В гостях у Трёхглавой Обезьяны

Эльза пробыла в сонном состоянии около трёх или четырёх часов, её спина дико болела, желудок будто бы вывернули наизнанку, а голова и вовсе крутилась пуще волчка. Она не знала, где находится и как оказалась в тёмной пыльной тканевой материи, походившей на мешок, в котором всего лишь три дырочки для поступления кислорода, но даже какой-то воздух не мог уберечь девушку от постоянной назойливой пыли, нагло проникающей через нос в носоглотку. Пыль провоцировала Эльзу на кашель и чихание. Казалось, пыль полностью покрыла стенки её лёгких. — Что... Где я? — спросонья спросила брюнетка, пытаясь поднять руки, чтобы пощупать плотную ткань. Подняв руки, она прикоснулась к шершавой поверхности и прошлась пальцами вперёд, ощутив оборванные края материала. Руки на свободе. Мешок оказался не завязан, и это очень радовало. Немного покрутившись в нём, Эльзе удалось выбраться наружу и, как только она вылезла, ей в глаза ударил не очень яркий свет, исходящей от большой хрустальной люстры, висевшей высоко над головой девушки. Может, расстояние от потолка до пола превышало десять метров. Вся новая одежда Эльзы была в пыли и пропахла только собранной с огорода картошкой. Девушка принялась отряхиваться, осматривая то помещение, в котором оказалась. Это была довольно просторная комната, выполненная в черных и белых тонах. По ней можно было сказать, что здесь проживает аристократ, а может даже и король: чёрные занавески, украшенные серебряными узорами, дорогая мебель из белого бархата  была украшена маленькими жемчужинами, самоцветами; книжные полки из тёмного дерева были длинной в стену. И на каждой такой полке красовались книги, одна краше другой. Большие, маленькие. Корешки книг, казалось девушке, были вылиты из золота. Эльза засмотрелась на все эти хоромы и не сразу поняла, что где-то недалеко слышны отзвуки рояля. Вся комната залилась негромкой, медленной, и грустной мелодией. Она тревожила, выгоняла волнующие и тяжкие мысли наружу, но в тоже время давала восхищаться собой и превосходной игрой чьих-то пальцев, плавно переходящих от клавиши к клавише, искусно выплёскивая на музыкальный инструмент всю тоску, боль и грусть умелого музыканта. Но осмотрев большую гостиную ещё раз, ни рояля, ни музыканта Эльза не обнаружила. Она уже была готова поклясться, что сходит с ума и её невидимый музыкант — просто игра фантазий измученного разума, но посмотрев в сторону больших чёрных дверей, что так умело сливались с цветом этих стен, девушка поняла, что мелодия играет по ту сторону комнаты. Подойдя неспешным шагом к заветным дверям, она коснулась ладонью ледяной железной ручки и, неуверенно посмотрев на чёрную деревянную узорчатую поверхность, совершенно забыв о том, как здесь оказалась и что с ней произошло ранее, медленно приоткрыла преграду. Открыв заветную дверь, словно окно в долгожданный мир, она вошла в тёмную комнату, стены которой полностью заменяли зеркала, и лишь девять маленьких свечей на трёх канделябрах, стоявших вдали друг от друга на маленьких круглых резных столиках, освещали эту загадочную комнату, в центре которого и стоял чёрный, будто бы сплошь покрытый смолой, рояль, за которым сидел человек. В тусклом свете Эльза не могла разглядеть ни его лица, ни другие части тела. Это был лишь безмолвный, безликий силуэт. Не́кто, чью личность узнавать не было ни малейшего желания, хотелось лишь просто слушать его идеальную игру, которая так притягивала и зачаровывала, что Эльза на минуту забыла своё имя. Быть может этот некто и надеялся на подобный расклад событий, чтобы девушка переключила всё внимание на него. А ведь он чувствовал её присутствие, не открывая глаз, он слышал, как она дышит, не отвлекаясь от мелодии. Он размышлял о дальнейших планах на свою гостью, не выпуская из головы итак давно уже выученные наизусть ноты. Эльза сделала шаг вперёд и в этот момент огонёк, исходящий от свечей, стал гораздо ярче, осветив зеркальную комнату и человека, сидящего за музыкальным инструментом. Может быть это была чисто случайность, может быть так работает система освещения в комнате, а может кто-то просто возжелал, чтобы в комнате стало светлее. Чей-то план. И тут Эльза спустилась с небес на землю. Перед ней мимолётно пролетели все последние события: потеря магии, Анна, смерть Олафа, татуировка, а после и внезапное усыпление. И, конечно же, этот демон, мирно сидящий, продолжающий спокойно перебирать клавиши в умелой игре с  закрытыми глазами. И казалось, что только руки его двигались, а остальное — просто искусственный, обездвиженный механизм. Было странно видеть его таким. На нём не было стальной брони, её заменяла обычная одежда, но из дорогого материала: чёрный бархатный пиджак с немного высоким воротником, концы которого были заострёнными. Такого же цвета брюки, обувь из кожи какой-то несчастной рептилии, белая рубашка. Белоснежные волосы не были распущены, как обычно, а были убраны в аккуратный хвост, перекинутый на правое плечо. По его бледному лицу лениво скатывалась одинокая слеза. Возможно, что это тоже была одна из его задумок, чтобы девушка задалась вопросом: почему он плачет? А может это и не входило в его планы. Эта загадка останется нераскрытой. Картина так искусно играющего на рояле музыканта мгновенно пропала, на замену ей пришёл образ до боли знакомого и ненавистного ею существа. Эльза сжала кулаки чуть ли не до хруста, она напрягла лоб и со всем презрением, которое когда-либо в ней таилось, прорычала: — Это ты... — А ты ожидала увидеть кого-то ещё? Быть может... Смерть в чёрных одеяниях с тяжёлой косой в руках? — спокойно обратился Ангацетус, приоткрыв глаза, но продолжая музицировать. Он одним пальцем смахнул с себя слезу и вновь прикрыл глаза, не удостоив гостью взглядом. — так бы и случилось, если бы не один нюанс. Поверь, я лучше. — Я бы не прочь встретить Смерть, лишь бы не видеть тебя. — Так не смотри в мою сторону. Это так сложно? — чуть грубее ответил он, наконец посмотрев на Эльзу. Да, в её глазах царствовала уже нескрываемая ненависть. Его взгляд был бесстрастен, холоден. Он изучал её. Глаза, волосы, лицо; затем снова отвернулся, наигрывая мрачные мелодии. Он знал причину её презрения. Сожалел ли он? Вряд-ли он знает о таком слове. Ему полностью было всё равно. В любой другой ситуации он бы забавлялся, насмехался над её реакцией, но не сейчас. Он не чувствовал