Стрекоза

      Сложно сквозь маску холодности увидеть в чужих глазах глубинное беспокойство и желание уберечь… Но как же легко принять проявление заботы за упрёки и негодование.       Когда Мью не отозвался на крики Утреда с альфами ни в первый, ни в пятый раз, обеспокоенные тигнарманы двинулись к противоположной стороне леса, где они обнаружили лежащего на коленях Галфа конунга. Юный омега тщетно пытался остановить кровь куском своей нижней рубахи. Три ночи подряд Мью лежал на животе в своей постели, тугая повязка стягивала плечо, а Галфа вместе с его маленьким зубастым хулиганом без устали отчитывал Майлд: — Да как так можно? У меня сердце было не на месте! А если бы это тебя, а не господина медведь задел? Он у нас — несокрушимая крепость, а ты? Удар медвежьей лапы, и одно бы мокрое место от тебя осталось! — Не такая уж несокрушимая. — Он ещё язвит! — Разошелся-то, — глядя в свою плошку, ворчит Галф, пережёвывая хлеб, — всё же в порядке. — В порядке? — не утихает альфа. — А господин лежит там… В порядке! Это ж надо удумать такое, в лес бежать от еды и теплого дома! — Как будто больше ничего не надо, — усмехается Галф, — я привык жить на воле, мне лес — все равно что родной дом.       Майлд бы ещё его повоспитывал, но на кухне показывается исполинская фигура Бьорна. Галф мысленно отмечает, что это имя очень идёт альфе. И впрямь настоящий могучий медведь. Но видя, как этот молчаливый великан, становится совершенно ручным, стоит Майлду приказать ему что-то своим немного странно писклявым для альфы голоском, Галф не может не удержаться, чтобы не подтрунить над своим наставником: — А не слишком ли часто Бьорн появляется на кухне? Интересно, — Галф снимает с плеча Азара, чтобы накормить сушеными яблоками, — для чего? Вернее, — с озорной улыбкой подмигивает он Майлду, — для кого? А, Майлд?       Вспыхнув лицом, Майлд неодобрительно качает головой: — Что ты такое говоришь? Мы же оба альфы. Что ещё за намеки такие? — Ну и что? — Галф ужом скользит грудью по поверхности стола, — Разве так не бывает? Тем более, ты сам говорил, что у тебя в штанах не работает. — Мал ещё о таком рассуждать! — притворяясь сердитым, ворчит Майлд, убирая со стола. — Ничего и не мал! — фыркает Галф. — Меня сам конунг замуж звал, вот так-то! — Язык у тебя — помело́! — Ничего и не помело́! При всех спросил: а за конунга пошел бы замуж? — Ты упустил одну важную деталь: за злыдня-конунга. — Господин, — Майлд склоняет голову и тут же принимается суетиться по кухне, — что ж встали-то? Если голодны — надо было приказать, все бы вам принесли! — Я не голоден, Майлд, оставь нас.       Галф встаёт из-за стола, пряча за спиной Азара с кусочком сухофрукта в лапках. Знай он, что Мью здесь, в жизни бы не произнес подобного вслух. Светлые волосы Мью распущены, свободно свисают с плечей на грудь. Сам он уже не так бледен, как в тот поздний вечер в лесу. Взгляд его по-прежнему холоден. — Что ж убегаешь от своего «жениха»?       Галф пугливо озирается по сторонам — лишь бы не смотреть Мью в лицо. — Как с тобой обращались эти дни, пока я был в постели? — видя смущение Галфа, минутой ранее так бравирующего перед Майлдом, Мью переводит разговор. — Я почти не покидал медового чертога. А здесь только Майлд и… — поразмыслив, Галф решает, что о внимании Бьёрна к Майлду стоит умолчать, — и всё. — Вот как? Что? Даже не пытался? — прищуривает левый глаз Мью. — Ты же попросил не оставлять тебя одного. — Давно ли столь послушен стал?       Галф трётся щекой о плечо: — Последняя воля умирающего. Не мог не исполнить.       Усмехнувшись, Мью подходит ближе: — Хочешь вернуть свой лук? — Хочу. — Вот поправлюсь, и ярлы устроят состязание для хирда. Будешь меток — получишь свой лук обратно. — Хах, — Галф уверен, что Мью просто смеётся над ним, — кто мне даст в руки стрелу? Твои альфы меня и близко туда не пустят. — А ты им скажи, — Мью наклоняется к вспыхнувшему от смущения уху Галфа, — жених разрешил.       Мью смеётся, рассчитывая окончательно смутить этого своенравного омегу, даже не подозревая, что услышит в ответ гордое: — Хорошо. Так и скажу.       Альфа прекращает веселье. Взгляд снова становится строг и холоден. Он оставляет Галфа, стараясь не брать в расчет последние слова брата.

