Марсьяль Ратте
9 августа 2021 г., 18:17
— Что думаешь? — спросила Аня мужа, когда они вышли на улицу.
— Думаю, что карты значат для них обоих гораздо больше, чем они хотят показать, — задумчиво натягивая перчатки, сказал Штольман. — Ещё я думаю, что тот факт, что мадемуазель Робийяр видели у дома мадам Ратте, не принёс ей радости, хотя ничего особенного в этом вопросе не таилось. Она сказала, что ничего подозрительного тоже не заметила. И на фразу об экипаже отреагировала странно. Словом, вопросов у меня осталось много.
Анна рассказала, что случилось в гостиной. Штольман внимательно её выслушал и задумался ещё больше.
— Ты думаешь это была её сестра? — спросил он у жены.
— Пожалуй! Очень похожа на саму Мелани! И совсем молоденькая, как она и говорила.
— Любопытно. И господина Жюно она упомянула. Нужны факты. Сейчас опросим мадам Ратте и, если получится, мадам Борегар и сделаем запрос через Поля. Мне нужна дополнительная информация. Пока всё вьётся в голове, но никуда не ведёт. Идём.
Марсьяль Ратте встретила их в гостиной, сияя как хрустальная люстра в Пале-Рояль. Она была оживлена, весела и выглядела сегодня великолепно.
— Ох, прошу прощения! Вы думаете, что это очень странно — меня ограбили, а я тут веселюсь! — улыбаясь, говорила женщина. — Не обращайте внимания! Просто я вчера получила невероятно приятную новость! Она просто вернула мне вкус к жизни! Вот и не могу успокоиться! Не считайте меня чёрствой или легкомысленной, просто это очень хорошее известие!
— Нет, нет, что вы! — тоже невольно начиная улыбаться, проговорила Аня. — Если думать только о плохом, то, боюсь, наша жизнь будет казаться совершенно беспросветной.
— Вы совершенно верно судите о мире, мадам Штольман! — сказала хозяйка дома и предложила гостям кофе. — Вы пришли, чтобы спросить меня об ограблении?
— Да, мадам. И о вчерашнем вечере тоже!
— Ах, да! Бедная, бедная Элиан! Такое несчастье! Потерять мужа! Да ещё так внезапно! Жизнь её теперь станет совершенно другой! Поверьте, я сама через это прошла! Нужно обязательно её поддержать! Но не сейчас. Что бы мы не сказали сейчас, это не достигнет её сердца!
Яков слушал сидящую перед собой очень красивую женщину и не мог отделаться от ощущения, что видит полуприкрытую ширмой картину. То, что показывают зрителю, прекрасно нарисовано, детали идеально выписаны, и всё обрамлено в золочёный багет. То, что осталось за ширмой, далеко не так приятно глазу. Сочувствует словами, не глазами или сердцем. На самом деле так довольна полученными новостями, что чужое несчастье не достигает души? Раньше ему казалось, что эта женщина умеет тонко чувствовать и сопереживать ближнему, сегодня Яков сам не понимал, что он видит.
Послушав ещё немного разговор между женой и Марсьяль, Штольман перешёл к делу.
— Мадам Ратте, скажите, под вашими окнами были обнаружены следы? В отчёте полиции не сказано об этом, к сожалению!
— До или после того, как эти варвары вытоптали мои Кордулы и Гран При? — сердито спросила Марсьяль. — Да, мне говорили, что следы были. Краем уха слышала, что мужские. А потом на их месте образовался кратер Везувия из-за этих полицейских мужланов! — продолжала кипяться женщина.
Штольман в очередной раз недобрым словом помянул ротозеев, которые составляли отчёт, и их комиссара, который этот отчёт принял. У него такая работа бы не прошла! Теперь нужно выяснить, совпадали ли следы у особняка Борегаров и у других ограбленных домов. Мелани сказала, что отпечатки ног полиция отметила. Мужские, большие, крепко вдавленные. Особняк Ратте и первая кража пока под вопросом.
— Вы были дома, мадам, вчера после обеда до шести вечера? — спросил Яков.
— Да, была! — спокойно ответила женщина.
— Кто-то может это подтвердить? — так же спокойно продолжал Штольман.
— Отчего вы задаете мне такие вопросы, месье? — спросила Марсьяль.
— Убили человека, мадам Ратте! Вы могли видеть подробности ограбления или что-то необычное — сказал Яков, не желая пока давить на женщину.
— Мне нездоровилось. Я приняла успокоительное и легла. Проснулась я только к ужину. Именно тогда и узнала о том, что произошло у Борегаров.
— А как же визит мадемуазель Робийяр? — в том же тоне спросил Штольман. — Видели, как она заходила к вам около четырёх.
— Видели? — растерянно переспросила женщина. — Ох, ну конечно! Как я могла забыть! Мелани заходила ко мне. Ей нужна была моя шаль. Я её уже не ношу, а ей она к лицу. Вот она и зашла её забрать. Буквально на несколько минут.
Она улыбнулась, вернув себе спокойствие. Штольман поблагодарил Марсьяль и продолжил.
— Возможно, вам показалось подозрительным что-то на улице, когда вы встречались с мадемуазель Робийяр.
— Нет, всё было как обычно, — пожала плечами вдова.
— Не заметили ли вы экипажа в конце улицы?
— Нет, я не заметила ничего!
— Последний вопрос, мадам! Возможно, госпожа Ратте, вам известно что-либо об игорном доме, который расположен недалеко от нас.
Женщина резко поднялась.
— Карты, месье, это отвратительное, гнусное и мерзкое изобретение человечества, которое губит людей направо и налево. Поэтому я не имею к этому пороку ни малейшего отношения. Прошу прощения, меня ждут важные дела.
Штольманы откланялись и вышли на улицу.
— Ты заметила, что вот уже который раз упоминание о картах вызывает буквально отповедь? Интересная реакция, тебе не кажется? Сдаётся мне, что следует и в прошлое госпожи Ратте заглянуть пристальней. Потом мне непонятна история с шалью. Мадемуазель Робийяр не упомянула о шали, сказала, что зашла к мадам Ратте из-за желания поддержать её после ограбления.
— Ты прав, Яша. Мне пока ничего не понятно! А я, знаешь, что заметила? Когда Марсьяль говорила об убийстве господина Борегара, она делала это очень странно. Она ведь говорила о несчастной Элиан, но о самом покойном не сказала ни слова. Тебе не кажется это странным?
Штольман улыбнулся. Его Анечка отлично подмечает детали, связанные с эмоциями и переживаниями.
И ему казалось это странным.
