В гостях у Трёхглавой Обезьяны

Они шли вперёд, спотыкались на ровном месте и падали, но продолжали идти. Другого выхода не было, как бы не хотелось. Слуги императрицы не отпускали пленников, только сильнее скручивали им руки. Иностранцев окружали толпы лицемерных лиц: жители города голодными глазами смотрели на прибывших гостей, они ожидали чего-то знаменательного в этот день, кто-то из толпы выкрикивал какие-то непонятные слова на их родном языке. Юджин корчился от невыносимых болевых спазмов, и от покалеченных костей. Его, можно сказать, волокли по земле. А что до Анны… она сама пребывала в ужасе, но пыталась держать непоколебимое лицо: непонятно где, непонятно насколько, но они пока что все были живы и, увы, не считая Эльзы, держались рядом, а это значит, что ещё не всё потеряно. «Нельзя паниковать, мы столько всего пережили вместе. Наш путь не может завершиться здесь» — королеву Эренделла вели впереди остальных, и её не покидало ощущение, что их ведут на казнь. Место, в котором они очутились, напоминал Анне город Эльдорадо, — место, воспетое в легендах и книгах, которые она когда-то читала: империя блистала в лучах солнца, слева и справа располагались дома и постройки, похожие на храмы, частично, а то и полностью золочёные, чуть ли не на каждом углу в несколько рядов были выстроены ларьки с пряными яствами, но по большей части с драгоценностями и яркими, весьма ценными тканями. Люди тоже здесь выглядели ярко — каждый второй житель носил на теле приятные глазу побрякушки: ожерелья, увесистые серьги, кольца, а также головные уборы, напоминающие чем-то тюрбаны, но выглядело это украшение как венок, связанный из шёлка. Не обделены украшениями были даже дети, играющие на улице в догонялки, но вскоре и они отложили игры на потом, и, увидев чужаков, устремились следом за толпой. Многие из людей были смуглыми и загорелыми, возможно это можно было понять, ведь если маленькую деревушку окружали высочайшие деревья, укрывая небольшие домики и их жителей своей тенью, то империя не могла похвастаться высокой растительностью, так как на территории местности была совершена вырубка и палящее солнце нещадно жгло горожан, так ещё большинство домов были будто тронуты рукой Мидаса. В центре империи находилась статуя в форме трёхглавой золотой гориллы, вальяжно восседающей на троне. В одной руке она держала серебряный жезл, в другой же рубиновый череп. В этот момент сразу же из всех голов раздалось сразу тремя голосами: «Dare frand, slava! Ia, yo grane anda powara impira Jomerda Zinirina, w goda masega o wonde newos anda visa yo ate Arene ofe Dedas, weh ill turn gama ate dedas! Ou visatere illa ousidare anda thean illa goer walles w mie doales!» Язык был крайне абсурден и непонятен пленным. Анна думала, что могли значить слова императрицы, и один из солдат Жо-Зи, словно прочитав мысли королевы, сказал без акцента: — Это касается и вас тоже. Она сказала: «Дорогие подданные, друзья! Я, ваша великая и могущественная императрица Жомерда Зинирина, с гордостью сообщаю прекрасную новость, приглашая вас на Арену Смерти, где вот-вот начнутся игры на выживание! Нашими участниками будут заморские гости, и я подготовила для них препятствие с моими куклами!». — Эй, дурэн! Ты зачэме имь всо разъбэлтал?! — встрепенулся другой прислужник. — Ничего, пусть знают, что их ждёт. — А я извиняюсь, о каких куклах-то речь? — вмешался в диалог Маттиас, немного развернув к слугам голову. — О-о… деревянные куклы матери Жо-Зи — верх искусства технологий! Здесь нечего объяснять, с минуты на минуту вы сами всё увидите. То, что сказал слуга, не очень обнадёживало путников, но скоро им самим суждено было встретиться с новым препятствием, которое им подготовила мама Жо-Зи. Дорога из плит известняка привела пленников к конструкции, так напоминающее цирковое шапито, только вместо цветного тканевого шатра