Antithesis

Где кто-то посещает зоопарк, встречает маленькую змею и устраивает небольшой пожар

Первые растения начали прорастать, предвещая весну. Тепло было долгожданной сменой ошеломляющего холода. Дурсли уже даже купили Дадли совершенно новый гардероб; он каким-то образом сумел перерасти все свои шорты за зиму. Гарри теперь чаще выходил на улицу. Нужно было вырывать сорняки и заботиться о цветах. Также, он продолжал заниматься физическим трудом под более резкими взглядами и громким молчанием. Он отказывался говорить, часто даже не отвечая на шипящие требования Петуньи из кухонного окна. Он привык кивать после того, как она заговорила, чтобы не получить лишний удар метлы. (Метла сломалась. Тётя Петуния была явно поражена и не собиралась оставлять на его спине такой большой синяк, но не признала своей вины, если она вообще была.) Его повседневные обязанности заключались в том, чтобы работать на улице в жаркие месяцы, плюс их был в том, что иногда у него появлялась возможность быстро пить из шланга, когда никто не смотрел. Он посадил множество цветов и кустарников, которые Петуния купила в садовом центре, выкапывая ямы и удаляя личинки, когда находил их. Дадли возвращался домой и небрежно толкал его, иногда с друзьями, если они его сопровождали, а Гарри продолжал работать, пока Петуния не объявляла обед. Затем его отправляли в чулан, иногда позволяя быстро принять душ. Всё повторялось на следующий день, когда Дадли просыпался. Это была напряженная работа, преимущественно физически, но у во время неё у него было много времени на размышления. Гарри знал, что несовершеннолетним волшебникам запрещено творить магию за пределами сертифицированного помещения или вне поместья, которым владеет взрослый волшебник. Он точно знал, что ему нельзя колдовать перед магглами. Оглядевшись украдкой, он весь вспотевший зажёг болезненно выглядящую лилию. Остаток дня он провёл, осматривая небеса и столбы забора на Прайвет Драйв, ища взглядом хотя бы признак на присутствие совы из Министерства. В тот день он так ничего и не увидел ни одной совы. Гарри мрачно улыбнулся. Теперь он знал, что может творить магию без ведома Министерства. В конце февраля он погрузился в изучение единственного фолианта, полученного им кажется целую жизнь назад. Он читал, бормотал и тихо практиковался в темноте, когда не мог спать или когда его отправляли на улицу на несколько часов одного. Гарри, затаив дыхание, ухмыльнулся, подёргивая руками и что-то шепча себе под нос. Из муравейника повалил небольшой дымок и повыбегали толпы букашек. Быстрее всего сгорели засушенные коричневые листья прошлой осени, валявшиеся вокруг. Он уже узнал, что при попытке поджога всё зелёное имеет неприятный запах и только дымится. Чем больше он тренировался, тем проще становилось поджигать предметы. Открывать чулан, хоть он и не нашёл в своей книге настоящего заклинания для отпирания замков, теперь было проще, чем раньше. Несмотря на ужасные условия его жизни и то, как он ненавидел Дурслей, сейчас он был настроен довольно оптимистично. (У него всё ещё были дни, когда он не беспокоился о том, чтобы выползать из своего чулана; когда он просыпался, всё ещё ожидая увидеть Лили и Джеймса. Ему становилось всё лучше и лучше, просто игнорируя эти мысли.)