***

— А ты что здесь делаешь?! Ну-ка брысь на кухню!       Галф едва ли показывается среди приготовившихся к состязанию тигнарманов и отингиров, как его хватает за руку рыжеволосый Сверре. Омега вырывается, бросая в ответ: — Мне можно! — Кто это тебе позволил? — Я разрешил, — твердой походкой Мью появляется среди хирда. — Но это срам! Чтобы омеге с кухни лук со стрелами в руки давали?! Где это видано, господин? Чтобы он наравне с альфами здесь стоял?! — А что такое, Сверре? Боишься, что омега с кухни твое владение луком посрамит? Не переживай. Он просто посмотрит на моих удальцов. — Но я же…       Омега не успевает возразить: Мью одним жестом заставляет его замолчать.       Галф пристально смотрит на Сверре с нагловатой улыбкой «что, съел?».       Первыми начинают ярлы. Утред поражает цель только со второго раза. Но Мью не разочарован в нем: альфа силен в других видах оружия, так что, когда тот виновато смотрит на конунга после первой неудачной попытки, то лишь понимающе кивает. Вторым лук берет в руки Сверре. От него Мью ожидает большей меткости. Альфа натягивает тетиву, но рука дёргается, и вместо центра мишени стрела летит много выше.       Галф хихикает как раз в тот момент, когда воцаряется всеобщая напряженная тишина. Он и сам понимает, что это было глупо, но омега и помыслить не мог о том, какой следующий шаг предпримет Сверре, ибо в затмившей его рассудок ярости он выхватывает ещё одну стрелу и пускает ее в сторону Галфа, а та пролетает так близко, что, прежде чем воткнуться в сзади стоящий столб, задевает ушко омеги, вырывая за собой клок его темных волос. Галф взвизгивает от боли, закрывая раненое место ладонью, кровь течёт по его плечу. Довольный своей выходкой Сверре, дерзко взглянув на ошеломлённого конунга, покидает место состязания, а пришедший в себя Мью накрывает дрожащего Галфа своим фалдоном и за плечи уводит в чертог. Там он молча передает его заботам Майлда. Он пока не решил, как накажет Сверре. Мью знает: Галф разгневал его, Сверре никогда не славился добрым нравом, но лишиться ярла и воина накануне рейда вряд ли принесёт пользу дружине.       Здесь нужно подумать. Или же судьба сама всё решит.       Уже затемно Мью вновь оказывается в медовом чертоге. Он находит брата спящим на полу. Плечи так и прикрывает его фалдон. Поначалу альфа просто смотрит. На ушке омеги всё ещё остались следы запёкшейся крови. Мью не может не корить себя за то, что сам позвал Галфа быть там. Напоследок он опускается на пол и, поправив меховую накидку на спине омеги, пару раз легонько проводит по его волосам. От движений его ладони просыпается Азар, но Мью прикладывает палец ко рту, а зверёк и правда будто всё понимает.       Проснувшись рано утром Галф увидит рядом с собой когда-то отнятые у него колчан и лук.       Но он совсем не рад им.