огромный купол был железным, а вокруг арены были выстроены деревянные копья. Ещё одной схожестью с цирком служили две маски — грустная и весёлая, что весели прямо над широким входом внутрь, однако пленных через парадный вход не повели. Туда было дозволено входить лишь подданным императрицы. Анну, Кристоффа, Маттиаса, Кассандру, Рапунцель и Юджина завели за здание, где их выжидал накаченный высокий человек. Вид у него был важный, вот только портило его большое, окислённое временем кольцо в носу, из-за чего он напоминал быка, но зато чёрные, как уголь, татуировки на его оголённой груди смотрелись идеально. Он не выглядел так грозно и угрюмо, как старые и сварливые охранники. — Так, что здесь у нас… — он обошёл новоиспечённых участников, с явным интересом разглядывая каждого с головы до ног, даже попробовал пощупать одного, но при первом осязаемом контакте с Юджином, Фицерберт резко скинул с плеча нахальную руку человека, а после поморщился от боли. — ого, а этот агрессивный, вот только кривой. — Поверь, был бы прямой, тебе, бычья морда, не поздоровилось бы, — злобно рявкнул на него Юджин. — Нет, его точно надо оставить на потом. — мелодично проговорил мужчина. — да у него кости переломаны; его срочно нужно отправить в лазарет, а как встанет на ноги, так и сам повеселится. А остальных гостей прошу завести в комнату орудия. — Погодите, — вмешалась Рапунцель, выйдя вперёд. — скажите, что нас ждёт? О каких играх идёт речь? Что задумала ваша императрица? — Я всё объясню, когда мы пройдём в комнату орудий, — чуть ли не промурлыкал гламурный по характеру мужчина. Как по команде, из стен железного шатра начали выдвигаться толстые стальные пластины, поднимаясь выше. — следуйте за мной. И кстати, зовите меня господин Има. Има взошёл на выступающие ступеньки, позвав за собой остальных. Охранники Жо-Зи уже не преследовали пленников. Добравшись до конца ступенек, Има остановился перед деревянной аркообразной дверью. Он любезно пригласил заморских гостей внутрь, где, как оказалось, было ужасно светло: помещение было просторным, стены были покрыты каменными кирпичами, а напротив двери располагался широкий балкон, откуда было слышно, как кричали зрители со всей империи, ожидавшие с трибун представление. — Так, — обратила на себя внимание Анна, сделав шаг к Име и встав пред ним в деловую позу. — я попрошу вас объясниться. Скажите нам уже, что тут происходит?! — А вы не поняли? — усмехнулся Има, будто бы принимая девушку за глупую. — наша величественная императрица Жо-Зи сохранила вам, беспородным чужакам, жизнь! вы хоть понимаете, как редко она бывает благосклонна к таким, как вы?! Будьте благодарны хоть за то, что она отправила вас на Арену Смерти и радовать публику. — Да что вы все заладили одно и тоже?! — вскипел Кристофф, чей гнев прогрессивно нарастал, он был уже готов набить морду надоевшему мужчине. Одна его манера речи доводила до ушного кровопролития. — и на каком основании мы, чёрт возьми, должны повиноваться приказам вашей главы?! Кристофф уже мысленно прорабатывал план побега: в это время в комнате находился только этот странный мужчина и остальные путники. Охранников не было. Попробовать избавиться от господина Имы и покинуть проклятое место как можно скорее казалось не таким и невозможным планом. Они обязательно уйдут отсюда — Кристофф дал себе слово, что выведет отсюда всю свою семью… чему бы это ему не стоило. — Не заговаривай мне зубы, малёк; уж очень не советую идти против Жомерды Зинирины. Да будет вам известно, что вы её рабы. И это великое чудо, что она сохранила каким-то грязным чужакам жизни, — возмущённо протараторил Има. — вы даже не представляете, на что способна эта женщина. Она могла бы на глазах у публики насадить вас на точёные колы, могла бы приказать заживо содрать с вас кожу или же оставить на растерзание недоноскам рикки. Ни один из этих