[-<•>-]

Пасха изменила это. Он был снаружи, пропалывая сад в рваной одежде, которую когда-то купили ему родители. Теперь она были испачкана и изношена, намного превышая срок службы возложенных на неё чар. Особенно надоедливый сорняк заставил схватиться за его колючий стебель, и отброситься назад, используя свой вес как рычаг. Что-то задело его бок, и он с трудом поднялся на ноги. Он моргнул, ошеломлённый и сбитый с толку, что в него врезалось? Это была белка или птица? Какое-то другое животное, которое ударило его, прежде чем скрыться, незамеченным? Его руки коснулись чего-то влажного, и он судорожно вдохнул. На самом деле, когда он увидел красное пятно на коже, это вызвало непреодолимое ощущение боли. Он подавил крик, прижимаясь руками к разрыву на его рубашке и к ране на боку. Кровь лениво текла по его коже и ещё сильнее пачкал боковую сторону рубашки. Дадли издал что-то вроде запоздалого вскрика от удивления. Гарри развернулся, ища нападавшего, только чтобы увидеть сбитого с толку кузена и его друзей. Дадли держал рогатку, которую Петуния купила ему на прошлое Рождество. ‘Что произошло…’ Его мысли остановились, когда он увидел то, что ударило его. Камень приличного размера с несколькими острыми краями. Дадли медленно моргнул, опустив рогатку, прежде чем издать пронзительный вопль, который мгновенно заставил Гарри стиснуть зубы. Петуния поспешила посмотреть, что происходит, заламывая руки и бросившись к сыну. Дадли выкрикнул что-то ещё, показывая пухлыми пальцами на Гарри, пока его друзья убегали. Лицо Петунии напряглось, когда она пристально посмотрела на Гарри. Выражение её лица было ущемлённым, когда она топнула по траве, схватила того за руку и потащила к дому. — Давай, — резко прошипела она, глядя в его сторону, — и только попробуй заляпать кровью пол. Лицо Гарри скривилось от досады. Как будто это она мыла полы. Она затащила его внутрь, на кухню, и принесла тряпку, которую Гарри использовал для полировки железных конфорок на плите. Она уже была вся чёрной от краски плиты. — Здесь, — хмыкнула она, схватив несколько тряпок такой же формы, лейкопластырь и липкую ленту из ближайших ящиков, — вычищай себя и не, — её глаза вспыхнули, — трогай ничего. Гарри кисло взял предложенные тряпки и запер дверь ванной. Рана была небольшой. И не глубокой, но непрерывно кровоточила, как мокрая губка водой. Он прижал несколько тряпок, дождавшись, пока они намокнут, прежде чем убрать их. Каждый раз, когда он вырывал липкие сгустки крови, которые только начинали формироваться, снова начиналось кровотечение. В конце концов он успокоился, протолкнув одну тряпку, стиснул челюсть от обжигающей боли и использовал липкую ленту вокруг талии, чтобы удержать тряпку на месте. Он вернул неиспользованные тряпки, и его отправили в свой чулан.

[-<•>-]

— Sanatas, — прошипел Гарри, сердито покраснев, когда ничего не произошло. — Sanatas! — попытался он снова, на этот раз более настойчиво, его голос дрожал от разочарования. Калечащее чувство сомнения начало пробираться сквозь его навязанную им же самим браваду. — Sanatas! Кожа вокруг уродливой чёрной корки на его боку зудела и покалывала. Гарри тихо застонал, разочарованно ударив кулаком о маленький матрас рядом с ним. Что он делал не так? Он сделал именно то, что написано в книге, даже несколько раз проверил своё произношение, чтобы убедиться в этом. Но ссадина не заживала, как бы Гарри не старался. Вместо этого она просто покалывала и чесалась, не давая ему забыть о своём существовании. Возможно, постоянное жужжание боли мешало ему фокусировать магию. Дадли вернулся в школу, и это было настоящим благословением, учитывая, что при повороте туловища рана вновь раскрывалась и вновь начиналось кровотечение. Из неё сочился до такой степени зловонный гной, что тётя Петуния бросила в него маленький тюбик пасты, приказывая ему разобраться с этим. Теперь рану закрывала толстая корка с неровностями внутри и на поверхности. — Sanatas. — снова попытался Гарри, сглатывая и стараясь направить поток чего-то, чего он не мог видеть, на свою рану. В моменты слепой паники Гарри задумывался: может быть, его магия исчезла?, может быть, поэтому люди не использовали беспалочковую магию? Он вскрикнул, но тут же осознал свою ошибку и прикрыл рот. Он нарушил очередное правило Дурслей. И понял это, услышав шаркающие движения над собой, а затем громкий глухой звук шагов, грохочущих по площадке к лестнице. Дядя Вернон не спал. Глаза Гарри расширились от ужаса перед последствиями, и он попятился на своём матрасе, стягивая рубашку, чтобы попытаться скрыть то, что он делал. Вернон распахнул дверь. — Зачем ты шумишь, мальчишка?! — прогремел он, его маленькие глазки-бусинки злобно сверкали в темноте. — Нас уже достал твой шум! Гарри отодвинулся ещё дальше, стараясь отдалиться от дяди Вернона. Тучный мужчина схватил его за лодыжку и силой вытащил из чулана под лестницей. Гарри прикусил язык, чтобы не вскрикнуть от боли, пока его рубашка тёрлась о чувствительную кожу. Вернон, не замечая или, что более вероятно, не заботясь о самочувствии мальчика, дёрнул его. Гарри попытался нащупать что-нибудь — что угодно — чтобы схватиться, пока его не вытащили наружу. Его нога уже болела от сильного давления, а в голове колотилась кровь. Вернон прошёл через кухню и распахнул заднюю дверь, волоча Гарри за собой. Всё ещё бормоча что-то о том, как Гарри не будет создавать отвлекающего шума в его доме, Вернон выкинул маленького мальчика на улицу. На Прайвет Драйв было темно и прохладно по ночам. Прохладный ночной воздух казался почти успокаивающим для раны, которая снова открылась. Гарри уже мог представить себе синяки, образовавшиеся там, где Вернон схватил его. ‘Вернон выгнал меня,’ — подумал Гарри в тумане недоверия. Его дядя фактически выкинул его на улицу. Гарри был переполнен внезапным, непреодолимым желанием бежать, исчезнуть в темноте, оставить позади Дурслей… оставить позади всё. Но тогда Лили не узнает, куда ты пошёл, — прошептал тихий голос на задворках его разума. Гарри обнял колени и попытался успокоить дыхание, чтобы не разрыдаться. Он хотел убежать, но, очевидно, была какая-то небольшая часть его, которая всё ещё хотела, чтобы родители пришли и спасти его. Он не знал, что делать.

