Лукреция

            Лукреция, низко опустив голову, скрыв лицо выбившимися из-под чепца волосами и глубже спрятав белые пальцы в рукава, торопливо шагала вслед за обманчиво неспешной Бефаной. Ей было очень страшно: не каждый день твоя тихая, давным-давно распланированная родителями жизнь меняется столь кардинально, а если ещё к этому всему добавить неожиданно появившуюся магию…       Об этой древней силе ходило множество слухов и легенд, с каждым веком приобретающих все более гротескные и ужасающие черты. Абсолютно все знали, что магия была реальной силой, что некогда на полях сражений сталкивались не паровые машины и простые солдаты, а обладающие могучей силой волшебники, что именно магия в свое время подтолкнула развитие науки… Но о ней давным-давно никто не слышал. Время волшебства ушло, оставив после себя красивые легенды, красивые — и пугающие. В них владеющие магией представали то добрыми помощниками, то безжалостными кровавыми убийцами, сходящими с ума от безнаказанности. Духи стихий и всякие разные создания то спасали людей, то купались в их крови, а про разных волшебных существ и говорить было нечего — съесть попавшего к ним в лапы человека они всегда могли без малейших угрызений совести.       С годами магия, вытесняемая наукой, становилась лишь страшной сказкой, которой пугали непослушных детей — не более того.       И теперь Лукреции предстояло узнать, каково это — стать частью этой самой страшной сказки.       — Не бойся, девочка, — почувствовав, что её подопечная вот-вот сорвется в тихую истерику, обернулась к ней фея Бефана. — Мы не такие чудовища, какими нас представляют в последнее столетие. Мы уже давно живем в мире и согласии с простым народом.       — Тогда почему скрываетесь? — подняла голову девушка.       — Время нашего правления давно прошло, — чуточку грустно отозвалась Бефана. — Сейчас правят неразумные машины. Впрочем, возможно, оно и к лучшему — теперь нам достаточно лишь навести на себя легкий морок и не бояться, что кто-нибудь опять решит воевать с нами за что-либо. Тебе, кстати, тоже придется такой носить — и не только потому, что он покажет тебе то, что раньше было скрыто. Твои руки уже не изменятся. Ты же не будешь всю жизнь носить перчатки?       Лукреция поежилась и кивнула.       — А куда мы идем? — наконец-то сообразила поинтересоваться она. Бефана одобрительно кивнула и ответила:       — К ювелиру. Лучше всего морок держат драгоценные камни, а я знаю только одного мастера на всем полуострове, который умеет создавать отличные морочащие амулеты.       — Драгоценные камни? — застыла на полушаге девушка. — Но это же право благородных! Меня же казнят, как увидят, что я их ношу!       — А ты что, собралась надевать изумрудное ожерелье или рубиновые серьги? — холодно отозвалась на это Бефана. — Возьмем тебе заколку, спрячешь её под чепцом — никто и не узнает. А там — кто знает, как изменятся обычаи… Заходи.       Замешкавшуюся было девушку буквально втолкнули в дверь ювелирной лавки. Фея решительно вошла следом.       — Бефана, — бархатным голосом поприветствовал её сидящий в дальнем углу благообразного вида седовласый мужчина. — Рад встрече с тобой! Ты по делу или просто в гости?       — Чезаре! — радостно улыбнулась ювелиру фея. — Давно не виделись! Увы, я по делу — надо подобрать моей новой ученице амулет понадежнее. Лучше что-нибудь небольшое, что можно спрятать под чепцом. Я заплачу.       Названный Чезаре мужчина смерил взглядом завороженно разглядывающую богатое убранство лавки Лукрецию и кивнул:       — Почему бы и нет. Хм… Что-нибудь в волосы, говоришь? Ну-ка…       Встав со своего места и подойдя к девушке поближе, Чезаре положил ей неожиданно холодные руки на плечи:       — А ну, синьорина, посмотрите-ка мне в глаза… Ого! Да у нас тут полноценная марена!       — Уверен? — Бефана сощурилась, пристально воззрившись на растерявшуюся Лукрецию. А девушка только и могла, что молчать и переводить взгляд с феи на ювелира в тщетных попытках понять, что же тут происходит.       — Когда это я ошибался, Бефана? — обиженно отозвался мужчина и, отпустив Лукрецию, подошел к одной из витрин. — В ней стужи столько, что даже мне холодно стало! Не встречался бы с маренами раньше — подумал бы, что она какой-нибудь совсем молодой дух зимы! Вот уж не ждал я увидеть одну из этих ледышек не на востоке, а здесь, во Флоренции.       — Стужа? — всё-таки сумела выдавить из себя девушка. Фея в ответ кивнула и все-таки соизволила пояснить:       — Когда я открывала пути к выбранной тобой силе, то ты прошла по очень редкой дороге, девочка. Ну да ничего, и не такое бывает. Я научу тебя, как обращаться с твоим даром.       — Спасибо, — улыбнулась в ответ Лукреция. Чезаре же тем временем с тихим «ага!» достал из дальнего угла витрины что-то небольшое, ажурное, с ворохом тонких цепочек, и повернулся к девушке, протягивая ей…       — Да, это алмазы, — кивнула Бефана, глядя на свою опешившую ученицу. — Камни королей. Но Чезаре прав, они подойдут тебе лучше, чем что-либо ещё.       — Я никогда в таких вещах не ошибаюсь, — кивнул Чезаре и крикнул в сторону ведущего вглубь дома прохода: — Амадео, подойди сюда!       — Да, отец? — выскользнул из коридора улыбчивый темноглазый юноша, очень сильно похожий на самого Чезаре.       — Помоги синьорине первый раз надеть амулет.       — Конечно! — буквально просиял юноша, принял из рук отца драгоценную заколку и повернулся к отчаянно покрасневшей от смущения Лукреции. — Ну что, синьорина, снимай чепец.       — Но это же неприлично, — только и смогла пролепетать в ответ девушка, машинально ища защиты у Бефаны. Та только усмехнулась в ответ.       В итоге в четыре руки удалось-таки стянуть с яростно сопротивляющейся Лукреции чепец, и Амадео под пристальными взглядами Бефаны и Чезаре ловко принялся скручивать золотистые пряди в жгут, спокойно поясняя, что же будет дальше:       — Когда я надену на тебя и активирую амулет, не бойся: для простых людей твои отметины — а что у тебя, кстати, руки? — будут надежно скрыты, но при этом ты сама сможешь видеть всё, что прячется под мороками других разумных. Они, к слову, тоже смогут видеть сквозь твой морок. Ну что, готова? Закрой глаза!       Яркая вспышка — и Лукреция, вытирая слезящиеся глаза, в изумлении рассматривает убранство лавки. Вроде бы прежнее — но другое. То ли дело в маленьком призрачном паучке, то ли в сетке белых огней, раскинутых под потолком, то ли…       — Красиво, — наконец-то выдохнула девушка и присутствующие заулыбались.       — Добро пожаловать в наш мир, — дружелюбно улыбнулся ей Амадео. Вот уж кто без морока выглядел ещё более очаровательно, чем с ним! И даже золотистый огонь в глазницах вместо обычных глаз и пылающие тем же огнем пальцы не портили его, а совсем наоборот…       Лукреция некстати вспомнила наверняка погибшего Беппе и тоскливо вздохнула. И почему отец не сговорил её за кого-нибудь ещё?..       Фея Бефана без своего морока выглядела величественной немолодой дамой с воистину королевской осанкой и тонким, благородным лицом. А стоящий в стороне ювелир Чезаре… Чезаре…       Лукреция повернулась к хозяину лавки, чтобы поблагодарить его — и застыла.       Белая-белая, словно мел, кожа, сияющие багровым цветом глаза, запавшие щеки и торчащие из-под верхней губы острые кончики клыков, не оставляющие не малейшего сомнения в том, кем же именно был скромный ювелир по имени Чезаре…       — Вампир?! — со сдавленным сипением шарахнулась в сторону Лукреция. Ноги подкосились и девушка рухнула на пол, хрипя, пытаясь отползти подальше и в паническом ужасе глядя на одно из самых страшных чудовищ, которые когда-либо существовали. — Сгинь, сгинь, чудовище! Уходи обратно в свой склеп, из которого выполз в этот мир! Да уничтожат тебя боги!       — Зачем вы так, синьорина? — с укоризной покосился на побелевшую от ужаса девушку Чезаре и аккуратно одернул рукав рубашки. — Ну вампир, и что из этого?       — Успокойся, девочка, — на плечо ошалевшей от страха Лукреции легла теплая рука Бефаны. — Чезаре уже много веков как стал стрегони бенефици. Он тебя не тронет! Он никого не трогает!       Но понадобилось немалое количество времени, ведро воды и пара пощечин, прежде чем девушка наконец-то смогла взять себя в руки.       — Простите, — просипела она, машинально выжимая рукав платья и не зная, куда девать себя от стыда. — Я просто…       — Испугались, синьорина. Понимаю. Я не в обиде, — кивнул в ответ на извинения Чезаре, осматривавший Лукрецию с добродушным прищуром. — Бефана, а из твоей подопечной может выйти неплохая боевая ведьма! Она даже не убежала, не потеряла разум от страха и не побоялась призвать на мою голову проклятья!       — Я знаю, старый друг, — кивнула в ответ фея, довольно прикрывая глаза. — Я знаю…