вариантов не является приятным. И да, вы наверняка умрёте на Арене Смерти, но если есть желание жить, вы сохраните себе жизни. Шансы на выживание никто не отменял, так что всё в ваших руках. Всё, что вам сейчас понадобится — это быстрые ноги и мгновенное соображение. Пока игра не началась, зрители наблюдали за огненным представлением, — сотни жёлтых, красных и белых ярких огоньков кружились наверху, освещая и радуя глаз зрителя, да так сильно, что поверхность каменных стен (внутри весь шатёр был покрыт каменными кирпичами) отражали яркие поблёскивающие блики. Там, на самом верху и прикрываясь за шёлковой завесой, восседала в роскошной ложе императрица, слушая радостные возгласы своего народа и лакомясь изысканным десертом из бананов. Чуть поодаль от неё молчаливо и неподвижно стояла бледная девушка с невозмутимым и спокойным лицом. Она не была татуирована, как многие обитатели империи. За спиной девушка обеими руками держала серебряный трезубец, который был почти с неё ростом. — Сирена, ты ведь догадываешься, зачем я связалась с тобой? Девушка нахмурилась, боковым взглядом посмотрев на Жо-Зи, после чего сухо произнесла: — Надеюсь, что по важному вопросу, ибо я совершенно не довольствуюсь потехами над рабами. — Жаль, ты явно многое теряешь. — Императрица, к делу, пожалуйста, — более дерзко ответила Сирена, не обращая внимания, как Жомерда негодует. Ещё никто не смел с ней так обращаться, но излишняя смелость только сильнее вызывала интерес у императрицы. — Ваш царь помнит об одолжении, которое я запрашивала недавно? — Царь Орион никогда ничего не забывает и ждёт от вашей империи тоже самое. — Отлично. Но мне всё-таки интересно, как так получилось, что чужаки оказались на территории моего государства? — в голосе Жо-Зи чувствовались нотки угрозы, но Сирена никак не отреагировала на излишнее давление статной женщины. — Вашей просьбой было сотворить шторм немыслимой силы, что мы и сделали. Наш народ ничем не провинился, ну а что до иноземцев в этой стране — это нас не касается. — Но вы должны были потопить корабль! — Царь Орион вам ничего не должен, — рявкнула Сирена на подобии возмущённой тигрицы, сильнее сжав трезубец. — судно удержалось на плаву, потому что его внезапно окутали ледники, выросшие неведомо откуда. Айсберг потопить сложнее. — Мне уже известно о ледяных наростах, — вяло кинула императрица. — сволочи, притащили в мои владения колдуна, который обладает магией воды, — она на минуту задумалась. — вода… ну и какова вероятность, что колдун не один из вас? — Это звучит настолько абсурдно даже из ваших уст; царь Орион не придаёт своих союзников. Теория о пропавшем волшебнике смотрелась куда бы привлекательнее, но его присутствие на том корабле кажется мне маловероятным. — В любом случае те, кого мне удалось поймать, в данный момент здесь. Они покажут себя на арене, — царица встала с роскошного дивана и поймала взглядом стоявшего у входа слугу, сказав на родном языке: — эй, иди-ка уже ударь в гонг. Пора выгонять тараканов из щелей. — Матерь Жо-Зи, смею напомнить, моё время не океан — оно не растягивается от континента к континенту, — привлекла внимание воительница. — у вас есть послание для моего царя? — Конечно, — в сладостной манере растянула Жо-Зи, высокомерно улыбнувшись. — девять дней осталось до моей экспедиции в заброшенное государство Майя. Путь предстоит долгий и, как можно понять, через океан. Я не хочу, чтобы моя славная миссия завершилась на дне морском, поэтому вынуждена попросить твоего царя выстроить благоприятную для меня обстановку в океане. — Мы не можем вечно проводить махинации с океаном. Вода — не питомец нам, а дом, и то, как мы злоупотребили силами, идя против воли океана, отрицательно подействовало и на воду, и на нас. И мы же столько сделали для вас, так когда же ваш черёд платить по счетам? Царь Орион ждёт от вас такого же