[-<•>-]

Лето в конце концов пришло на смену весне, школы закрылись, и Гарри начали ежедневно забрасывать камнями, оскорблениями и водяными шарами. Его кузен ничего не узнал о его ране, хотя Гарри не знал, чего на самом деле ожидал от него. Это было терпимо. Он старался держаться тени и общался с Дурслями только тогда, когда это было абсолютно необходимо. Часто он мог обойтись без разговоров весь день — на самом деле никто даже не инициировал разговор с ним. Он уже начинал задаваться вопросом, на что похож настоящий разговор, но не мог вспомнить. Гнетущая сухая июньская жара официально испортила последнюю чистую одежду, которую Гарри принёс с собой. Пот и грязь запачкали её и оставили стойкий запах, который не выходил, сколько бы раз она не стиралась. Это был лишь вопрос времени, когда тётя Петуния её выбросит. 23 июня Гарри был выпущен из чулана только для того, чтобы пробираться сквозь груду упакованных коробок и подарков в гостиной. 37 подарков, на один меньше, чем в прошлом году. Дадли начал истерику. Наблюдая за тем, как тучный мальчик проливает крокодиловы слезы, Гарри почувствовал тошноту. Подарки заполнили комнату и оставили мало места для телодвижений. Его родителям вскоре удалось успокоить кричащего сына, пообещав доставить ему ещё два на прогулке, в которой Гарри тоже пришлось участвовать. На что Гарри был вынужден согласиться. (Однако более вероятно то, что Дурсли не доверяли ему настолько, чтобы оставить его дома одного. Петуния начала подозревать, что Гарри может сбегать из своего чулана.) Гарри спокойно пошёл в зоопарк. Гарри шёл за Дурслями, стараясь оставаться как можно более незаметным. Он не особо хотел, чтобы его ассоциировали с ними, противно выглядящими туристами, даже в их собственной стране, но он знал, что если он сбежит, то это не закончится для него ничем хорошим. Маггловский зоопарк был захватывающим. У Гарри не было возможности посещать какие-либо места обитания животных с той ужасной и насыщенной событиями ночи год назад. С тех пор даже одна мысль о том, чтобы увидеть большое скопление животных, вызывала у него бешеный пульс и тошнотворное головокружение. Тем не менее, он не находил в себе силы отрицать то, что ассортимент зверей интересовал его больше, чем всё остальное. Видеть обыкновенных тигров без длинных клыков или африканских газелей без шипов и причудливых рогов было сюрреалистичным. Хотя большинство из них были вялыми в полуденную жару, каждый зверь обладал завораживающей красотой, которую другие люди, казалось, не замечали. Он почувствовал, как глубоко внутри закипает ярость, когда Дадли и его друзья громко размышляли о том, как бы забросить пустые банки от напитков и небольшие камни в вольеры. Его пальцы сжимались и разжимались, когда один мальчик бросил в стекло камень, напугав этим спящего морского льва. Следующим в экскурсии по зоопарку было посещение внушительного сооружения на дальней стороне. Оно было украшено декоративными искусственными виноградными лозами джунглей и большими песчаными валунами. Буквы были нарисованы ярко-зелёным цветом: «Логово Рептилий». Войдя в Логово рептилий, Гарри снова почувствовал, как участилось его сердцебиение. Здесь пахло затхлым, влажным и фильтрованным воздухом с тщательно контролируемым климатом. Он стоял посреди коридора, чтобы не оказаться слишком близко к ящерицам и глазам крокодилов. В резервуаре справа от него была необычно большая черепаха и несколько десятков маленьких рыбок. Он вздрогнул, когда Дадли громко и грубо пожаловался на бесполезную трату пространства каждой ящерицей, очевидно, из-за их бездействия. Его голос отскакивал и искажался от стеклянных стен множества резервуаров. Гарри вздрогнул, уже чувствуя себя неуютно и напряжённо из-за нарастающего беспокойства и отвращения к вопиющему жестокому обращению, которое его кузен проявлял