никакие эмоции, полностью отдался музыке. Бесстрастный и спокойный. И планы на Эльзу он тоже выбросил из головы. Оставил на потом. — Я... — Ты мешаешь. «Что!?» — пронеслось в разуме Эльзы и раздалось эхом по всем стенкам её головы. Этот вопрос имел много интонаций и смыслов, но ответа не находил. Эльза была поражена подобной наглости со стороны её... Похитителя? Да, определённо это он её похитил, спрятал в мешке и оставил посреди  незнакомой комнаты, а теперь играет на рояле, как ни в чём не бывало. А ещё так легко заявил, что она мешает. Его странные поступки выходили за рамки всех норм. Ох, как Эльзе хотелось накричать на него, выпалить всё, что накопилось, но она также понимала, что это будет бесполезной тратой времени. Она слаба без магии. Обычный смертный, как Ангацетус величал всех людей. Он же втрое сильнее неё, и если б даже магия была при ней, не факт, что она смогла бы победить его, раз в первый раз не получилось. «Но если попробовать сейчас?» — подумала Эльза, наблюдая как её враг всё также спокойно играет на рояле с закрытыми глазами, не замечая её. Как ей показалось, сейчас был самый подходящий момент напасть и покончить с ним. Осталось взять что-нибудь, чем можно нанести удар. Пока Анга непрерывно играл, Эльза подошла к одному из столиков и взяла золотой канделябр, но перед тем, как подкрасться к противнику, обратила внимание на своё отражение в зеркальной стене, на отражение Анги, вернее его спину. А ведь он мог проследить за ней, просто посмотрев в зеркало, находившееся напротив него. Но глаза его были прикрыты, как и прежде. Эльза взяла канделябр немного дрожащими руками и на минуту задумалась: а ведь раньше ей не приходилось проливать чью-то кровь и в ближайшем будущем не планировала. Но в следующий миг она откинула эти мысли, расценивая Ангу, как объект, что нужно уничтожить, ведь это даже не человек. Она не знала точно, кто это, но понимала лишь одно: пока эта тварь дышит — существует постоянный риск потери жизней многих людей, в том числе и её семьи, а этого она никогда не допустит. Эльза подкрадывалась максимально тихо к, мирно играющему на рояле, но монстру, и когда девушка оказалась в полуметре от него, она замахнулась на Ангу, но полетевший в его сторону канделябр был остановлен. Он перехватил локоть Эльзы и, встав с банкетки, вновь оказался с девушкой лицом к лицу. По его взгляду было понятно, что он недоволен. Сказать, что Эльза испугалась — ничего не сказать. Она смотрела на него с ещё большей злостью, сдерживая себя, чтобы не наброситься на него. Возможно, любая девушка, просто посмотрев на него, сказала бы, что он прекрасен. Да, он был достаточно красив. Бледное лицо, острые скулы, глаза были как два больших изумруда, а ещё белоснежные волосы, достающие до плеч. Казалось, самый настоящий статный молодой человек из сказки. Вот только Эльза видела его насквозь, видела, что таилось за его наружной оболочкой. Внутри он был самым настоящим уродом с прогнившей насквозь душой, если она вообще у него была — вот, что видела брюнетка. — Не надо этого больше делать, — холодным тоном, но без угрозы, произнёс Анга. — тебе не кажется, что если ты убьёшь меня, то умрёшь вместе со мной? — По крайней мере я убью тебя! — холодно, почти шёпотом, ответила Эльза с презрением. Ангацетус кое-что вспомнил. Именно с такой интонацией Моран обратился к Анге, когда чуть не убил его. Рикки невольно усмехнулся, вспомнив злосчастную встречу с отцом. — и я это непременно сделаю. — Неужели ты так обиделась, что я отнял у тебя твои игрушки? — О, нет... Именно по твоей вине и твоих дружков мы оказались на этом острове. — Мы? Ты всё-таки не одна? — без интереса спросил он. Эльза опешила. Было бы лучше, если б он не знал о её семье. — кажется, кое-кто не смог удержать язычок за зубами... Эльза ухватила Ангу за воротник рубашки и подтянула к себе. Расстояние между их глазами сильно сократилось. Ангацетус ощущал на своём лице её холодное дыхание. — Если ты только пальцем тронешь их, клянусь жизнью, я... — Эй, не горячись, ведьма, — Анга убрал её руки с рубашки и сделал шаг назад. Прядь его волос выбилась из хвоста и упала ему на лицо, закрывая правый глаз. — давай заключим сделку? — С тобой? — Нет, с ним, — Анга указал на кого-то, кто должен был находиться за спиной Эльзы, но когда та обернулась, никого не увидела. Ангацетус усмехнулся. — ну конечно же со мной! Заключим союз; пока мы с тобой находимся в данном положении, я даже косо не посмотрю в сторону твоих сородичей, договорились? Эльза недоверчиво посмотрела на Ангу, нахмурившись. — С чего мне тебе верить? — Да с того, что у тебя особо то и выбора нет. Умрёшь ты — умру я, умру я — умрёшь ты. Неужели так удобнее? —  Я вообще жить не хочу! — Тем более. Так, пока мы с тобой... Связаны, ты себя бережёшь, а потом хоть утопись, хоть вешайся, а я пока не прочь пожить. Если хочешь, я потом сам убью тебя. Я не прочь поживиться молодой душонкой. — Нет. Я умру от чего угодно, но только не от твоих рук. — Эх, ну как скажешь. Моё дело предложить... — Анга театрально надул губы и, внезапно сменив тему, спросил: — Слушай, не подскажешь, который час? — Смеёшься... Ты это серьёзно!? — Что? Уже спросить время нельзя? — Нашёл время для шуток. — Да ну тебя! — махнул на неё рукой Анга, после пробормотал: — Где же его носит?... Ангацетус устремился к двери, чтобы покинуть зеркальную комнату, но на пол пути остановился. — Нет, тебя так оставлять нельзя, — сказал он, смотря на девушку. Она не понимала суть происходящего вокруг неё, не понимала о чём говорит рикки, куда собрался и что собирается сделать, но она всё ещё хотела покончить с ним, однако в данной ситуации она больше не могла представить, как она это сделает. Он был силён, чувствовал её даже не смотря на неё. Эльза поняла, что пока она бессильна. — ещё удумаешь какую-нибудь глупость, — он снова приблизился к ней и опустил свои холодные ладони ей на плечи, но Эльза резко сбросила их, оттолкнув Ангу. — Руки не распускай, гад! — рявкнула девушка. Рикки отреагировал на выходку девушки, закрыв ей рот ладонью. — А ты не кричи на меня, взбалмошная! — он вновь подошёл к ней и сжал обеими руками её щёки, почувствовав дискомфорт и на своём лице, но не до такой степени, чтоб морщиться от боли. Эльза в панике попыталась убрать руки наглеца и отстраниться, но ни того, ни другого она не добилась. Они вновь встретились