отношения, что вы ждёте и от нас. — Поймите, когда артефакт окажется у нас в руках, царь Орион сможет править не только на глубинах океана, но и захватить власть над сушей, — сладкие речи императрицы прозвучали бы столь соблазнительно для такого же, подобно ей, жадного человека, однако Жо-Зи искала брата с общей целью неграмотно. — Ни царю Ориону, ни нашему народу, ни мне не нужны владения людей. Наше место под водой. Ещё ни один мудрый правитель не посягал на звание завоевателя поверхности. Боюсь, ваши планы и планы царя Ориона расходятся. Вам даже нечего нам предложить. Думаю, на этой ноте мы с вами, Жомерда, распрощаемся, — не желая больше находиться в компании тщеславной императрицы, Сирена взяла трезубец в левую руку и направилась к выходу. — Ах, вот как! — прыснула матерь, и её вспышку возмущения мигом перекрыла едкая, хитрая лисья ухмылка. — неужто не понимаешь, что своей агрессивной выходкой ты можешь поставить под угрозу наш с вашем народом союз? — О, ещё как понимаю, — игриво подражая Жо-Зи, ухмыльнулась в ответ и Сирена, чутка вскинув бровь. — и знаете что? Когда наступит мой черёд взойти на престол, первое, что я сделаю — это расторгну союз между Подводным царством и империей Трёхглавой Обезьяны. Учтите, этот день наступит, а я никогда не забываю своих обещаний. Пробил гонг. Зрители, что были так неусидчивы на трибунах, завизжали с новой силой, в их неразборчивых криках прослеживались единогласные вопли на родном языке: «БИТ-ВА! БИТ-ВА! БИТ-ВА!». Только Жомерда похоронила веселье, в порыве злости швырнув блюдо с недоеденным десертом в стену. — Ладно, моллюски, как хотите, — прорычала она, подойдя к завесе. — эта девчонка мешает. Не смогла договориться с ней, пойду значит напрямую к их царишке, иначе придётся по-плохому. Крики с трибун стали вдвое громче, когда игроки вышли на арену. Пятеро незнакомцев, чужих, плохо облачённых в хлипкие, наполовину прогнившие латы. Напряжение повисло в их лицах и чувство безысходности. В их руках были только копья с деревянным наконечником. — И что нас теперь ждёт? Что нам делать? — Рапунцель украдкой посмотрела на Кассандру, затем на Анну. Королева стояла, сомкнув веки, на её лбу образовались морщинки. Она вслушивалась в гул разъярённой толпы, жаждущей крови. В который раз проклинать свой поступок не было смысла, и от этого она ещё сильнее сжала выданное копьё. — У нас нет выбора, — Кристофф аккуратно положил руку на плечо жены, чуть сжав. «На арену выпустят деревянных пятиметровых кукол, численность их всегда меняется в зависимости от игроков, — вспоминал он слова Имы, — куклы будут догонять вас и могут атаковывать. В центре чела конструкций находится мишень, в которую нужно вонзить копьё, и тогда кукла прекратит движение на тридцать секунд. Ваша задача сделать двадцать попаданий в мишень, тогда игра окончится, а вы будете победителями. Но не думайте, что попасть в чело будет так просто, вы не представляете, насколько сильны и быстры эти создания». — мы будем держаться вместе, чтобы выжить, иначе умрём. Ярый огонёк вспыхнул в его карих глазах, когда он с остальными вышел в центр арены, оставляя на песке следы от сапог. И тут вдруг арену пронзила внезапная тишина: из ложи показалась сама императрица, вскинув руку вверх. Она удовлетворённо посмотрела на свой народ и едва слышно произнесла: — Да начнётся игра. Заскрипели затворы, открылись пять гигантских ворот, окружавших арену, и высвободилась оттуда одна, две, три… десять деревянных созданий чудовищных размеров. Свирепые, словно живые взбешённые быки, они направились в сторону противника, скрипя колёсами, что были заменой ногам. — Осторожно! — Кассандра быстро среагировала, когда к ним подлетела такая кукла и замахнулась огромной конечностью с заострёнными длинными вилами вместо кисти рук. Девушка увернулась от вил, оттянув и Рапунцель, чуть не попавшую под