по отношению к этим существам. — Заставь его двигаться! — громко пожаловался Дадли. Он одобрительно наблюдал, как дядя Вернон фыркнул и резко постучал тростью по стеклу. Питон за стеклом отшатнулся, глаза сузились, когда он начал дрожать, встревоженный и сбитый с толку. Гарри ненавидел их. Как можно так плохо относиться к живому? Дадли обрадовался, когда особенно громкий удар заставил змею зашипеть и подняться на дыбы. Действие было полностью оборонительным, хвост питона дико развивался, а его витки сжимались для защиты. — Проклятая штука, — проворчал Вернон, усы дёргались, когда змея спрятала голову, — лучше использовать как пару туфель, вот что я скажу. Глаза Гарри расширились. Он немного подвинулся, чтобы посмотреть, как змей обвивается кольцом. Один из друзей Дадли, наблюдавший за крокодилами, подбежал к ныне активной змее. — Отодвинься, урод! — крикнул Пирс, резко толкнув Гарри локтем в бок, повалив этим его на пол. Он приземлился на больные локти под витриной из горячего песка. Пирс обошёл Вернона, прежде чем резко хлопнуть обеими руками по стеклу. Звук отозвалось эхом, заставив змею резко вздрогнуть и двинуться. — Посмотри на него, корчится! — засмеялся Пирс, снова хлопнув в ладоши. Гарри стиснул зубы, и прямо перед его глазами, по сути, волшебным образом, Пирс наклонился вперёд и упал в среду обитания рептилий. Гарри смотрел, как Пирс кричал, отскакивая назад, когда могучий питон устремился на свободу. Дадли заорал, подпрыгивая к стене, когда змея громко зашипела. Вернон выругался, а тётя Петуния взвизгнула, прижимая сумочку к груди. — О, заслужил, — услышал Гарри хихиканье на немного отличающегося от чистого английского акценте. Питон поспешно пробирался между бетонными скамейками и декоративными искусственными растениями к выходу. Уже в метре от свободы он издал приглушенный, но отчётливый крик: — До свидания! Гарри с лёгкой улыбкой наблюдал за змеями, казалось, что питон вызвал цепную реакцию. Рептилии и змеи вскочили привлекая внимание. Дом рептилий наполнился нарастающим крещендо гремучих, шипящих и шепчущихся голосов. Дадли и его друзья же тем временем бежали, крича, на стеклянные ограждения, которые чудом остались целыми. Вернон схватил жену и тоже бежал с приглушенным криком: — Больше никаких уродских зоопарков! Гарри остался один в нарастающем шёпоте, в то время как несколько гремучих змей с любопытством бились головой об их стеклянные стены. — Не открыто? — приглушённо прошептала одна сквозь стекло. Другая змея радостно шипела и будто бы танцевала на своих синтетических растениях. Большая же кобра распахнула капюшон и произнесла несколько змеиных ругательств, выражая своё разочарование. — Не свободны? Нет грустно, всё равно смешно. — Голос позади него снова с юмором зашипел. — Спасибо, волшебный детёныш. — Что? — выпалил Гарри, моргая и чувствуя, что не разговаривает на том же акценте, что и змеи. — Что? — повторил он. Змея отстранилась, робко помахивая языком — Ты говоришь? — Э… Здравствуй? — сказал Гарри, заметив тёмные чешуйки и яркие глаза щёлки, — Как ты поняла, что это был я? Змея заколебалась, неуверенно, но заинтересованно. — Ты стоишь. Они бежать, — змея вытянулась в длину и поднялась. Она была не очень большой. — Ты маг, делаешь вещи. Гарри слегка кивнул. — Я волшебник. Но большинство людей не знают об этом. Как ты узнала? Змея замерла, напрягшись, словно пыталась понять слова. — Я с магией, но тут. Раньше маги делать добычу, делать счастье. Гарри нахмурился. — Ты родилась с магией? — ему было сложно, он не привык к продолжительному словесному взаимодействию. Змея соскользнула дальше по песчаной скале и с энтузиазмом посмотрела на Гарри. — Магия родилась. Люди, делают добычу. Гарри слегка улыбнулся и прикоснулся к стеклу, глядя на существо с лёгким трепетом. — Я не живу с людьми, обладающими магией. Моей