Оно сводит меня с ума...

Ночью воздуха не было. В мире Виктории случился атомный взрыв. По крайней мере, было такое же чувство: слез нет, но есть шок, непонимание и пустота. Что же теперь будет? Тогда она выпроводила Роберту со словами, тихо кинутыми на ветер: «Да пошла ты, гребанная сучка». Сама выключила эфир, сказав перед этим что-то типа «Надеюсь, вам было приятно смотреть на это» (о чем потом, к слову, пожалела, ведь некоторые фанаты приняли это за оскорбление на свой счёт). Сама разбила пустую бутылку вина, оба бокала, а после очень хотела разбить камеру, да совесть не позволила. Когда девушка ушла, Виктория разрыдалась. Она правда давно так не плакала. Плакала так, будто это была вовсе не Виктория Де Анжелис. Рыдала градом, который в тот момент начался на улице (даже природа высказала свою солидарность), захлебываясь. Однако это быстро прекратилось: потом началось осознание. Что теперь, мать его, делать? Телефон все еще разрывался, и Виктория до остановки сердца, почти разорвавшего грудную клетку пару минут назад, боялась увидеть там сообщения от Дамиано. Да зачем она вообще это рассказала? Корить себя было бесполезно — что сделано, то сделано. Но вот вопрос: как теперь выпутываться? Девушка трясущимися руками подняла смартфон и включила его. Дисплей отражал сообщения, сообщения, сообщения… Виктория включила режим «Не беспокоить» и зашла в диалог с ним. Сердце уже, казалось, не билось — после панических атак и нервных срывов такое бывает. Диалог был пуст, но она знала, что он уже в курсе. Об этом знали и Итан, который написал ей в директ пару вопросительных знаков после предупреждения об эфире, и Томас, пребывающий в замешательстве после кучи странных статей. Девушка написала одно слово «Прости» и этого было достаточно. Ей было страшно так, будто она маленькая девочка. Малышка зашла в главный новостной паблик и прочла комментарии недоумевающих фанатов. После в свой директ, где за неё радовались, ей завидовали. Да чему завидовать? Сейчас она трясется, как последняя трусиха. Звонок в дверь. Звонок, прошедший через все тело током. Это было так, словно кто-то окатил её ледяной водой. Девушка решила взять себя в руки и поднялась. Шаги тянулись так, будто это уроки алгебры в средней школе. Словно змеи медленно гнали её к двери, и она не могла не открыть. Почему-то Вик была уверенна — это был Дамиано. Но нет, за дверью стояла высокая, стройная, темноволосая девушка. По таким сразу видно, она — инстадива. Джорджия. — Прости, — прошептала Виктория, не в состоянии сказать это чуть громче. В уголках глаз все еще были слезы. — Я знала, — на удивление, скандалов не было. Никакой ругани, битья посуды о чужие лица, никаких криков, будящих соседей, никакой пошлости. Джорджия сказала это с улыбкой на лице: так, словно это должно было случиться. Модель обняла Де Анжелис, даря ей немного дождя, в воде от которого было её пальто, — Я знала. После объятий, Виктория уступила ей место, и девушка вошла в квартиру, после чего дверь оказалась закрытой, но не запертой. Через щели все еще дул ветер, оказавшийся сквозным, ведь окно перед барной стойкой было открыто. Но это ли сейчас было важно? — Я ждала, пока кто-то скажет, — в улыбке Джорджии была грусть. Конечно ты будешь грустить, когда подтвердится, что твой парень тебе изменял, — Я не расстроена. Я не жалею. — Чувствую себя ужасно, — смогла вымолвить Виктория. — Все хорошо, — успокаивающий голос Солерис был мягок, — Я знала, на что шла. Дамиано нашел все, что ему нужно. А я нашла то, что нужно мне. — Что это значит? — Пока мне не нужны отношения. Мне нужно побыть одной, — девушка пустила кроткую улыбку, — Вы уже давно сделали мне больно, но рана зажила. И я вас не виню. Никто не виноват. Было действительно иронично, что Джорджия заговорила теми же словами, что сказала на эфире Виктория. «Никто не виноват». Но еще ироничнее было то, что она добавила про рану. — То есть?.. — Это конец. Можете написать про это песню, — по-доброму усмехнулась она, — Поеду вещи собирать. — Мы тебя предали. — Вы ошиблись. Я тоже ошибалась. Это не убийство — я переживу. Джорджия ушла. Из окна Виктория наблюдала, как она растворяется в каплях дождя, льющего рекой. Она потянулась к телефону, где уже был ответ от Дамиано. «Собираешься сегодня спать? Может, подойдешь в студию?».