Antithesis

Где Мундунгус Флетчер открывает Гарри глаза

В суматохе произошедших на выставке событий, Ежедневным Пророком было объявлено о двух серьёзных человеческих ранениях и о юридической обязанности владельцев провести эвтаназию семи магических существ. Согласно газете, требования закона взбудоражили группу активистов, которые были категорически против несправедливого обращения с магическими существами, как и с лишением их свободы. Особое внимание уделялось Департаменту Регулирования и Контроля за Магическими Существами, особенно подразделению отвечающему за тварями. Более, чем когда-либо, из-за очевидного пренебрежения к редким видам лукотрусов, один из которых ныне находится под угрозой исчезновения из-за стрельбы вслепую от некоторых авроров. В частности, лукотрусы заявлены в документах ДРКМС, как «Безобидные, живущие на деревьях существа, трудно отслеживаемые, сильно влияют на своё место-обиталище и магические леса… Ранее виды лукотрусов использовались для поиска здоровых деревьев или деревянного материала, подходящего для магических проводников… Теперь, из-за недавней угрозы вызванной возможностью лукоторусов отслеживать альтернативные источники древесины для проводников тёмных магии, этот вид почти исчез в своей естественной среде обитания… Его сокращение напрямую связано с увеличением количества магических происшествий из-за экспериментов с материалом палочек. Самый крупный инцидент произошёл в Северном Амьене, Франции. Этот инцидент привёл к гибели четырнадцати магглов и волшебников посредством магического взрыва неправильно созданного проводника…» Газета продолжалась. На второй странице многочисленные свидетели описали хаос произошедший на выставке, а также высказывали свои жалобы на жизнь лукотрусов. Следующая страница посвящена нынешней попытке восстановления и сохранения среды обитания этого вида, а также счетами, выставленными Министерством для поддержания безопасности и благополучия магических существ с рейтингом опасности Х. Гарри внимательно прочёл всю газету. Ему всё равно нечего было делать, так как он был вынужден оставаться в постели, пока его лодыжка не заживёт. Было несколько слов, а также описаний текущих законопроектов и решений, значения которых он не понял. Он очень внимательно прочитал газету, даже перепрочёл, когда закончил. Ни одного упоминания амфисбены. (Он и не ожидал, что оно будет.)

[-<•>-]