семьёй… я имею в виду. Я с ними больше не живу. — Гарри сглотнул, — Они ушли, потому что с ними небезопасно. Но не думаю, что с Дурслями я в большей безопасности. — Я был птенцом один. Ты тоже остался одни. — сказала змея, медленно наклоняя голову, — я один в коробке. Гарри нахмурился, глядя на змею. — Ты жила с волшебниками? У них сейчас правда опасно? — Не кусать! Нет люди добыча, — змея дико щёлкала языком, — какие-то люди милый. Какие-то жестокий. Гарри медленно кивнул. — Некоторые люди очень жестокие. А некоторые пытаются быть хорошими, но просто… — Гарри проигнорировал комок в горле, — иногда они бросают тебя. Иногда им всё равно, а иногда они забывают о тебе. — Маги люди грустные. — Нет, нет, я не… — Грустный тоже, — внезапно добавила она. Её тельце было очень маленьким. Кожа смесью тёмно-коричневого и чёрного, а глаза настороженными. — Гарри, — сказал мальчик, — меня зовут Гарри. Змея щёлкнула языком. — Магический ребёнок Гарри. Друг Гарри? — он задумался, его тело дрожал от надежды и неуверенного желания. — Я… — Гарри запнулся, отпрянул и посмотрел на вход в дом рептилий, — я не могу… — Оус, — тихо сказала она, сдвигаясь вниз и плотно свернувшись кругом. Действие показало, насколько маленькой на самом деле она была, — Я нормально. Остаться в коробке. Гарри смотрел на неё, колеблясь и наблюдая, как она превращается во что-то крайне печальное. — Мне жаль. — Нет. Не жаль. — заспорила змея. — Ожидал. Не извинения. У меня коробка. Гарри слегка поморщился. Теперь змея, казалось, была полна решимости доказать, что он неправ. — Смотри, я… — У меня коробка. Жара и холод иногда добыча. Пространство! — она настаивала, взмахивая хвостом, едва избегая стен. Гарри сглотнул и снова прикоснулся к стеклу. Теперь он лишь частично видел маленькую змейку. Тебе интересно разговаривать со мной. Обычно все хотят разговаривать только с моим братом. Обычно я говорю, что всё в порядке… ‘Но так ли это на самом деле?’ — спросил сомневающийся голосок. ‘Было вообще хоть что-нибудь у меня в порядке?’ Глаза Гарри сузились, и его рука внезапно сжалась в кулак, его сердце ожесточилось. — Это не имеет значения, потому что им всё равно наплевать. Внезапно расслабившись он посмотрел на змею через стекло. Он почувствовал внезапное желание, которое было легко уловить. У него было что-то общее с этой маленькой змейкой. Их обоих бросили семьи, как будто они ничего не стоили. Внутренности Гарри исказились, он не знал, что именно чувствует. Он потянулся через стекло, чувствуя, как проливается вода. Змея удивлённо зашипела, не возражая против того, что Гарри осторожно поднял её в воздух. Она обвила своим телом руку Гарри, извиваясь между его пальцами для более надёжного закрепления на нём. Когда её пронесли сквозь стекло, она дёрнулась, от волнения трясся хвостом и быстро щёлкнула языком. — Ты ведь меня не укусишь? — осторожно спросил Гарри, поднося восемнадцатидюймовую змею ближе к своему лицу. — Не кусать, — заверила змея, — ты помощь сейчас я помощь. — Помощь? — повторил Гарри. Ему уже стало легче. Он нашёл родственную душу. Ту, кто его понимает. — Помощь, — подтвердила змея. — Я помощь Гарри. Гарри почувствовал, как по его лицу расплылась искренняя улыбка. Блестящие тёмные чешуйки отражали тусклый свет над головой. — Ты опасная? — спросил Гарри, вставая с колен и отряхивая грязь незанятой рукой. — Да! Неприятно укус! Люди осторожно. Ни кусать людей, если Гарри не сказать кусать, — сказала змея. Гарри кивнул, это прозвучало весьма обнадеживающе и казалось отлично. — Ты должна молчать, и не должна двигаться, — тщательно объяснял Гарри, — я не могу позволить, чтобы Вернон, Петунья или Дадли узнали о тебе. Змея уставилась на него и щёлкнула языком. — Ты можешь спрятаться? Тебе будет холодно? — спросил Гарри, всё больше беспокоясь, как нести змею. — Зима. — она