орудие. Все пятеро разбежались по разным точкам арены, но и куклы не отставали. Зрители с упоением наблюдали, как маленькие крысы убегают прочь от когтей хищника. Страх, застывший на лицах, порой так забавляет. — Чёрт, они слишком быстры! — Франкенштейн, будучи забитым в угол, скрестил оружие с вилами деревянного безликого монстра, у которого только залатанная мишень бросалась в глаза. Это был его шанс, но сдерживать куклу долго было невозможно. Но на помощь ему пришла Кассандра, что с одного прыжка набросилась на куклу и принялась её «душить», запрокинув копьё ей за шею и обхватив с двух концов, прижимая к себе. — Давай, Маттиас! — прохрипела девушка, задыхаясь, но кукла тут же повалилась назад, желая придавить собой назойливую девицу, но Кассандра отпустила конструкцию, откатившись в сторону. С этим же граф сумел наброситься на куклу и вонзить в центр мишени своё копьё. Деревянное создание замерло на месте, как и… сколько? Четверо? Да, четверо кукол лежали неподвижно и это подтверждало число, нависшее над их головами, которое образовали яркие огни. Тем временем куклы не допускали передышек, нет. Они впустили в ход новые козыри: в их наплечниках образовались отверстия, из которых конструкции начали метать стрелы. — Вот дерьмо! — воскликнул король Эренделла, когда в его копьё со скоростью пули влетела стрела и тем самым чудеснейшим образом это спасло ему жизнь. — Анна, ты… — Пять! — крикнули хором девичьи голоса. Анна и Рапунцель сумели вместе повалить здоровенную деревяшку, но и это не остановило остальных активных кукол, а потому девушки вновь подались в бега. Шесть Семь Восемь Наконец ребята условно продумали план действий: пока одни убегали от догонявшей их куклы, другие бросались созданию за спину и добирались да мишени, и всё же мало было радости в обеих ролях, потому что спереди могут достать стрелы, а сзади дотянуться вилы. В основном взбирались на спину Кассандра с Маттиасом, поскольку у гвардейца и графа было больше опыта в преодолении подобных препятствий. Девять Десять — Половину уже взяли! — ярко крикнул граф, грациозно скользнув со спины врага. — Молодцы, теперь ещё столько же, — после этих слов Кристофф бросился в другую сторону, когда за ним помчались две куклы. Трибуны негодовали, свистели, пока огни над их головами перестраивались в двенадцатое число. — Да будь вы прокляты! — причитал яростный стражник матери Жо-Зи на родном языке. — вот же попались на вашу долю упёртые тараканы, правда, матерь? Они же могут выиграть! — Успокойся, не выиграют, — совершенно спокойно ответила Жомерда в протяжной манере, облокотившись на балконное ограждение. — по крайней мере не в этой битве, нет, — её татуированное лицо озарила хитрая ухмылка. — они встретят своё поражение красиво. Тринадцать Четырнадцать — Твою же.! — Маттиас слетел с куклы, когда та зацепила его плечо железным концом; перекатившись по земле несколько раз, он набрал в рот много песка, но отплеваться он не успел, к нему подъезжала очередная кукла, метнув в него стрелу, но та лишь смогла пробить край его лат. Конструкция приблизилась, и он воспользовался моментом вскарабкаться на деревянное скрепление, соединяющее колесо с туловищем. Тогда кукла принялась пытаться достать противника, но стоило ей занести вилы в скрепление, как железо задело и колесо, и то, что его соединяло с туловищем. Маттиас спрыгнул с куклы, наблюдая, как она перекрутилась с застрявшей в скреплении рукой и повалилась на землю с оторванной нижней частью себя. От копья Франкенштейна осталась только четвертинка, но и этого хватило, чтобы вонзить наконечник в цель. Пятнадцать Шестнадцать — Маттиас! — к графу подбежали Рапунцель и Анна с копьями. Принцесса Короны хромала на правую ногу, стискивая зубы. — Я нашёл их слабое место, нужно убрать скрепление. — Или же, — Анна было уже перехватила копьё сильнее, как на них