По дому разносился тихий шёпот. Гарри проснулся в своей комнате под тихий, убаюкивающий белый шум. В его комнате было темно, окна не пропускали ни лучика солнечного или лунного света. Шёпот становился всё громче, превращаясь в бессвязный шум множества голосов. Гарри тихонько выскользнул из кровати. Он сделал несколько шагов — его лодыжка уже почти зажила, но вставал на неё он впервые после выставки. Он медленно заковылял к двери, открыл её и выглянул в тёмный коридор. Чем дальше он шёл, тем меньше его лодыжка мешала его движениям. Достигнув главной лестницы, он плавно и тихо спустился по ступеням к выставочному залу, где был свет и голоса. Гарри подошёл к двери, где у него получилось различить голоса своих родителей, а также чей-то хрипящий голос постарше и кого-то намного моложе, но с каким-то неприятным акцентом. Гарри шагнул вперёд и осторожно открыл дверь, чтобы заглянуть внутрь. Он был прав в своём первоначальном предположении, присутствовали оба родителя. Рядом с ними был пожилой мужчина, которого Гарри узнал только благодаря его общению со Скайларом, и невысокий тёмно-рыжий с какой-то неприятной аурой вокруг себя. — Гарри! — внезапно сказала Лили, нервно проведя рукой по волосам. Она шикнула ему в сторону двери: — Иди обратно спать! Твоя лодыжка ещё не зажила и… — Она уже зажила, — тихо предположил Гарри, перебивая её и снова оглядываясь. — Послушай маму, это разговор для взрослых, — мягко, но сурово сказал Джеймс. Гарри повернулся, не встречаясь взглядом с двумя незнакомцами. Он повернулся, собираясь закрыть дверь, прежде чем заметил безошибочно синий цвет пижамы Скайлара. Упомянутый мальчик сидел на стуле и выглядел довольно сонным, что наводило на мысль, что он пробыл там какое-то время. — ‘Оу, — подумал Гарри, не понимая, почему он внезапно почувствовал такое странное чувство.’ — ‘это разговор для важных. Не взрослых. Мне просто нельзя здесь быть.’ Гарри неохотно кивнул и медленно вышел из комнаты. Дверь за ним быстро щёлкнула, и обсуждение возобновилось. Несмотря на постоянное истощение он не смог найти оправдания, чтобы снова лечь в постель. Он неспешно прошёл и приоткрыл дверь в соседнюю столовую. Забравшись на стул, он начал крутить в руках одну из позолоченных чаш Поттеров, которые всегда использовались для украшения. Его два больших пальца скользили по серебряным гравюрам и декоративным значкам. Пальцы оставили небольшие пятна на драгоценном металле — вероятно, ему придётся его отполировать. Неоднократное отслеживание следов и дуг чаши отвлекало его от сна, поскольку шум от приглушённых голосов продолжался. В глубине его сознания они начали сливаться в непрерывную болтовню. Дверь открылась и с щелчком захлопнулась; сам звук был очень тихим, но резкость его спонтанности создала звенящий звук. Гарри вскинул голову, глядя, как невысокий мужчина провёл пухлым кулаком по своей увядающей линии волос. Мужчина заметил Гарри, и с необычно кривой улыбкой прошёлся, проводя рукой по украшениям у стен. — Прив, — поздоровался он, выдёргивая ближайший стул одной ногой, прежде чем плюхнуться на его край. — Ты другой ребёнок, так? Гарри медленно моргнул и тихо кивнул. — Тебе, думается мне, скрыться следует, — заметил мужчина на неприятном сленге, — подальш от всего этого беспорядка. — Какого беспорядка? — спросил Гарри, поворачиваясь, чтобы полностью взглянуть на мужчину. — Что ж, похоже, появилось больше клоунов, пытающихся достать вас, — мужчина жестоко искривил ухмылку. — Похоже, некоторые стремятся твою семью достать, приятель. Гарри с любопытством склонил голову: — Люди всегда пытаются нас достать. — А, — промурлыкал мужчина, наклоняясь вперёд, словно желая раскрыть секрет, — но на этот раз я получил сведения, что они тебя схапать собираются. Гарри откинулся назад, встревоженный, а также испытывающий отвращение к дыханию этого незнакомца. Его? — Эх, не волнуйся, парнишка, мы подерёмся за тебя, — мужчина расслабился, драматично хлопая в ладоши: — Один из вас здесь, один там и бум — вы исчезли. Исчезли? Испарились? — Мы уезжаем? — тихо спросил Гарри, крепче сжимая чашку руками. — Куда? Мужчина пожал плечами, выхватил чашку из рук Гарри. Гарри моргнул, руки упали на стол, словно его оглушили. — Э, не знаю я, — мужчина пожал плечами, подбрасывая чашку в руке и внимательно осматривая её: — Твой брат, он уезжает с твоим папой и этим малым Дамби, на тренировку жизни или в этом роде что-то. Гарри вздохнул, тупо моргая, когда его разум быстро опустошился. — Эх, я слышал, тебя отправят к кузену или к кому-то такому. Мама твоя это сказала, не смотри так, — мужчина ухмыльнулся, зубы обесцвечивались, а изо рта пахло чем-то горящим: — Похоже, ты отправишься в собственное маленькое путешествие. Руки Гарри начали подёргиваться. Он сжал их под столом, скрывая из виду напряжение. Мужчина хлопнул Гарри по плечу, прежде чем вскочить. — Я Мундунгус Флетчер, и я возьму это. Надеюсь, ты не против, — мужчина подмигнул, размахивая чашкой. — Но это… Мужчина выскочил и исчез. …моё. Руки Гарри от чего-то сильно дрожали. Его разум был пуст, он чувствовал себя странно пустым за пределами комнаты. Его не… его нельзя отослать. Это была нелепая идея… ‘Не волнуйся из-за того, что, вероятно, всё равно не произойдёт.’ — рассуждал он, снова опуская веки, — ‘Почему, почему они на самом деле держат меня?’ Он попытался вспомнить хоть какой-нибудь пример, в котором он имел особую привилегию перед Скайларом. Он пытался, но не мог вспомнить ни одного случая. Он чувствовал себя так, словно проводил руками сквозь туман, пытаясь найти какие-либо воспоминания вне досягаемости. (Он знал, что таких воспоминаний не было. Он знал это, и все же он отчаянно нуждался в них.) — ‘Они отправят тебя прочь.’ — прошептал его разум, и Гарри наконец позволил себе закрыть глаза от жгучей боли, — ‘Даже этот человек хотел чашу больше, чем помочь тебе.’ Чашу… чашу. — Почему люди всё отнимают у меня? — прошептал он. Его голос сорвался на полпути, а челюсть сжалась. От боли в голове он стиснул её ещё сильнее. В горло как будто попал квоффл. Его грудь поднималась и опускалась неравномерно. — Я не… — он взглянул на размытый контур двери, где голоса обсуждали его ссылку. Скайлара не ссылали. Одинокое рыдание вырвалось из его рта, и слеза упала на блестящий пол. — Я извиняюсь, что… Я извиняюсь, что я не Скайлар. Он потёр кулаками глаза и скривился. Было больно, но это как-то прояснило ситуацию. Он пытался, он много раз пытался привлечь внимание родителей. Они всегда были слишком заняты, чтобы слушать его или читать ему, как раньше. Они всегда были заняты Скайларом. (Плохие люди хотят причинить вред Скайлару, поэтому мама и папа должны ему помочь… извини, Гарри, может быть, чуть-чуть позже…) (Всегда было чуть-чуть позже.) Гарри повесил голову и в одиночку медленно поднялся по лестнице, тяжело дыша и тряся руками. Он всегда делал всё в одиночку, и он бы почувствовал себя странно, если бы кто-нибудь помог ему сейчас. Потому что в конце концов он не был Скайларом. (А Скайлар был тем, кто получал всё хорошее.)