, что мир её перевернулся, рухнул и похоронил её заживо под своими осколками. Столько в ней бродило всякого, что как удалось Штольману избежать катастрофического взрыва, было и сейчас сложно понять. «Это у него получилось с трудом», — подумалось Анне, когда перед глазами встала маленькая церковь и венчальные кольца для неё и Скрябина. Какая же она тогда была необузданная, да и что уж тут таиться от самой себя, незрелая. Понять, что и почему она делала, ей удалось на крыльце дома, когда Штольман пришёл к ней как на эшафот, чтобы рассказать всю свою историю целиком. Он сам совершил много ошибок, но он признавал это, прося если не прощения, то хотя бы понимания. Тогда мир её вновь встал с ног на голову, она осознала, что толкало её на сотворённые поступки, и они смогли впервые за долгое время принять друг друга без оглядки на хлещущие через край эмоции. Не хотелось бы, чтобы Гастону и Марте пришлось столько страдать. Да и так, если уж говорить откровенно, они затянули момент расстановок точек над «и». Здоровые, молодые, полные энергии люди, испытывающие друг к другу явно больше, чем простую привязанность, наворачивали друг вокруг друга круги, то отчаянно флиртуя, то так же отчаянно сражаясь. Искрило так, что в воздухе чувствовались электрические разряды. И порознь не могли, и вместе не получалось. Н-да, тут требовалось подумать!  — Знаешь, когда я была примерно твоего возраста, — сказала Анна, — я совершила величайшую глупость в своей жизни. Я чуть было не вышла замуж за другого человека. Марта смотрела на неё, раскрыв рот, почти со священным ужасом в глазах. Представить, что эти прекрасные люди могли не быть вместе, она не могла. — Да, да! Именно так. Тоже из-за страха, неуверенности, боли и сомнений. Я не стала слушать Якова, когда он всё же собрался с духом и попытался со мной поговорить. Я была виновата не одна, но я могла бы быть чуть менее жестокосердной, чуть более чуткой и снисходительной, иметь немного больше веры в него, и всё не дошло бы до такого. Поговори с ним! Объясни ему всё, как мне сейчас! Ведь ты сама говорила, что доверяешь ему. — Как тебе или Якову! - улыбнулась вдруг Марта. — Про себя не говорю. В себе я в последнее время не уверена. — Ну так иди и поделись с ним. Он хороший человек и умный мужчина, возможно, он сможет тебе помочь. Марта вытерла слёзы, вдруг выступившие на глазах. Анна права, как, впрочем, в большинстве случаев. Всё это время она шла к Гастону, если не понимала урок, грустила или просто хотела помолчать. Так почему сейчас она об этом забыла? Почему отталкивает его? Правильно, нужно разбираться вместе! В дверь тихонько постучали. Створка приоткрылась, и в щель заглянула Сонечка Штольман, которой нынче почти сравнялось пятнадцать лет. Коса её, пышная и тяжёлая, коснулась пола. Увидев, что накал страстей погас, девушка улыбнулась и вошла в комнату. Зрелище она представляла собой великолепное, по мнению всё так же пытающихся добиться её расположения соседских кавалеров. Она вытянулась, черты лица её потеряли детскую округлость и приобрели утончённость. Она была похожа на мать, даже двигаясь и улыбаясь как она. Внутреннее её достоинство перетекло наружу, и при взгляде на неё сразу становилось понятно — красавица, но с совершенно железобетонным характером. Каким образом это становилось понятно, неизвестно, но сомнений не было ни у кого. Она не терпела жеманства, стремления играть своей внешностью, пустых разговоров и показушности. Кавалерам, в общем, было с ней сложно. Говорить о погоде она отказывалась, на потуги показать товар лицом смотрела с насмешливым интересом, отчего они сразу сходили на нет. Пытаться поразить её знаниями было и вовсе пустой затеей. Она училась в школе при посольстве и на два года опережала свой класс, а испытания по языкам сдала заблаговременно. В общем, мужское население улицы Мишеля Саля и ещё нескольких, к ней прилегающих, страдало. Страдало, но визиты наносить с завидной регулярностью не перестало. — Я прошу прощения, что прерываю вас. Мамочка, пришёл Павел Михайлович. Спрашивает папу. Дело у него срочное, говорит. А я знаю, что у них с Гастоном тоже обсуждения идут полным ходом. Вот и зашла. Марта встрепенулась. — Я пойду и передам Якову. Заодно и с Гастоном переговорю. Девушка встала и, улыбнувшись, направилась к двери. Анна улыбнулась в ответ. Возможно, дело наконец сдвинулось с мёртвой точки!