Оно сводит меня с ума...

Их студия была расположена в отличном месте: все они (кроме Итана, которому повезло меньше, ведь он жил на другом конце Рима) жили в пешей доступности от неё. Она располагалась в здании, специально оборудованном под музыку, так что часто бывали случаи, что они встречали там своих довольно известных коллег. Её Maneskin сняли после победы на Евровидении, ведь до этого репетировали прямо дома у Виктории, где была небольшая комната с отличной акустикой. Но сегодня студию хотят использовать не по назначению. Виктория шла по тёмному Риму с зонтом, покрытым принтом леопарда, по которому грозно колотил проклятый ливень. Лето в Риме жаркое, но этой ночью девушке казалось, что сейчас зима, и она в Сибири. До их «музыкального офиса» пешком было около десяти минут, однако Вик дошла за пять. Скорее, добежала. Зонт она оставила в фойе, где был один лишь спящий охранник, ведь времени было уже предостаточно для закрытия. В студии ещё не было того, из-за кого эта ночь стала невыносимой, зато был жуткий холод от открытого окна, кое Де Анжелис мигом захлопнула. Время бежало — Дамиано появился в дверях буквально через минуту. Сердце снова забилось после метафорической остановки. Он закрыл дверь и скоро подошёл ближе. На его глазах не было привычных теней, волнистые волосы, чуть тронутые дождем, были собраны в небрежный то-ли хвост, то-ли пучок. Да что уж там говорить, он пришёл в максимально домашней одежде, накинув сверху красную кожанку (видимо, первое, что попалось под руку). — Вик, — быстро и тихо. Он посмотрел на неё, и, да черт его побрал, эти сраные карие! — Привет, — точно так же. Быстро он устроился на стульчике перед барабанами, пока Виктория оставалась стоять у подоконника. — Как так случилось, что ты не увидела камеру? — Ты смотрел эфир? — вопросом на вопрос: как некрасиво. Но это все, что сейчас волновало девушку. — Ты же не знала о нём, так? Как она смогла установить эфир так, что ты не видела? — паника была на первом месте всех тысячи чувств Дамиано сейчас. — Я не знаю, — кажется, это было ответом на все вопросы, — я сильно расслабилась. Мы пили вино у меня дома, это была моя давняя знакомая. Так вышло. Прости. — Скоро тур, Вик. Что мы будем делать? — Ну… это отличная рекламная акция, — попыталась пошутить девушка, на что Дэвид решил просто улыбнуться. — Ты, наверное, испугана. Я тоже. Но нет смысла боятся, — голос Дамиано дрожал так же, как и голос Виктории, хоть он и говорил столь воодушевляющие вещи, — все уже сделано. Если нам суждено просветить это, давай сделаем это красиво. — Ко мне приходила Джорджия. — Я знаю. Не волнуйся из-за этого. Я тоже чувствую себя полным козлом. А Томас и Итаном в курсе? — Да, но знают столько же, сколько и все. Настало молчание. Сраные карие. Виктория часто замечала за собой, что сгорает в них. Его глаза не были океаном, изумрудом, шоколадом или ещё каким-то клишированной вещью, за которую все цепляются. Они были костром — нет, — пожаром, в котором сгорало все, что попадает под их взор. Конечно, Дамиано Дэвид обладал стойкой харизмой. — Знаешь, это сводит с ума и меня, — порезал тишину Дамиано. — Прекрати… Мы можем оставить разговоры о том, что я сказала на этом чертовом эфире на потом? Сегодня, итак, было много стресса. — Ладно. Мы решили, что будем делать, да? — Да. — Тогда до завтра, — Дамиано направился к двери, а уже когда открыл, сзади послышались слова. — Дами, — он обернулся, — ты ведь не против еще немного поиграть? *** Тур начался с приходом еще более знойного августа. Все вместе они составляли программу достаточно долгое время: сначала Италия, потом Европа, Южная и Северная Америка, Китай и Россия. Предстояло много работы, очень много — Maneskin запомнят свой первый мировой тур навсегда. Да вот трудно создавать жар на сцене и за ней, рядом с фанатами, когда между вами непонятно-что. Виктория решила последовать совету Дэвида: они сделают все красиво. Очень красиво она собиралась продолжать эту игру, которая только лишь накалялась и было совсем недалеко до того, что она оставит раны. Раны — это не страшно. Главное, что это не шрамы. Сейчас последнее, что ей нужно — разбираться в непростых взаимоотношениях. Пусть потом она, может, посчитает это ошибкой, зато как красиво они выйдут из скандала. Первый концерт был в Риме. К слову, Итан и Томас приняли то, что произошло: всего лишь пару дней пообижались на то, что никто сразу ничего не сказал им. Теперь напряжение было на максимуме, однако скандал, после разгоревшийся на почве измены, только раззадорил фанатов. Билеты скупались за несколько минут. Начинается приключение…