выскочила кукла, но и она быстро упала, когда с неё соскочила Кассандра, плюнув: — Бездушные болванчики. И вот, когда большее количество людей оказалось в одной точке, оставшиеся куклы ринулись на них, держа наготове стрелы. — Скорее, ещё четыре раза! — крикнула Анна и все разом воткнули копья в поломанную куклу. Да, это определённо сработало! Все куклы, что находились на арене, в одночасье повалились наземь. Двадцать Огоньки закружились в воздухе, извиваясь и изображая праздничный салют, ну точно небесные цветы! Толпа взревела — кто-то от радости и победы, кто-то от горького поражения. Когда огоньки вновь выстроились в конечное число, Анна устало осела на колени, как и остальные: раскрасневшиеся, грязные, с ссадинами и ранами. — Да ландо, живы… живы! — восторженно провопила Рапунцель, опираясь на своё копьё, как на трость. — я сейчас повалюсь. — Да, конечно, — тихо протянула Анна, посмев наконец-то облегчённо улыбнуться. — живы… живы, живы, Кристофф! — она оживлённо вскочила на ноги и глазами, полной обжигающей радости, мотнула головой, но… Рапунцель, Маттиас, Кассандра… а его нет. Кристоффа нигде нет. — Кристофф? Маттиас заглянул за спину Анны и с ужасом замер. Королева резко повернула голову в его сторону. «Не заслоняй» Неподвижное, бездыханное тело лежало в десяти метрах от остальных, чёлка полностью закрыла глаза, а из шеи торчала стрела. «А, это ты. Чего ты хочешь?» Толпа гудела, изнывала, кто-то звал, но Анна вмиг перестала что-либо слышать. Голова закружилась, унося с собой отрывки из прошлого, сердце предательски закололо. Чьи-то грубые руки схватили Анну, пытаясь тащить назад, но девушка вырвалась, побежав к телу. — Кристофф… Упала на колени перед застывшим телом. Глаза и губы приоткрыты, поодаль от правой руки валялось сломанное копьё. Наконечник стрелы попал в сонную артерию, оставив после алую струю, опустившуюся на песок. Слёз не осталось, только рот дрожал. «Тебе родители не говорили о чужаках?» — Почему?.. — дрогнул неразборчивый шёпот на её обветренных губах, — почему, почему, почему… почему? — зверским воплем раздалось посреди арены, когда Анна кинулась к голове мужа, сжав в кулаки его волосы. — за что?! Хотелось кричать ещё и ещё, сильнее и сильнее, хотелось рыдать, рвать и метать, кричать в пустоту до срыва голоса, лишь бы сама Судьба услышала её вопль, почему она так обошлась с Анной. Почему, почему он, а не она, за что его? Почему она теряет всех, кем дорожила? «Моя миледи, вы прекрасны» Подбежали, завернули за спину руки и связали. На арену вышли правители стойкого Эренделла, король и королева, пережившие массу невзгод и не знающие поражений. Ушла же с арены одинокая сиротка, чью гордость, храбрость и упрямство полностью перебили, оставив ни с чем, уничтожив. Где все остальные? Сирота не знала, возможно даже болтаются на петле или распрощались с миром на гильотине. Возможно и Анну ведут на расправу, и вряд ли бы она стала отпираться, лишь бы этот поток безмерных потерь закончился, всё бы остановилось, но нет. Взлохмаченную, измазанную в собственной крови и крови покойного короля, люди императрицы швырнули её в сырую темницу, оставив наедине со своим горем. — Кто я?.. — задалась вопросом в пустоту, уперев взгляд в землю, наблюдая, как упитанный червь ползёт к её дырявому сапогу. — что я?.. Нет, не хочу, — она стало активно мотать головой из стороны в сторону, встряхивая поток разных и несовместимых меж собой мыслей. Как же хотелось всё это прекратить. — Кристофф… не хочу, не хочу! — поодаль от неё валялась сухая ветка, своим концом так напоминавшую те стрелы… стрелы. Дрожащей рукой девушка взялась за ветку, направив её себе на запястье. Она едва понимала, что делает, однако спешила избавиться от грязи, что накопилась в её жалкой жизни. — не хочу! Не хочу…