взглядами, не скрывающими ненависти друг к другу. И в этот момент Анга хотел применить свой, уже хорошо знакомый Эльзе, гипноз, которым так искусно владели и другие представители рикки; но планам демона не суждено было сбыться, ведь за долю секунды до полного контроля над жертвой, девушка невзначай наступила врагу на ногу. Боль прошлась вспышкой, отчего у Анги подкосились колени, впрочем, как и у Эльзы, однако парень не позволил себе потерять равновесие и быть придавленным девушкой к холодному паркету; тем более в любой момент в зеркальную комнату мог зайти Шантагар, который наверняка бы не смог не кинуть какую-нибудь колкость в сторону крайне неэтичной позы, и поэтому Анга только крепче удержал слегка ослабевшее тело девушки и уже не сводил с неё глаз, пока её тело и вовсе не расслабилось. И снова Эльза не могла пошевелить руками и ногами, не могла повернуть шею. Единственное, что она могла — это разговаривать, но с онемевшим языком это было затруднительно. — Что... Это? — выдавила из себя Эльза. — Гипноз, ведьма, — ответил рикки, сделав акцент на последнем слове. — применяется, чтобы наша еда не могла пошевелиться. — Ты сума..шед..ший... — Возможно, но не стоит бояться меня раньше времени; я тебя и пальцем не трону в ближайшее время, — с этими словами он подхватил обездвиженное тело и закинул Эльзу к себе на плечо. У девушки вновь закружилась голова и подкатила тошнота. Анга вернулся в свою гостиную, уложив бедняжку на кожаный диванчик. — И что же ты такая тяжёлая? — спросил он. — вроде нормальная по внешности и фигуре, а чувствуется, что у тебя под кожей свинья спрятана, — продолжал злорадствовать Ангацетус, не без издёвки наблюдая за выражением в край измученной девушки. Её глаза наполнились влагой, а лицо и вовсе побледнело, но никак не от оскорбительных фраз, а от всего, что накопилось, и от предвкушения того, что её дальше ждёт, если она останется с этим омерзительным существом. — может какие-то капли магии у тебя остались, ведьма? И ты прячешь свою уродливую натуру под этой оболочкой? Могла бы наколдовать себе внешность и по лучше. — Ну а сам-то! — выпалила сквозь слёзы девушка, посмотрев заплаканными глазами в его глаза, в которых не было тепла. — чем... не урод! Ты — дья...вол, что скрывается за чело...вечес...кой плотью! У тебя нет ни души, ни сердца... — Да, я урод! — внезапно подтвердил омрачневший рикки, опустившись к девушке на колено и опустив свою ладонь ей на бледную шею, но удержался от того, чтобы её на задушить, лишь прошёлся холодными пальцами по линии шеи и остановился на подбородке, убрав большим пальцем стекающую рядом слезу. Эльза и вовсе застыла, она забыла как дышать, ведь теперь ей было по-настоящему страшно; находясь в таком положении, это чудовище могло сделать с ней всё, что угодно. Она внезапно почувствовала себя игрушкой в руках озлобленного ребёнка. — может даже больший урод, чем ты; но неужто ты думаешь, что я сожалею о своей жизни? Урод, — ведь я убиваю; урод, — ведь я никогда никого не жалею; урод, — ведь мне чертовски приятно смотреть, как мучаются люди, находясь в предсмертных конвульсиях. И да... Я урод, — он наклонился к девушке, оставляя меж их губами жалкие миллиметры расстояния. Он чувствовал на своих устах её тихое, но сбитое дыхание. Перед ним она боялась дышать. Наконец он добился её страха, а поэтому он почти шёпотом, но с особой сладостью закончил фразу: — ведь мои жертвы ничего не могут сделать, находясь под действием моего гипноза, а это значит, что я волен делать с ними всё, что моей персоне угодно. Я урод, — и мне это нравится. Эльза потеряла всякую надежду, готовясь к самым худшим испытаниям. Она закрыла глаза, просто чтобы не видеть его и молясь про себя, чтобы это существо не тронуло её семью; но ничего не произошло. Он ухмыльнулся, смотря на её измученное лицо и встал с колена. Ангацетус отошёл в сторону входной двери и потянул за свисающую с потолка шёлковую верёвку, которая была привязана к золотому колокольчику. Послышался приятный звон, и уже через пару минут в комнату влетела молоденькая, но худощавая служанка в тёмно-синем платье и кружевом фартуке такого же цвета. — Чего угодно моему хозяину? — поинтересовалась служанка, покорно склонив голову перед хозяином. — Я отлучусь к господину Морану, а ты принеси обед моей гостье и проследи за ней в моё отсутствие. — Будет сделано, хозяин, — служанка мигом удалилась из комнаты, а тем временем Анга остался ждать её и снял гипноз с Эльзы, но та до сих пор боялась пошевелиться. — Тебе надо поесть, иначе сдохнешь с голоду, а это не входит в мои планы. — Я ненавижу тебя... — Меня многие ненавидят, ведьма; но меня мало волнуют мнения посторонних отбросов. Радуйся, что я держу тебя в тепле, кормлю нормальной пищей, и вообще оставляю тебе жизнь. Я мог бы бросить тебя в темницу, — наконец в комнату вошла служанка, держа в руках серебряный поднос, а на нём стояла тарелка с ароматным томатным супом и стакан какого-то экзотического напитка. — приятного аппетита, — после этого он направился к двери. — Не знаю как, — донеслось до его ушей. Эльза обращалась к нему, — Анга был в этом уверен. — но клянусь жизнью, смертью и всем самым дорогим, что я убью тебя, и мне всё равно, что умру и я тоже. Или же я убью себя, но я не дам тебе жить. Я приложу к этому все свои усилия. — Девушка, вы что себе позволяете! — возмутилась служанка, вскрикнув писклявым голосом. — Не загадывай раньше времени, — еле слышно ответил Ангацетус и сразу же удалился из комнаты, хлопнув дверью. Решимость, упрямство, отчаяние — всё это было присуще той девушке, с которой связался рикки. Она всё больше и больше вводила его в заблуждение. Она была не такой, как остальные смертные. Сначала Ангацетус думал, что девушка излишне нагло ведёт себя по отношению к нему, потому что он не может её убить, но она готова убить его, даже находясь под страхом своей же смерти. Она не боится умереть, и она нацелена унести в могилу и его. Конечно, Анга пытался как-то избавиться от проклятия, пока та была в отключке: направлял на неё перстень, надевал на её пальцы, обратно надевал на себя и читал злосчастное заклинание, но всё было без толку. Ангацетус рассчитывал на Шантагара, который разбирался в древних заклинаниях не хуже Анги. Рикки позвал своего наставника, назначил время, но тот не сумел явиться; теперь он блуждает по бесчисленным коридорам