А погода нынче в офисе...

Есть люди, которые идут по жизни легко и беззаботно — будто пёрышки плывут по течению реки, прибиваясь то к одному берегу, то к другому, а потом снова продолжая свой путь. Есть люди, для которых жизнь — это борьба, с самим собой, с внутренними конфликтами и внешними преградами. Таким только дай весло в руки, и они будут что есть сил грести по реке жизни до самой смерти. А если весла нет, то руками грести будут, неостановимые и упорные. А есть Артём. Если жизнь — река, то он — камень, неподвижно лежащий где-то возле берега. Сильные течения, бывает, пытаются его приподнять, но он тут же падает обратно, на знакомое место. Артёма это всё абсолютно устраивало. Его дни шли э тихо и спокойно, без душевных метаний и ненужных терзаний. Иногда ему казалось, что он застыл где-то на обочине жизни, и пока все, собственно, эту жизнь проживают, взрослеют, влюбляются, создают семьи и воспитывают детей, сам Артём просто существует. Будто и не двигается даже, по сравнению с остальными-то. Его обошли стороной многие аспекты взросления обычного среднестатистического человека: у него не было друзей, любимой, в его мыслях нет места мечтам о свиданиях или — того хуже — о браке. Чёрт, да он даже домашнего питомца не завёл! Впрочем, не особо-то и хотел. Артём очень одинок, но он любил это одиночество. Оно не осуждало его и не ненавидело, оно не плевалось ему в спину презрительным словом «погодник» и не смотрело грустными глазами матери и разочарованными — отца. Одиночество, в определённой степени, стало для Артёма самым настоящим спасением. И если в его существование был хоть какой-то смысл, то он явно был в том, чтобы держаться от окружающего его мира как можно дальше, ни с кем не сближаться, никого не любить, никого больше не разочаровывать. Артём жил так все свои тридцать лет и думал, что проживёт так, как минимум, ещё столько же. А потом он встретил Таню одним солнечным осенним утром — и разом всё потерял. Это было, на первый взгляд, ничем не примечательное утро. Артём неспеша шёл на работу. В этот день он проснулся с на редкость хорошим настроением, он даже насвистывал себе под нос привязчивую песенку, которую услышал в какой-то рекламе накануне. День обещал быть таким же хорошим, как и утро, и Артём не представлял, что могло бы его испортить. А потом он увидел её. Таня стояла на крыльце, возле входа на работу, и переминалась с ноги на ногу, не решаясь войти внутрь. Над её головой чернела грозовая туча, грозящая вот-вот обрушиться на девушку проливным дождём. Заслышав шаги Артёма, Таня обернулась и, кажется, впервые на его памяти, улыбнулась ему: — Доброе утро! — Доброе? — усомнился Артём. Он знал, что Таня работает в одном с ним офисе, он знал, что её зовут Татьяна, и что она очень часто улыбается всем в офисе, кроме него, конечно. Иногда — и в этом Артём не желал признаваться самому себе и под страхом смерти — он подолгу смотрел на Таню, когда никто не видел, и всё мечтал поймать хотя бы одну её улыбку, которая была бы предназначена не ему даже, но хотя бы была направлена куда-нибудь в то же направление, где сидел Артём. Тогда он мог бы придумать, что улыбнулась она именно ему. А теперь она, в самом деле, улыбалась именно ему, как Артём всегда и хотел. И он прямо-таки чувствовал, что ничего хорошему ему от этой улыбки ждать не стоит. Улыбка на лице Тани погасла, и девушка с искренней грустью вздохнула: — А я теперь, кажется, как ты. Тоже погодник, — и посмотрела на Артёма с такой надеждой, будто чего-то от него ожидала. Только Артём знать не знал, чего она от него хочет, и что вообще люди говорят друг другу в таких ситуациях. Поэтому он просто кивнул и сказал: — Вижу. Таня продолжала с немым ожиданием смотреть на него, и Артём, совершенно сбитый с толку, добавил: — Впечатляющая тучка. Таня, кажется, поняла, что одних выразительных взглядов тут не достаточно, поэтому спросила теперь уже прямо: — Так я правда маг-погодник?! — А есть сомнения? — не понял Артём. Таня снова горестно вздохнула, и до Артёма дошло, что погодником она стала совсем недавно. И, видимо, ещё не успела всё это в полной степени осознать и ко всему привыкнуть. Сам-то Артём погодником был буквально с рождения, ему к этому привыкать не пришлось, а вот Тане, скорее всего, сейчас ой как несладко было. Вместо ответа Таня яростно ткнула пальцем в тучу над головой и спросила: — Как мне избавиться от этой штуки?! Я не знаю, как она появилась, я вчера просто спала, а проснулась — и вот она висит. Она уже второй день надо мной летает. Как от неё избавиться? — Тебе снился кошмар? — уточнил Артём. Сила погодников напрямую зависела от того, в каком эмоциональном состоянии они находятся. И если во время бодрствования погодники с опытом учатся контролировать собственные эмоции и не вызывать дожди по всяким пустякам, типа забытой дома зарядки для телефона или пролитой на новую блузку кружки кофе, то ночь — время, когда люди попросту не способны контролировать свои чувства. Приснится кошмар — и тучи повсюду хоть на весь день. У Артёма такое довольно часто случалось, он, можно сказать, был в этом экспертом. — Не кошмар, но сон был не особо приятный, — задумалась Таня и неуверенно продолжила говорить. Её уверенность буквально таяла с каждый словом: — Кажется. Наверное. Возможно?.. Честно говоря, я обычно не запоминаю сны, так что… — девушка совсем было стушевалась, а потом её внезапно осенило: — Погоди! Так ты хочешь сказать, что это всё из-за какого-то сна?! — Из-за эмоций, которые он у тебя вызвал. Всё дело всегда только в эмоциях. — Тогда что мне делать? — Ты сейчас на стрессе. Попробуй отвлечься чем-нибудь, расслабься. — Расслабиться? — переспросила Таня таким тоном, что Артёму сразу стало ясно, насколько низкого мнения она об этом совете. Но других у него, к сожалению, не было. — Ага, — кивнул Артём и, решив, что и дальше здесь задерживаться толку никакого нет, прошёл мимо Тани и потянул на себя входную дверь. Офис находился на втором этаже, и до него нужно было добираться по лестнице. Артём первым начал подниматься наверх, и следом за ним уныло поплелась Таня. Туча над её головой была всё такой же чёрной и грозовой. Артём, может быть, и хотел бы ей как-то помочь, но он точно знал, что со своими тараканами Таня должна разобраться сама. А ему, как обычно, досталась только роль безмолвного наблюдателя. Впрочем, как и всегда. Когда они дошли до второго этажа, и Артём открыл дверь, в первое мгновение их буквально оглушил детские визг и вопли, вперемешку с таким же громким хохотом и не менее громогласным плачем. Переглянувшись, Артём с Таней одновременно выдохнули: — Детский день. — Детский день, чтоб его.