А погода нынче в офисе...

— А ты занят завтра? — спросила Таня. Артём отвлёкся от экселевских таблиц, которые ему уже в кошмарах снились, и посмотрел на девушку. После вчерашней истории с письмами он чувствовал себя, кажется, ещё более неловко, чем после той ночи, когда они занимались сексом. И Таня ещё… Она смотрела на него с такой нежностью и жалостью, что Тёме становилось попросту не по себе. Уж чего-чего, а жалости ему точно не нужно было! А вот насчёт нежности… — Завтра? — переспросил он, вынырнув из своих мыслей. — А что у нас завтра? — Суббота. — О, так сегодня пятница уже? — удивлённо хмыкнул Артём. Неделя оказалась настолько насыщенной то ли в плане событий, то ли эмоционально, что пролетела, кажется, за одно мгновение. — Ага, пятница. Так что, ты занят? — нетерпеливо повторила свой вопрос Таня. — Ничем не занят. А что ты хочешь? Тёма подумал о том, что даже если бы был занят, все равно бы согласился на что угодно, ведь это был лишний повод встретиться с Таней на выходных. Видеть её каждый день как-то незаметно стало для него привычкой, и мысль о целых двух выходных днях, когда у него не будет возможности снова увидеться с ней, даже немного пугала. — Встретимся тогда? — предложила Таня. — В смысле, ко мне сестра завтра на целый день племянников привезёт, а я не очень умею с детьми общаться. Вот и подумала, вдруг ты был бы свободен и помог мне? — Нет, — мгновенно отказался Тёма. Пожалуй, уж как-нибудь переживёт выходные и без этого всего. — Нет? Но ты же сказал, что свободен! — Я очень-очень занят, — отрезал Артём. Таня продолжала молча и выжидательно смотреть на него, и через пару минут он, наконец, сдался: — Ладно, уговорила. Я помогу тебе присмотреть за племянниками. — Правда? Вот спасибо! — обрадованная Таня вдруг, не сдержавшись, наклонилась очень близко к нему и чмокнула в щёку. Артём попытался сохранить хладнокровие, но сердце в груди бешено забилось. Вокруг со всех сторон завыл ветер и разметал по сторонам кипу офисной бумаги со столов их коллег. Откуда-то из-за спины Артёма донеслось протяжное: «Да вашу ж мать…» и вторящее ему с другого конца офиса «Бли-и-ин». Артём всего этого не слышал. Он во все глаза смотрел на Таню и видел сейчас только её, покрасневшую и донельзя смущённую. — Ты чего это? — тупо спросил Тёма и мысленно сам себе дал затрещину от того, как фигово это прозвучало. — В смысле, это… Э-э-э… — Ой, прости, пожалуйста! — одновременно с ним вскрикнула Таня. Кажется, она сама была ошарашена своим поступком ничуть не меньше, чем Тёма. — Я не хотела, прости! Это случайно так получилось! Артём вздохнул, почесал затылок, подумав о том, что с Таней он когда-нибудь точно сойдёт с ума. Кажется даже, что уже сейчас сходит. Ещё раз взглянул на неё, не смог выдержать её виноватого взгляда и быстро отвернулся. — Знаешь, я тоже совершенно не умею общаться с современными детьми, — перевёл он тему. Или попытался отмазаться от предстоящей встречи, которая, разумеется, опять не будет свиданием. Он ещё пока сам не понял, чего боялся больше: встретиться завтра с Таней или не видеть её все выходные. В любом случае, выходило, что боялся он самой Тани, в той или иной степени, разумеется. — А чем ты сам увлекался в их возрасте? — спросила Таня, тоже ухватившись за возможность замять тему поцелуев. — А сколько им? — Десять. — Хм… — Тёма задумался. — Ботаникой, наверное. У меня тогда первый цветок появился. Помнится, я даже энциклопедию купил, чтобы знать, как за ним ухаживать. — Вот как? А что за цветок это был? — Саррацения. — О, это тот, который ты мне под… — Таня не договорила. Замолчала, смутилась, но быстро взяла себя в руки: — Это как те, что у тебя дома стоят? — Верно. Он до сих пор, кстати, у меня живёт, ты его видела, в зелёном горшке. — Ого, какой долгожитель… — А у тебя какие увлечения в десять лет были? — Призраки и мальчики, — хихикнула Таня. — Честно говоря, я призраков в этом возрасте боялся. — А сейчас боишься? — Нет, конечно! Я ж не ребёнок! Но, — Артём улыбнулся, — думаю, если других тем для разговоров с десятилетками не найдём, то будем пугать их хищными растениями и страшилками про призраков. — Идёт! — рассмеялась Таня. На том и порешили.