Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История первая. Переполох в секретариате.

Павел недоуменно смотрел на своего начальника. — Яков Платонович, я не совсем понимаю, зачем мы едем к Севе. Не думаете же вы, что он причастен к кражам в посольстве? Штольман задумчиво глядел на Павла. Молодой, но обычно быстро схватывает общую суть дела. Сейчас же ушёл в отрицание. Яков понимал желание отодвинуть мысль о том, что человек, которого ты довольно хорошо знаешь, оказывается вовсе не тем, кем тебе представлялся. Но факты, увы, упрямая штука. — Павел Михайлович, я вам изложил мои доводы. Посудите сами, из документов, которые нам вчера удалось добыть, явственно следует, что второй почерк в документах появляется полгода назад. Те бумаги, которые проводят через финансовую службу Сорокин и Григорьев, подписаны ими, в них лишь искусственно увеличены траты. Вторая категория счетов, накладных и других денежных документов, представляют собой либо те, в которых изменена сумма, дописан ноль, скажем, либо те, которые и вовсе с подделанной подписью. Следовательно, об этих махинациях глава финслужбы и его заместитель не знают, потому как все изменения делаются после того, как документы побывали у них в руках. Павел понимал верность суждений шефа, но всё равно не мог смириться с тем, что единственный человек, с которым у него сложились более-менее дружественные отношения, мог так поступить. Ведь это был Сева Попов, весельчак, любитель стихов и хорошей музыки, увлекающийся любой хорошенькой мордашкой, которую видит, трудяга и отличник учёбы! Не может он опуститься до банального воровства. Да, ситуация после смерти родителей у него была сложная, но ведь дядя нашел ему работу, которая даёт довольно неплохой доход. Можно жить и жить неплохо на такие деньги, особенно, если учесть, что квартира у них казённая! Зачем же воровать? Павел и Штольман вышли из автомобиля и направились к входу. Дверь распахнулась и из здания выпорхнула — по-другому сказать было нельзя — молоденькая, тоненькая, лучащаяся довольством девушка в огромной шляпке с цветами и летящем шелковом платье. Было видно, что она чему-то очень рада. Селезнёв при виде её улыбнулся. — Это мадемуазель Клиссе! — сказал он Штольману. — Представьте меня, — попросил Яков. Павел подошёл ближе, девушка заметила их, остановилась и поздоровалась. С Павлом они довольно неплохо знали друг друга. Мужчина также приветствовал невесту друга и представил своего начальника. Яков слушал беседу Павла и мадемуазель Клиссе и рассматривал девушку. Молоденькая, свежая, глаза сияют. Видно, что счастлива. Жаль. Будет для неё первое большое в жизни разочарование. Штольман вздохнул. Не любил он расстраивать неокрепшие души. — Господин Селезнёв, мы разумеется, ждём вас на нашей свадьбе! Приглашения ещё не заказаны, но мы с Всеволодом это уже обсуждали. Будем отмечать в «Ритце». Будет сто пятьдесят гостей, со стороны жениха всего десять человек, правда! Но решили, что отметим скромно. Папа оплачивает отель и банкет, а Всеволод взял на себя платье, размещение гостей и путешествие. А потом можно начинать присматривать дом. Пока поживём у родителей, а после будем отделяться! Павел слушал её, и лицо его вытягивалось всё больше и больше. Боже мой, о чём она говорит? Понимает ли она, что жених её в посольстве секретарь, а не помощник посла? Что для того, чтобы купить дом, ему нужно работать лет десять минимум. И тут мужчина понял, почему его друг залез в эту кабалу! Быстро взглянув на Штольмана, Павел увидел отражение своих мыслей. Сева, Сева, куда ты влез? Зачем ты ввёл в заблуждение эту девушку? Или просто не смог сказать, что вовсе не состоятелен, когда зашёл разговор об этом? Как же так? Ведь теперь всё пойдёт прахом! Должность будет потеряна, затеют разбирательство, заведут дело. Дойдёт до чего? Тюрьма? Просто возмещение средств? Промолчать Павел не сможет. Как бы ни было жаль его товарища, он совершил преступление, а это не шутки! Но на сердце скребли кошки, он не знал, как сможет это сделать! — О, я знаю, что это совсем по-детски! — просияла вдруг мадемуазель Клиссе. — Но посмотрите на кольцо, которое мой жених мне подарил. Девушка протянула руку. На её пальце сверкал бриллиант, который буквально говорил: «Я стою целое состояние!» Павел похолодел. Всё оказалось ещё хуже, чем он думал. На махинациях с бумагами в посольстве столько не выручишь! Во что же он влез? Штольман покачал головой про себя, внешне выражая восторг по поводу щедрости мужчины. Вероятно, постулат «Быть, а не казаться!» уже не нужен никому в наше время. Желая произвести впечатление, Всеволод вырыл себе яму, сам туда вступил и сам же засыпал себя сверху. Павел виду не подает, но переживает, Яков это видит. Он вообще многое принимает близко к сердцу, хотя показывать этого не хочет. Девушка ушла. Мужчины остались на крыльце. Павел повернулся к Штольману. — Я понял, Яков Платонович, — сказал он. — Что теперь будет? — Очень неприятный эпизод! — сжав зубы, ответил Штольман. — Пойдёмте! Оба вошли внутрь.