своего большого дома в поисках наставника, чтобы сделать ему выговор. Как-никак, а он проявил неуважение к Ангацетусу, чего тот крайне не любил. Но Анга снова переключился с Шантагара на девушку, что так упорно не давала покоя его раздумьям. Он хотел убить её, но, опять же, дурацкие символы на руке лишали его такой возможности. Её поведение было крайне возмутительно; она нарекла его уродом, дьяволом. Ангацетус прекрасно знал, что он монстр, но её выходка вновь возбудила в нём вопрос: а почему? Он не раз задавал себе этот вопрос, предполагал, что это как-то связано с безликим волшебником. Все рикки, также как и он, придерживались фанатичной цели убить волшебника, но причина была будто бы спрятана за невидимым барьером его разума, но всякий раз, когда он вспоминал о волшебнике, ему будто кто-то шептал на ухо: «убей его!». В его существовании было много тайн и загадок, он многого не знал о себе, даже о банальном — о своём детстве. Этот неотъемлемый кусочек жизни почти каждого живого существа был будто бы отрезан от его существования и стёрт из памяти. Может дело в том, что, как раз-таки, это "почти" и относится к нему? Может он так и родился; уже в теле хладнокровного демона, созданного для чёрных дел. Уже родившийся тьмой, чтобы нести тьму — быть уродом; но был и другой вариант: не известно откуда пошёл этот миф, но в кругу рикки была такая легенда о том, что рикки на самом деле заколдованные белые волки, которые раньше защищали людей и были дружны с ними. Демоны никогда не  воспринимали эту легенду всерьёз, как минимум потому, что никто не помнил о своей волчьей жизни. Однако Ангацетус и его сестра имели дар обращаться в белоснежных созданий. Как и говорилось ранее, деревня, в которой обитали представители болотного племени, была уничтожена. Половина жителей была перебита, ну а везунчиков (если можно так сказать) сослали в рабство Жо-Зи. Перед этим Анга, как заинтересованный в познании различных видов искусств магии, выбил у местного шамана, зовущего себя Ши-Ша, заклинание обращения. С помощью данного заклинания можно было наслать на человека чары, позволяющие ему обращаться в того или иного зверя (чары также действовали и в обратную сторону, давая возможность животному принимать человеческий облик). Анга посчитал, что быть оборотнем полезно, чтобы заманивать жертв в ловушку, и первое существо, пришедшие ему на ум, был белый волк — главный и, возможно, его любимый персонаж легенды. Также Анга обратил и свою сестру. Хоть и сумасшедшая, но ценный воин. Хотя, кто ж не безумен? И всё же Ангацетус старался особо не придаваться мыслям о своём происхождении, связанным с белыми волками. Старался не думать о своём происхождении вообще, но время от времени он возвращается к этим мыслям, и это случилось совсем недавно: там, находясь в зеркальной комнате, играя забытые мелодии, его окутал туман раздумий. В какой-то момент он был убеждён, что он и его сородичи не те, кем себя считают, что вся их жизнь — просто иллюзия. Он задался вопросом: «А не был ли я когда-то... Иным?». Внезапно он почувствовал себя пустым, ненастоящим. Он ощутил себя никем в этом, окутанным ложью, мире, и от этого на душе стало тоскливо. Хотелось завыть подобно волку; в этот же момент в комнате оказалась девушка. Она увидела его слабость, и Анга возненавидел себя за свою выходку. Не её. Только себя. — Ох, Анга! — голос Шантагара вывел Ангу из паутин раздумий. Они встретились на лестничном пролёте, чуть не столкнулись. У Шантагара было встревоженное лицо. — Ты явно не спешишь, — произнёс Анга, не внимая тревожности в лице наставника. — Анга, меня задержали. — Да ну! И кто же? — без толики заинтересованности спросил рикки. — Обезьяница. И я иду к тебе по её приказу позвать тебя в кабинет для важных переговоров. — Что!? А она тут что забыла!? — Видимо, дело куда важнее, чем мы думали, — Шантагар ухватил Ангу за плечо и потащил его на третий этаж, да так, что Ангацетус чуть не потерял равновесие. — Да потише ты, гиена бешеная! — Анга сбросил руку наставника со своего плеча и устремился за ним. Вскоре они поднялись на третий этаж и оказались в восточном коридоре — самом длинном коридоре этого замка. Здесь было яркое освещение, многочисленные портреты неизвестных Анге рикки, а также комната для важных собраний. Она находилась в самом конце коридора. Когда Анга и Шантагар дошли до двери кабинета, по ту сторону стены стали слышны разговоры Морана и мамы Жо-Зи. Ангацетус уже собирался постучать, но его остановил Шантагар. — Погоди, приведи себя в порядок, — он указал ему на смятый воротник рубашки и расстёгнутую пуговицу. — Сейчас, — Анга привёл рубашку в порядок и заправил блуждающую по его лицу прядь обратно в хвост. Затем покрутился перед Шантагаром и спросил: — Как я выгляжу? Наставник оглядел бывшего ученика с ног до головы и ухмыльнулся. — Блестяще! Разве что гульфика* между ног не хватает; ну знаешь, со стразиками который, — Шантагар издал неудержимый смешок, а Анге оставалось только закатить глаза и проигнорировать выходку приятеля, потому что ссориться сейчас не было времени. Анга постучал в дверь и через секунду он услышал одобрительное "войдите". Рикки вошёл в кабинет с Шантагаром. В центре располагался большой деревянный стол и десять стульев. Комнату освещала большая люстра, на стенах висели многочисленные карты. — Здравствуй, Анга, — поприветствовала его Жо-Зи с улыбкой на лице. — присаживайся. — А ты, Шантагар, свободен, — обратился к наставнику Моран, стоявший подле императрицы, на что тот поклонился и удалился из кабинета, напоследок сказав: — С вашего позволения. Анга присел за стол и приготовился выслушивать Жомерду. — Анга, ты один из сильнейших воинов своего народа, — начала она. — как думаешь, смог бы ты повести за собой армию? — Мне ещё не приходилось. Это великая честь. — Верно, — подтвердила Жо-Зи. — это большая честь. Она предоставляется только самому опытному командиру. Он ведёт своих верных солдат в бой, руководит ими, сражается с ними плечо к плечу и, в конечном итоге, побеждает врага. А возвратившись домой, его осыпают почестями, как и полагается герою своего народа. — Матерь Жо-Зи, к чему вы говорите про это? — не выдержал Анга, вопросительно посмотрев на императрицу. — К чему? Я хочу, чтобы ты, Ангацетус, руководил морской пехотой для выполнения одной, очень важной миссии, — наконец ответила Жомерда, а