Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История вторая. Нечисть отеля "Эдельвейс"

— Ну вот и всё! — сказал Штольман, поднимаясь с кресла. — Секрет нечисти отеля «Эдельвейс» разгадан. Ты знаешь, я сейчас как наши дети. Немного жаль, что это оказались обычные люди, а не существа с того света! Получилась бы настоящая рождественская история! Аня улыбнулась. — А вы романтик, оказывается, Яков Платонович! Яков скривился. — Нет, надеюсь, что нет. Это всё влияние наших детей, красивого пейзажа и зимнего настроения. Аня засмеялась и, встав, обняла супруга. Не желал её Железный Сыщик, как прозвали его ещё лет двенадцать назад Гастоновы малолетние агенты, быть заподозренным даже в малейших романтических порывах. Штольман поцеловал жену в лоб и прижал покрепче. — Теперь ещё четыре дня мы будем только отдыхать, веселиться, ждать Павла и готовиться к Рождеству? — спросила Аня, заглядывая мужу в глаза снизу вверх. Яков помрачнел. — Да, осталось ещё одно, пожалуй, самое неприятное дело, которое я тоже закончу сегодня, а потом будет, как ты сказала. Аня погладила мужа по плечу. — Идём разговаривать с Броссо? Яков поцеловал узкую ладошку. — Позволь мне сделать это самому. Побудь лучше с детьми! Я уже слышу, как Лидочка спускается. Аня тоже прижалась губами к руке Штольмана. Даже спустя столько лет он старается оградить её от некрасивых жизненных моментов и неприятных разговоров. Хотя они столько разных людей видели во время расследований. Ну что же, если ему так будет спокойнее!.. — Конечно! — сказала она. — Иди! Штольман последний раз поцеловал Аню, потом ещё один последний, а потом наконец самый последний и вышел из дома. Возможно, был был ещё завершающий последний, но по перилам сверху скатилась Лидочка и сшибла журнальный столик около лестницы. Пришлось приводить всё в порядок. Дойдя до гостиницы, Яков увидел за конторкой очень довольного Матье Броссо, который чуть ли не сиял от радости. Увидев Штольмана, он бросился к нему и принялся торжествующе благодарить его за поимку Сове. — Теперь-то они за всё ответят! Пусть его судят! Пусть! Это же надо такое придумать, в упыря обряжаться и честных людей пугать! Как Яков и предполагал, Броссо захотел крови своего конкурента и просто компенсацией довольствоваться не собирался. Перешли в кабинет. Штольман уселся в кресло напротив Матье, занявшего свой стол. — Господин Броссо, я бы хотел сейчас прояснить несколько моментов. Во-первых, я хочу вас заверить в том, что более никто из нечисти не побеспокоит ваш отель. Все вопросы в отношении не только вурдалака, но и оборотня с ведьмой, решены. Владелец отеля открыл рот. Неужели! Значит, Поль был прав, говоря ему о талантах этой семьи. — Теперь, разумеется, мы поговорим о гонораре! — сказал Матье, и рука его потянулась за чековой книжкой. Штольман категорически остановил мужчину. — Я, господин Броссо, не приму от вас денег за мою работу. Более того, я оплачу проживание моей семьи в шале за всё время нашего здесь пребывания. Видите ли, в процессе расследования я столкнулся с такими фактами, которые не позволят моей совести остаться вам должным хоть в чём-то. Броссо опешил. Что имеет в виду этот, как оказалось, напыщенный господин? — Вы задаётесь вопросом, о чём я говорю? Позвольте пояснить. Много лет подряд вы тем или иным способом пользуетесь вашим положением и вступаете в связь с девушками, которые на вас работают, порой и вовсе не оставляя им права выбора. Это принуждение, и оно карается законом. Если вы думаете, господин Броссо, что я говорю это ради красного словца, то вы ошибаетесь! Я знаю адреса нескольких служанок, ушедших из вашего отеля, и, если захочу, через неделю буду знать адреса всех. Я соберу показания, и вы не сможете более слушать с таким скептическим выражением лица то, что я говорю. Вам придётся самостоятельно разыскать девушек, которые ушли не просто так, а подальше отсюда и от ваших домогательств, и хотя бы финансово компенсировать им ваши притязания. Я не прошу у вас извиняться перед ними. Вы всё равно не поймёте низости вашего поступка, а для них уже поздно. Поэтому вам придётся сделать это единственным доступным вашему понимаю способом — деньгами. Вы меня поняли? Броссо мрачно кивнул. Он не считал, что сделал что-то из ряда вон выходящее. Все так живут, никто не жаловался! И отец его так же поступал, подумаешь, большое дело! И чего этому ханже вмешиваться? Но обвинения он не хотел. Каким бы незначительным эпизодом Матье не казались шашни с горничными, с законом он связываться не хотел. — Хорошо, — сказал Штольман, вставая. — Времени у вас два месяца. Поль Мартен проследит за тем, чтобы слово своё вы сдержали. Честь имею! Яков вышел за дверь.