медленно начала подниматься по руке Гарри прячась под рубашку и летнюю куртку. Гарри вздрогнул от чужого прикосновения, змея, казалось, несколько раз соскользнула, но после нескольких осторожных движений ей удалось прижаться к его подмышке и верхней части плеча. Гарри, шатаясь, встал и пошёл, осторожно проверяя не соскользнула ли змея. Она выдержала, и Гарри выскользнул из дверей серпантария, как раз в тот момент, когда мимо прошла группа смотрителей зоопарка со специальным оборудованием, которое, как предположил Гарри, могло быть использовано для поимки сбежавшего питона. Найти Дурслей и друзей Дадли было не сложно. Петуния смотрела на смотрителя зоопарка испепеляющим взглядом. Работник стоял на корточках и разговаривал с Дадли и его друзьями. Гарри тихонько обошёл их стороной и встал позади своего дяди. — …об этом? Вы можете выбрать что угодно в сувенирном магазине, — услышал Гарри напряжённого смотритель зоопарка. Он что-то говорил Дадли. Смотритель с извиняющимся видом поднялся. — Мне очень жаль, сэр, я не знаю, как так получилось, что ограждение было неисправно. Вернон фыркнул и громко щёлкнул тростью по земле. — Тебе повезло, что проклятая рептилия не укусила моего мальчика! — прогремел он, указывая тростью на растерянного смотрителя. — Суд! Мы подадим в суд! Это чёртово заведение должно быть закрыто, а всех этих жестоких тварей давно пора усыпить! Выражение лица смотрителя зоопарка быстро превратилось из сожалеющего в раздражённое. Когда он заговорил, его тон был резким. — Сэр. Мне жаль, что ваше посещение зоопарка было не очень приятным. Бесчисленное количество других гостей наслаждались нашей выставкой рептилий и различными редкими и исчезающими видами на выставке… — О, им лучше быть под угрозой! Пусть наслаждаются! Приятно видеть, что не все сошли с ума! — рассердился Вернон, резко повернулся и громко топнул. — …а ты! — по Вернону прошёл новый прилив гнева, когда он заметил Гарри. Глаза Петунии расширились, и она ахнула. Гарри неуверенно заёрзал, когда выражение её лица превратилось в нечто уродливое. — Вернон, — решительно заявила она, резко схватив мужа за руку, — пошли. Гарри заёрзал.

[-<•>-]

Гарри сумел незаметно уронить змею на улице, когда специально выпал из машины. Сконфуженная, но услужливая змея проскользнула под колёса и спряталась. Вернон был в ярости, схватил рубашку Гарри за задний воротник, и почти затащил в дом. Гарри почувствовал укол раздражения, болезненно задаваясь вопросом, как долго он будет на этот раз заперт в своём чулане или как ещё его накажут. Когда Пирс и остальные друзья Дадли ушли, Петуния и Вернон начали кричать. Каждый голос добавлялся к хаотической какофонии, они поняли, что освобождение питона было делом его рук. Гарри уставился в центр кухонного стола. Он испытывал искушение поджечь его. — Ты слушаешь, мальчик!? — взревел Вернон, ударяя Гарри по затылку. Не предвидя этого, Гарри чуть ли не полетел вперёд и ударился лбом о стол. — Вернон! — вскрикнула Петуния, поражённая внезапным насилием. Гарри убрал голову от стола, одна рука скользнула ко лбу, чтобы нежно пощупать кожу. Вернон явно удивился силе удара. Гарри с пустыми глазами повернулся и медленно посмотрел на Вернона. Одежда и кончики усов Вернона загорелась. Это не было что-то серьёзное или опасное, это были всего-лишь доли секунды жары. Петуния вскрикнула, хватая скатерть. Ваза с ромашками на столе разбилась об пол, и она поспешно погасила небольшой дым тряпкой. Вернон обернулся, в ужасе глядя на Гарри. Он не мог выговорить ни единого слова, вместо этого выдохнул от смущения и гнева. А может быть страха? Гарри соскользнул со стула, одна рука скользнула ко лбу, где образовывалась шишка. Он шёл, с каждым шагом усиливая мёртвую тишину, и закрыл за собой дверь чулана. В ту ночь было установлено ещё три замка. Гарри открыл все.