Анга очень понадеялся, что плохо расслышал. — Какая миссия? — тихо, будто бы боясь, спросил он. — Через десять дней намечена экспедиция через Тихий океан к одному заброшенному государству, что скрывается в джунглях. «В своих джунглях скучно стало?» — хотелось сказать Анге, но жизнь ему была дороже, поэтому спросил про другое: — Какова цель экспедиции? — Тебе нет нужды знать, — встрял Моран. — Нет-нет, Моран, всё в порядке, — успокоила его Жо-Зи, а после обратилась к Анге: — Цель экспедиции — затерянный артефакт, что находится в одном из этих храмов, — Жо-Зи указала Анге на старинные рисунки. Это были изображения каменных причудливых пирамид. Анга взял рисунки и присмотрелся. — Я где-то видел такие рисунки, — заметил он. — только не помню, что это за храмы. — Это храмы Майя, друг мой. — И что же это за артефакт? — Артефакт даёт возможность вызвать древнейших каменных духов, заточённых глубоко под землёй, и получить над ними полный контроль, — для Анги прозвучало это, как полный бред, но он не мог сказать этого и старался сохранять на лице всю серьёзность. — Но зачем вам эти древние духи? — Ты слишком любопытный, — вновь вмешался Моран, зло посмотрев на своего сына. — Как для чего? — проигнорировала предводителя Жомерда, не по-доброму улыбнувшись. — расширять территории империи, конечно. «Ах, да... — пронеслось в голове Анги. — власть, власть, власть, и ещё раз власть. Как похоже на Жомерду». — Ну так скажи, Анга, согласен ли ты быть моей правой рукой, стать главнокомандующим морской пехоты, преодолеть Тихий океан во славу наших народов? Ты будешь щедро награждён, — заманчиво проговорила Жо-Зи, а Моран тем временем подошёл к сыну, положил тяжёлую руку ему на плечо и сильно сжал. — Соглашайся, — тихо, но с угрозой приказал он, не оставляя сыну возможности дать другой ответ. — Несомненно, — проговорил сквозь зубы Анга, скрывая злость на этих двоих. Он не желал покидать остров, чтобы плясать под дудку поехавшей на власти императрицы. И его оставили без выбора. Через десять дней ему придётся вести морскую пехоту, но тут в его голове образовался вопрос: — Стойте, а для чего пехота? — Как мне известно, дикие леса населяют кровожадные твари, охраняющие те самые храмы. Твои солдаты прочистят мне путь к храмам, я заберу своё, а дальше я уже сама разберусь. По телу Анги будто бы прошёлся ток, когда он понял, что его вынуждают подписать самому себе смертный приговор, раз уж замешана целая пехота. Его просто-напросто собираются использовать. Его отправляют на бойню. И Моран вовсе не против. Конечно, Анга бывал в различных переделках, но никогда не доводилось участвовать в масштабных войнах. «Что ж, всё когда-то бывает впервые» — пытался успокоить себя Анга, вот только это никак не помогло. — А как же Шантагар? — Шантагар будет командиром первого отряда, — ответил Моран. — а вторым и третьим отрядами будут командовать люди из империи. — Здорово, — без радости обронил Анга, но и попытался скрыть сарказм. — Да, а ты будешь главным, Анга. Будешь командовать отрядами. Надеюсь, я понятно выразилась? — Предельно ясно, — ответил рикки. — Что ж, можешь ступать, — милостиво произнесла Жо-Зи. Ангацетус встал, поклонился обоим персонам и покинул кабинет. Тем временем Шантагар остался ждать Ангу в коридоре, и когда наставник спросил приятеля, что же такого они с Жо-Зи обсуждали, Анга всё ему пересказал. — Тебя хоть оповестили о том, что ты командир первого отряда? — спросил Анга у наставника. — Конечно, Моран проинструктировал меня, — ответил Шантагар, ловя на себе омрачнённый взгляд бывшего ученика. — ты так расстроен? По-моему, именно к подобным вещам тебя готовила жизнь. — Да неужто?... — грустно усмехнулся рикки. — служить этой... этой... — Говори тише, — предостерёг его Шантагар. — у стен есть уши; и да, я знаю, чем закончится твой монолог, можешь не высказываться. — Так мало того, отец просто не оставил мне выбора! Он желает отправить на побоище собственного сына! Хотя... Что я говорю? Он же меня за сына не считает, возможно, никогда не считал, — Анга опечалено опустил голову. — я безысходно живу здесь, не имея возможности его ослушаться. Я не могу вызвать его на поединок, ведь знаю его силы и свои. Я нахожусь в постоянном контроле, покорно выполняя всю заданную грязную работу, а он всё не угомонится. Он готов убить меня за малейшую оплошность, и я вообще не знаю, чем я ему не угодил, что заслужил подобное обращение к себе, — выпалил демон. Он снова проявил слабость, вновь приоткрыв Шантагару занавес своего внутреннего мира, и Анга потом снова начнёт жалеть об этом, презирая себя. Он не смог научиться на своих ошибках. — Я понимаю, Анга, — попытался утешить приятеля Шантагар, посмотрев в побелевшее от досады лицо. — твой отец самый настоящий садист, но всё же у тебя кто-то есть. Я вообще не знал своих родителей. — Ты хоть детство своё знаешь? — с вызовом спросил рикки, надеясь вновь услышать один и тот же ответ, подтверждающий, что он не единственный, кто лишён памяти о юношеских годах. — Ты ведь знаешь, что нет, — этот ответ принёс Анге капельку спокойствия и удовлетворения. — увы, никто из нас не знает своего детства. Наше происхождение — священная тайна даже для нас самих. — Но почему? — Я не тот, кто может дать ответ, но могу сказать, что, возможно, с этим как-то связан колдун, которого мы упорно ищем, — после этих слов у Шантагара в голове эхом раздалось: «Убей его!». Наставник поморщился. — ты ведь тоже это слышишь? «Убей его! Убей колдуна!» Противный шёпот вновь одурманил демона. — Да, слышу, — ответил Ангацетус, сжав кулаки. Его снова переполнила злоба. — наверняка это он во всём виноват. Он отнял у нас память. Он точно провинился именно этим. И когда я найду его, я вырву из его груди сердце и поглощу его душу! Ангацетус злобно оскалился. — Да, пусть только попадётся мне... — вторил Анге Шантагар. Но вскоре напряжение и злоба прошли, на смену им потихоньку начала возвращаться реальность. Демоны успокоили в себе гнев. — лучше давай скорее вернёмся в твою комнату. ★★★ Подойдя к двери комнаты Ангацетуса, Шантагар задал вопрос, который бывший ученик совершенно не ждал от него: — И всё же, возвращаясь к вопросу о том мальчике, что сбежал, ты всё время ищешь отговорки. Ты не даёшь точных ответов. Ты можешь мне, как наставнику, или же как близкому другу и брату по оружию ответить, почему же ты сохранил жизнь