***

      Тремя днями позже Лукреция в одиночестве прогуливалась по городу, бросая любопытные взгляды по сторонам, словно видела эти улицы в первый раз. Впрочем, отчасти так оно и было: надежно скрытые под простым чепцом зачарованные камни королей помогали видеть то, что раньше было спрятано от чужих глаз. И как же девушка была благодарна Бефане, сделавшей ей такой воистину королевский подарок!       Вот, оживленно переговариваясь, пролетела мимо стайка феечек, оставляя за собой шлейф из блестящей, быстро тающей пыльцы. А вот по стене дома шустро пробежало и нырнуло в подворотню нечто маленькое, пушистое и многолапое. Мимо прошел звероватого вида мужчина с густой длинной бородой и пронзительно-желтыми глазами, несущий в руках корзину со вкусно пахнущей даже на таком расстоянии едой…       Лукреция зачарованно смотрела вокруг, регулярно останавливалась, чтобы перевести дух и полюбоваться видами. Ей не мешали — напротив, пытались не беспокоить лишний раз. Весть о том, что легендарная Бефана взяла себе ученицу, моментально разлетелась по всей Флоренции. Наживать себе врага в лице столь могущественной феи никто не хотел, а потому её ученицу старались не трогать.       А девушка замечала то огоньки на стенах дома, то печального одинокого призрака, то большую, шумную компанию — Амадео, оказавшийся там, заметил Лукрецию и приветливо помахал ей рукой. Та махнула в ответ и пошла дальше.       Неспешно идущий Лукреции навстречу важный сеньор повернул в её сторону голову. Из-под шляпы остро сверкнули дурной болотной зеленью умные глаза, промелькнула тонкая сеточка черных вен на висках. Мужчина смерил оценивающим взглядом сперва хрупкие, покрытые морозным узором девичьи пальцы, затем посмотрел ей в лицо и вежливо кивнул, признавая в бедно одетой девушке — равную себе.       Лукреция несмело улыбнулась в ответ и осторожно расправила плечи.       Кажется, она больше не боялась.