***

Топот сапог отдавался звонким эхом в сырых коридорах. Поворот, ещё поворот, подъём по лестнице на два этажа, переход в холл, окружённый мраморными статуями демонических чудовищ, пристально смотрящих на проходящих мимо. Интересно, они оживают? Шантагар явно не боялся, в конце концов, он главный советник и помощник Морана, правая рука; однако дело касалось сына его повелителя, и ни что-нибудь, а его побег, так ещё Ангу с человеком застала его сестра, потому Шантагар уже составлял у себя в голове немудрёный сюжет, по которому Фенрира, будучи недурно приниженной её братом, тут же побежала докладывать о происшествии своему дорогому батюшке. Вряд ли глава рикки вырвет ему глотку, ну или же, с гуманной точки зрения, понизит его на должности, всё-таки «родитель» всея демонического войска неплохо закрепил свою репутацию за годы службы. Нельзя было говорить Морану, куда именно и с какой целью отправился его наследник за тридевять земель, иначе глава пошлёт за ним целый отряд, наверняка разберёт собственного сына по кусочкам, а насчёт девушки вообще лучше смолчать. Хотя, насколько понял Шантагар, убьют одного, сгинет и второй, а значит нельзя было подвергать их смертельной опасности. «Интересно, как не подвергнуть опасности собственную жизнь? — с невидимой ухмылкой буркнул воображаемый голос в голове советника. — будь, что будет, поскольку прикрывать жизнь Ангацетуса входит в одну из основ твоих обязанностей, но также и не перечить самому Морану, — Шантагар вошёл в тронный зал по золотому мосту, с обеих сторон которого открывался чудесный вид на небольшую пропасть с плавно перетекающей лавой. Возле трона его уже ждал сам Моран, вернее расхаживал туда-сюда, замком сложив за спиной руки, а чуть дальше, на несколько ступенек ниже, выжидающе подпрыгивала на цыпочках Фенрира, косясь на подходящего советника злорадствующим взглядом. — старик особо чувствителен ко лжи, прощупает в моих словах ложь, тогда-то можно и усомниться в сохранении моей должности». — Я всё, всё рассказала! — заливалась гиеньим хихиканьем сестра Анги, до пота перетирая свои узорчатые костлявые ладони меж собой. — я всё, всё, всё… — Довольно, Фенрира! — гаркнул на неё отец, на что она резко сжалась, ссутулив спину. — ни то ты мигом отправишься в царство обезьян! — Вы меня звали, повелитель? — учтивым голосом обратился Шантагар, полностью игнорируя поведение Фенриры. — Где Ангацетус, которого я приказал тебе позвать? — начал напрямую, не церемонясь, с явными угрозами во властном тоне. И кто знал, что творилось в этот момент с его лицом, которое скрывала маска зверя. — вернее говоря, с кем и куда направился. — По правде сказать, я затрудняюсь вам ответить, поскольку не знаю, где он в данный момент. — Врёшь, врёшь ты всё! Ты врёшь, вонючий ублюдок! — Ты не будешь водить меня за нос, Шантагар, — как наказание, сказал Моран скрипучим шёпотом. — всё-то ты знаешь и, конечно же, расскажешь. — Давай же, расскажи, — нестерпимо верещала Фенрира. — расскажи об этой грязной шлюшке! — Ну разумеется, госпожа, — убедительно улыбнулся Шантагар, пригладив щетину двумя пальцами. — так и есть, у Ангацетуса была женщина, — советник принялся доставать из своей головы заранее приготовленный варианты развития диалога. — Какое она имеет отношение к его исчезновению? — Случилось так, что человеческая женщина, которую Ангацетус привёл сюда, породила в своём чреве плод. Узнав об этом, я немедля сообщил вашему сыну прогнать женщину из дворца, а ещё лучше убить, чтобы не запятнать его репутацию. Самого Ангацетуса не устраивала новость беременности деревенской проститутки, поэтому и он не воспротивился избавиться от женщины, но не здесь. — Ты помогал им! Ты спасал их жалкие шкуры! — не унималась истеричная сестра, указывая на Шантагара пальцем. — Боюсь, в этом и была моя ошибка, — советник виновато приподнял брови, отведя взгляд на шрамы Фенриры. — я помог принцу вывести женщину из ваших владений, твёрдо