мальчику? Решил просто так сберечь — я не поверю. В коридоре второго этажа было тихо, Анга слышал только биение собственного сердца. Он вновь побледнел, а его левая ладонь, что опустилась на ручку двери, немного задрожала. — Ты правда хочешь знать ответ? — совсем тихо спросил Анга, будто бы обращаясь не к Шантагару, а к самому себе. — что ж... — он убрал ладонь с ручки и прислонился спиной к стене, посмотрев в, нескрываемое маской, его лицо. — я непозволительно слаб, и я это знаю. Я правда собирался убить мальчика. Хотел убедить его в том, что на меня можно положиться, хотел заманить его в ловушку и покончить с ним. Но я каждый раз оттягивал этот момент, а когда я это понял, появился ты и забрал его. Когда вы с Мораном предложили мне поглотить его душу, я опять оттянул момент, так и оставив парня в покое. В итоге он остался в темнице, покуда у него, даже не знаю как, не оказалась зачарованная бутылка. А потом он сбежал. Я и сам уже на полпути хотел привести его в наш замок, поняв... что убить его не в силах. Я просто не смог. Мне раньше не доводилось убивать детей, и я не знаю, что во мне сломалось, когда я понял, что не способен на убийство ребёнка, — Анга замолчал. Он невольно рассказал слишком много. Они молчали около минуты. Анге было стыдно перед наставником, а тот был в раздумьях, но вскоре сказал: — Возможно... так даже лучше, — после такого заявления Анга вопросительно посмотрел на него. — Разве? — Наверно, — не очень уверенно ответил Шантагар. — в конце-концов, не всегда же строить из себя кровожадного демона. Ты проявил эмпатию; в принципе, ничего плохого я в этом не вижу; другое дело, — тот мальчик отправил послание чужеземцам, они прибыли во главе с этакой волшебницей, которая управляет снегом. Семерых мы порешали, а девушку ты, вроде как, оставил без сил. — Да, кстати о ней, — Анга сразу же оживился, вспомнив о своей не самой желанной гостье. Он отворил дверь в свою комнату и пропустил наставника первым; и когда они вошли в помещение, перед ними предстала такая картина: возле кожаного дивана стоял стул, на котором сидела связанная служанка. По её лицу текли слёзы, и если бы у неё была возможность кричать, она бы молила о помощи, вот только рот её был завязан тугой тряпкой, и всё, что она могла делать — это отчаянно мычать. Ну а её надзиратель спокойно сидел на диване и читал книгу, на обложке которой золотыми буквами было написано: «Как вывести человека из себя. Проверенные способы». Это была Эльза. Она читала не отрываясь, спокойно попивая из фарфоровой чашки ароматный чай. — Хорошенькая у тебя гостья, — нарушил угнетающее молчание Шантагар. — Ведьма, ты что тут устроила? — спросил Анга без капли возмущения. — отлучаюсь на час, а у тебя уже моя служанка бьётся в агонии. — Она мне порядком надоела, — также спокойно ответила Эльза. — слишком много болтает. У неё очень противный голос. Шантагар освободил бедняжку и приказал покинуть комнату. Служанка, оказавшись свободной, выбежала из помещения со скоростью леопарда, громко стуча каблучками по паркету. — Ну? — Анга подсел к Эльзе на диван, поставив руки в боки. Выглядел он так, будто бы он её друг, готовый выслушать очередные жалобы своей капризной подруги. — Что "ну"? Возвращай мне мою магию, "ну". — Ты не можешь ничего у меня просить. — Да? А ты запрети! — её наглость не имела предела, она не знала, в какую игру играла с огнём, но ей было всё равно. — Ты поверишь мне, если я тебе скажу, что пытался? — Жаль, что я не в курсе, — она недоверчиво покосилась на него, сложив руки на груди. — Ты сладко спала, пока я возился с тобой и тем треклятым заклинанием, — споры Анги и Эльзы могли продолжаться целую вечность если не дольше, но перепалки прекратило внезапное хлопанье в ладоши со стороны Шантагара, который всё это время наблюдал за ними. — Извиняюсь за свою откровенность, но я чувствую между вами... сильное сексуальное напряжение. — Эй! — вскрикнула покрасневшая от стыда девушка. — завяжи язык на узел! — Не поможет, на месте узелка вырастит другой язык, — усмехнулся Анга, привыкший к различным типам выходок своего наставника. — но сейчас этот хороший парень попытается использовать свой язык по назначению и скажет нам, как мы натравили на себя неведомое проклятие. — Не мы, а только ты! — поправила его Эльза. — Ладно, ведьмочка, будь по-твоему, — махнул на неё Анга, после чего завернул рукав пиджака и показал Шантагару красные символы на предплечье. — ты знаешь, что это? Шантагар присмотрелся. — Нет, впервые вижу. — У меня такой же символ, — обратила на себя внимание девушка и неуверенно вытянула свою руку, задрав рукав рубашки до локтя. — Но я не знаю, что это за символы, честно. Сколько лет изучаю магию, но такого не встречал ни разу. А как они появились? — После того, как твой дружок отнял у меня магические силы, — Эльза в порыве нетерпения опередила Ангу с ответом. — Да, — подтвердил Анга, устало массируя двумя пальцами висок по часовой стрелке. — Погоди, а перстень, про который ты мне говорил... — Да, в нём, по сути, должна быть сила, но я не смог вернуть её обратно хозяйке. — Где перстень? — спросил Шантагар, после чего Ангацетус указал рукой на камин, на котором и лежало ювелирное изделие. Рядом же и лежала книга с древнелатынскими заклинаниями. — Ещё книгу возьми с собой. Так все втроём сели за круглый стол, положили перед собой книгу, ища какую-либо информацию о заклинаниях связи или об их снятии. Шантагар пытался перевести заинтересовавшие его строчки, но он плохо знал древнелатынь, поэтому найденная информация была либо бесполезна, либо слова было слишком трудно прочесть. — Так, здесь нет полезной информации, по крайней мере для меня. Из меня никудышный знаток мёртвых языков, — опустил руки Шантагар, случайно задев рукой листок с заклинанием, ранее использованным Ангой. — ну а это... «O lunae lumen» переводится как: «О лунный свет», а что это значит, я не знаю. Ещё «nigrum potentia» — это означает «тёмная сила». Говорится о тёмных искусствах. — Но это ведь зацепка? — нетерпеливо спросила Эльза. — Это лишь перевод пары строчек, которые нам ничего не дают, — ответил Ангацетус. — ясно, как день, что речь идёт о лишении сил колдунов и ведьм, таких как... — Я? — закончила за него девушка. — я не ведьма, прекрати меня так называть, если не знаешь моего происхождения! — Ну и как же мне тебя называть? Толстушка? Ты крайне тяжёлая. — Может это просто ты костлявый, не способный и курицу поднять? У меня имя есть. Если и собираешься обращаться ко мне, то только по имени. Меня зовут Эльза. — Ладно, ведьма, которая Эльза, я тебя услышал, — не успокоился Анга, высокомерно улыбнувшись. — Погоди, Эльза? — переспросил Шантагар, на что девушка недоверчиво кивнула, слабо надеясь о том, что он про неё и Эренделл что-то знает, а он в своё время расплылся в странной усмешке. — надо же! Прямо как командира тех цветастых собак. — Погоди, серьёзно? — подхватил Анга, обращаясь к приятелю, пропустив смешок через свой кулак. — того мохнатого зовут Эльза? Это интересно. — Вот же попала... — пробормотала уставшая от всего Эльза, массируя лицо ладонями. — слушайте, если я вам не нужна, и если вам нечего больше сказать, то, с вашего позволения, я вернусь в деревню к семье, — она встала из-за стола. — Да? И даже не будешь пытаться убить меня? Грядут перемены. — Мне нужно увидеть сестру, — ответила Эльза, и в её интонации чувствовалась мольба. — я должна убедиться, что с ней... Что с моей семьёй всё в порядке. — Так она не одна? — спросил наставник Ангу. — Да, но я пообещал ей не трогать её семью. — Правда? Ангацетус, я тебя не узнаю. — Я тоже, Шан. — Так я пойду? — Ты, конечно, можешь, но тебе придётся найти выход из замка, что весьма непросто, так и ещё нужно не попасться на глаза другим рикки. А если и найдёшь выход, то заблудишься в лесах этого края, — перечислил опасности Анга, загибая пальцы. — в общем... Я передумал. Ты никуда не пойдёшь. — Что, волнуешься за свою жалкую шкуру?  — Да, у меня редкий окрас, так что отстань. А в деревню провожать тебя у меня нет ни малейшего желания. — И не надо, — ответила Эльза, смотря с безразличием на демона, не поняв его слова про окрас. — и без тебя справлюсь, а если я и умру — всё равно будет выгода. В твоей смерти. — Эх, вот ты опять за своё, — Анга встал со своего места и сделал шаг к Эльзе. — всё ещё желаешь моей смерти? — Пусть приютил, накормил, но для меня это ничего не значит! Я даже не просила, — Эльза снова пустила в ход свой словесный яд. — мы ведь оба знаем, для чего всё это. Ты только о себе любимом и печёшься. — Мир жесток, ведьма, и в нём каждый сам за себя. Есть дичь, а есть охотник. Дичь, — он указал пальцем на неё. — охотник, — показал уже на себя. — и то, что мы теперь связаны с тобой невидимыми путами жизни, — это просто ошибка природы! — Ошибку допустила не природа, а ты, и только ты! — У меня есть одна мысль, — обратил на себя внимание Шантагар. Оба спорящих повернулись к нему. — Какая? — требовательно спросила Эльза. —  Книга написана вручную. Почерк, конечно, понятный, но был бы ещё понятнее, если б я знал перевод, но дело не в этом. Видите ли, подписи, подчёркивания и, в конце-концов, вся книга написана одним человеком. Это понятно по одному почерку. И, наконец, на обложке книги подпись: «Барриад Жан-Лунесье. Лордиан». Возможно, человек, написавший эту книгу, и есть тот самый некий Барриад Жан-Лунесье. — Да, эта мысль бросается первой, — согласился Анга. — но когда же жил наш Барриад? Может он уже столетиями лежит в холодной могиле. Смотри, какая книга старая. — Не исключено, но такое бывает и от сырости. Книга может пожелтеть и за пять-десять лет, если не меньше. А ещё здесь указан Лордиан. Ты ведь знаешь, что это? — Что-то слышал об этом городе. — Предлагаю вам, — он посмотрел и на Ангу, и на Эльзу. — отправится в Лордиан. — Что!? — вскрикнули они хором. — Нет-нет-нет, исключено! — возразила Эльза. — я не могу. В деревне осталась моя семья. — Шан, это и правда очень спонтанно, — упрекнул Анга. — у меня полно дел, дурацкая экспедиция на носу, да и тем более, я не знаю, где находится Лордиан! — Не беда, я знаю, где Лордиан. Скажу больше — мне довелось побывать там полтора месяца назад. Экспедиция у тебя через десять дней, а в остальном у тебя какие дела, а? — Шантагар с сомнением посмотрел на Ангу, а тот не мог найти оправданий. — Неужто больше нет способов? — Увы, но против древнелатынского языка я бессилен, а любой другой информации у нас нет. Если не отправишься в Лордиан на поиски сейчас, то пойдёшь с войсками, ставя под риск её жизнь, — Шантагар указал на Эльзу, а Анга тем временем посмотрел на своего друга странным взглядом, и наставник добавил: — Если тебе, конечно, нужна её жизнь. — Что ж... Прямо сейчас? — Не-ет, дело близится к вечеру, — развёл руками Шантагар. — вам лучше переждать ночь здесь, а завтра, с первыми лучами зари, отправляться в путь, да поспешите только. Четыре-пять дней пути до Лордиана. Если идти быстрее, то сократите время. Сейчас принесу карту, — Шантагар быстрым шагом вышел из комнаты, оставив Ангу и Эльзу. — Но ведь... — тихо пробормотала Эльза, смотря в сторону книги заклинаний. — Анна... Моя сестра... Я не могу её оставить. — Ой, начинаются опять сопли, — закатил глаза Анга, не пряча брезгливости. — ведьма, это, как сказал мой друг — единственный способ узнать что-то о нашей беде. Да, мы можем и не найти этого некоего человека, мы можем обнаружить его могилу, мы также можем не дойти до Лордиана и на полпути быть убиты местными лесными тварями, включая солдат императрицы Жо-Зи, что кишат чуть ли не в каждом углу этих мест. Никто здесь не обещает удачи, и никто не знает, чем обернётся наше с тобой путешествие, но ты видишь другой выход? Мне через десять дней отправляться в смертельно-опасную экспедицию, с которой я, быть может, не вернусь живым, и если я умру, ты можешь умереть тоже. Побойся за свою жизнь. Она тебе ещё пригодится, — Анга уловил в её голубых глазах понимание всей серьёзности обстоятельств. Он был удовлетворён этим. Эльза прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и такой же выдох, немного подрагивая, а затем сказала: — Хорошо, но никто в моё отсутствие не прикоснётся к моей семье, — в ответ Анга вытянул руку и сказал: — Обещаю, что не трону ни тебя, ни твою семью, если ты пойдёшь со мной. Обещание будет действовать и после того, как наши пути разойдутся, но тогда тебе и твоей семье придётся покинуть эти земли ради вашей же безопасности. Ты согласна принять моё предложение... Эльза? Девушка знала, как поступить. Она протянула ему немного дрожащую руку, и они совершили рукопожатие. — Тебе правда можно верить? — неуверенно спросила Эльза. — Не знаю, никогда раньше ничего не обещал смертным, — усмехнулся без издёвки