веря, что Ангацетус окончит её жизнь в лесу, но вот его всё нет, и потому я подозреваю в его словах неправдивый мотив, — после слов Моран пристально впился взглядом в лицо своего верного советника, упорно разыскивая в его жестах и выражении изъян, но Шантагар был непоколебим, держа в своих словах твёрдую достоверность. — Так вот значит как ты поступил, — ещё более зловеще произнёс вожак, возвращаясь на трон, и тут в животе Шантагара снова неприятно кольнуло. «Нехорошее у меня предчувствие, ой какое нехорошее» — лепетал его мозг. — сын мой. Бросил всё, опозорив себя и опозорив меня. Спутался с человеческой блудницей и оставил славную миссию. Так ты думал окончить свой путь, трусливый мерзавец? Да не будет произноситься твоё имя на этой земле и в помине. Шантагар, мой милый советник, я верю и принимаю твои благие намерения. Ты хотел поступить во благо нашему будущему, во благо Ангацетуса, но мой некогда наследник обманул твоё доверие, подставив тебя под удар. Такое непростительно, поэтому, друг мой, я поручаю тебе разыскать беглого отпрыска, заманить, прикончить его и прикончить продолжительность его рода. — Нет! Несправедливо! — вдруг завизжала Фенрира, с башенной злостью уставившись на Шантагара, как на объект истребления. — это я, я должна была прикончить мерзавца-брата! Это нечестно! Я, я должна покончить с ним! — А ну сейчас же замолкни, неугомонное животное! — вспылил Моран, чуть ли не готовясь наброситься на дочь. В его руке образовался массивный меч, украшенный драгоценными камнями. Если что-то не предпринять, может случиться непоправимое и сейчас, и в будущем. — Прошу прощения, повелитель, — аккуратно вставил советник, привлекая внимание. — но, при всём уважении к вам, я бы всё же наказал эту миссию вашей дочери. Не поймите неправильно, но без руководителя, коим был названный императрицей Ангацетус, подготовить войска будет крайне затруднительно, однако, если вы мне позволите занять этот пост, я уложусь в срок и не осрамлю честь рикки. Тем временем Фенрира пойдёт по следу беглецов и сделает все тоже самое, что велели мне вы, да и не составит ей это труда. Возможно я прошу непозволительно много, но говорю я вам это не только, как подданный, но и как ваш покорный советник. Моран молчал, а вот жаждущая Фенрира тихо скулила, выжидая конечного слова отца. — Хорошо, я принимаю твой совет, Шантагар. Фенрира, немедленно выдвигайся на поиски предателя, разберись с ним и его пассией со всей оправданной жестокостью, а ты, друг мой, — Моран спустился к Шантагару, а тот тем временем опустился перед своим повелителем на колено. — с гордостью нарекаю тебя исполнителем великой миссии, да не дрогнет меч в твоих руках. Принеси в наш народ великую честь. — Для меня ваше благословение выше любой великой чести, я не подведу вас, милый господин. Был отдан приказ подготовить демонов к длительной экспедиции с отрядами из империи Трёхглавой Обезьяны. Так или иначе, Шантагар принял эту миссию с тяжестью, потому что, как того ни хотелось, подверг ученика несправедливой участи. Забавно, теперь ему не нужно торопиться вернуться в ряды руководящего, ему уже здесь не очень-то и будут рады, вот только кто ему теперь скажет? По крайней мере Шантагар смог расположить Морана к идеи отправить вместо него Фенриру. Сестра Ангацетуса была сильна, проворна, хитра. До неприемлемости обезумевшей, она обладала весьма изощрённой фантазией, и никто бы не удивился, если б она сожрала мёртвую тушу спутницы Ангацетуса или бы оставила на память какую-нибудь часть тела своего брата, но даже если она найдёт беглого рикки, она его не остановит. Шантагар знал силы каждого из них: Фенрира быстра, но силы Анги ей не превзойти, именно поэтому на этом пункте советник не переживал за жизнь подопечного, предлагая её Морану в качестве охотника, стоило только переживать за дальнейшее развитие событий.