Анга. Эльза хотела что-то высказать в его адрес, но в комнату вернулся Шантагар. — Значит так, Анга, — он положил на стол большую старую карту с многочисленными отметками местностей. — значит так, вот мы, а вот Лордиан, — Шантагар обмакнул перо в чернильницу и обвёл тем пером две территории Страйи. — вы идёте к северо-западу, и на весь путь у вас уйдёт четыреста тридцать девять километров, — Шантагар провёл пером линию от одной территории к другой и разделил этот путь на три части, обводя каждое деление кружком. — если округлять, то в каждой части вашего пути по сто сорок шесть километров, плюс-минус. В первой части на вашем пути будут стоять люди Жо-Зи, охраняющие тот участок земли. Дело в том, что там ведётся добыча полезных ископаемых, но встретятся вам они где-то в конце пути первой части. Главное — прятаться, но, быть может, ты, как сын предводителя рикки, сможешь договориться с этими аборигенами. Я смог договориться. Дальше, — он указал на второе деление. — здесь вам придётся перейти реку Югу́рку, в которой обитают аллигаторы. Пробраться можно над рекой по длинному мосту. Его длина составляет сорок метров. — Дай угадаю, — перебил Анга Шантагара. — деревянный, хлипкий, и его еле верёвки держат? — Да, — подтвердил Шантагар. — но меня он выдержал. — Так нас двое, — напомнила Эльза. — Да, и один из нас точно станет причиной того, что мост нас не удержит. — Будь осторожен, Анга, аллигаторы духом не переносят хищников любого подвида, — предостерёг Шантагар. — а зная тебя, настоятельно рекомендую их не злить. — Ясно, а что с последним пунктом? — сменил тему рикки, не собираясь продолжать разговор. — Третий самый безобидный. Путь лежит через долину огненных цветов, на которой расположена деревня лис-оборотней, они величают себя кицунэ. Их восточные предки — такие же чужеземцы, но прибыли на эти земли около тысячи лет назад. Поэтому их деревня очень древняя. Они обладают магическими силами, и они довольно дружелюбный народ, потому они не будут против, если вы у них останетесь на ночь. — Ну... Допустим это обнадёживает, — сказал Анга после длительного монолога бывшего учителя. — Карту я оставляю. И да, когда будете уходить, не попадайтесь на глаза другим рикки. — Хорошо. — А сейчас мне остаётся только пожелать вам спокойной ночи. — А мой отец не будет задавать лишних вопросов? — Я что-нибудь придумаю, собрать и натренировать солдат к экспедиции я смогу, — заверил Шантагар. — а сейчас мне пора. — Спокойной ночи, Шан, и... Спасибо за помощь, — поблагодарил Анга. — Пытаюсь помочь, чем могу, — напоследок бросил Шантагар и ушёл. Эльза всё время молчала, внимала словам рикки постарше, но когда он ушёл, она спросила Ангацетуса: — Что теперь? — Теперь спать. — А разве не нужно собираться в путь? — Мне сумки хватит, а самой то, есть что с собой? — Нет, откуда?  — Ну вот, проблем меньше, — больше не желая слушать вопросов девушки, Анга развернулся и пошёл в сторону дверей, ведущих в зеркальную комнату и, не оборачиваясь, сказал: — Спи, где хочешь. Когда он покинул комнату, в помещении внезапно потух свет, отчего Эльзе стало не по себе. Комната была большой, а находиться в таких местах, да ещё и в полной темноте, Эльза не любила. Из соседней комнаты начала доноситься музыка, такая же, какая была, когда Эльза очнулась. Спокойная, грустная, нагоняющая тоску. Уже зная музыканта в лицо, Эльзе также казалось, что он вкладывает в игру какие-то внутренние эмоции, не дающие ему покоя. Тоска и боль — вот, что было слышно через стены, но Эльза старалась откинуть всякие мысли, связанные с Ангой. «Ангацетус... Такое странное имя. Лучше бы ты сразу меня убил при нашей первой встрече. Не случилась бы наша встреча вновь, мне бы не пришлось идти с тобой в неизведанные края и оставлять свою семью. Но кто же ты? Ты ведь яростный демон, убиваешь всех на своём пути, так почему я слышу в твоей музыке отголоски боли? А может это лишь моя фантазия?» Когда глаза Эльзы привыкли к темноте, она смогла разглядеть тот самый круглый стол. Она нащупала рукой спинку стула и села за стол. Откинувшись на спинку и запрокинув голову назад, она пыталась расслабиться, но мысль о завтрашнем дне не давала ей покоя. Эльза взяла себя в руки. Она всей душой переживала за свою сестру, которую она оставила. Опять. Оставила, потому что снова сбежала, находясь под властью собственных эмоций. Это случилось так быстро, Эльза даже не понимала, что делает, а остановиться была не в силах; ноги сами несли её прочь, в цепкие лапы врага, с которым ей суждено будет проводить долгое время в походе. Ей придётся покинуть Анну, Рапунцель, Кассандру, Кристоффа, Маттиаса и Юджина, оставив их всех в незнакомой деревне, рискуя их жизнями. А что если те гиены вернутся? Эльза в эту ночь не могла уснуть. Она смотрела в потолок и видела еле-еле уловимые проблески хрустальной люстры. Девушка не сомкнула глаз, прибывая в раздумьях под медленную сонату Ангацетуса, что так виртуозно управлял игрой на рояле... «Анна, надеюсь, с вами всё в порядке. Я сберегу вас. Прости, что снова покидаю. Я сберегу вас, даже если придётся поплатиться своей жизнью. Я не верю этому демону. Я убью его при первой же подходящей возможности, я спасу вас... Клянусь» ♪♪♪♪♪ ♪♪♪♪♪ До, ре, ми, фа, соль, ля, си, Вращаюсь я вокруг оси. Си, ля, соль, фа, ми, ре, до, Мне кажется, что я никто. Мне кажется, что этот мир Был лучше, но он прогнил Насквозь, под тяжестью обмана, Под властью едкого тумана, Что спровоцирован был нами, Чёрными, как смоль, грехами. Соль мажор и ре минор, Сам с собой веду я спор: Закрыли сами мы глаза Иль кто-то нам их завязал? Кто-то, чьи мотивы так темны, Что под тьму попали мы. Или просто я чудной, Зачем мне знать, кто я такой? Все мысли нужно отогнать, Утихомирить разум и играть: Играть фуги и токкаты, Играть сюиты, серенады. Играть, чтобы раздумья отпустить, Чтоб поток мыслей прекратить. Но результат я всё равно не получаю, Мне кажется, я не тот, кем себя давно считаю. От этих мыслей вновь тоска, По щеке катится слеза. И кто-то в миг сей рядом Меня пронзает полным ненависти взглядом. Я это чувствую, не открывая глаз. Боюсь, эмоции открою напоказ. Но нужно мысли те забыть, Как ОНИ я должен быть. Закрой все чувства на замок, Но тщетно всё... И есть ли толк? До, ре, ми, фа, соль, ля, си, Вращаюсь я вокруг оси. Си, ля, соль, фа, ми, ре, до. Хоть имя есть, но я никто. ♪♪♪♪♪ ♪♪♪♪♪