Стрекоза

      Меч конунга рубит, рисует огромные дуги, пока его хозяин отчаянно пытается расчистить путь к своей цели. Местный олдермэн оказался настолько подл и труслив, что сперва выставил против хирда конунга крестьян. Альфы — взрослые и совсем юные, держащие в дрожащих руках вилы и серпы, никогда бы не сумели остановить бесстрашных данов, вооруженных мечами, кинжалами, копьями, луками и хорошо обученных тому, как ими пользоваться. Их крестьянские орудия едва ли могли оставить вмятины в нагрудной кольчуге северного народа, а толстые кожаные штаны легко защищали низ тела викингов.       Горячая боль обжигает чуть ниже икры. Колено Мью подгибается, но он пользуется этим движением, чтобы развернуться, описав мечом очередную дугу, а позади уже никого нет. Он смотрит вниз, в лицо долговязого юноши-альфы, упавшего наземь в этом хаосе. При падении он умудрился задеть ногу Мью серпом. Его лицо полно ужаса, ибо сейчас все внимание этого мужественного, свирепого вида альфы приковано к нему.       Мью вдруг осеняет: а если и его Галф сейчас лежит вот так на земле, под грозным взглядом какого-нибудь похотливого англа, который, прежде чем перерезать несчастному омеге горло, надругается над его невинностью? А если все уже случилось? Если Мью не успел, если…       Мью протягивает руку и щелкает кончиком меча по мягкой части горла альфы. Рука последнего опускается, глаза стекленеют. Мью разворачивается и оставляет его. Больше этот юнец не будет представлять угрозы.       Оглядев кровавое месиво из умирающих тел и отрубленных конечностей, в ужасающем беспорядке раскиданных по горячей земле, Мью ожидаемо понимает, что его хирд, окружённый ранним утром в своем ночлеге, успешно выстоял против плохо вооруженных крестьян, но он также понимает, что олдермэну и не нужна была победа простолюдин над воинами севера. Цель этого нападения — вымотать их в напрасном сражении.       И это ему удалось.       Но Мью не привык отступать. В его положении — это верный путь к потере власти. — Где же твоя юркая зверушка, вождь данов? — с усмешкой обращается к нему сидящий верхом олдермэн. — Мы уж часом подумали, что такого омегу держишь при себе за особые воинские доблести. — У тебя и следует узнать, — Мью, прихрамывая на раненую ногу, всё же выпрямляет стан. — Так ты решил отплатить мне за то, что помиловал твою землю? — Сыном олдермэна побрезговал, моим Этельфледом, а дворового омегу с собой в постель уложил?       Мью знает, что их слышит хирд, но выяснить судьбу Галфа важнее, а все кривотолки он пресечёт позже. — Если с головы этого омеги хоть волос упадет — я выжгу твою землю, а вместе с ней — и твое сердце.       Олдермэн усмехается, крепче сжимая поводья: — Будешь ли ты так смел, чтобы сказать это нашему королю? Твой омега сейчас как раз на пути к нему.       Разум Мью поражает ещё она догадка: их хотели не только вымотать. Олдермэну было необходимо выиграть время, задержав конунга с его хирдом, не позволив отправиться в немедленную погоню. — Ну же, вождь данов. Это более чем справедливая и совсем не большая плата за то золото, что получишь ты и твои воины. Верно?       И в третий раз у Мью замирает сердце: это настоящая ловушка. Отказаться от золота ради спасения Галфа — подобного хирд ему не простит. В глазах его ярлов и тигнарманов этот омега — всего лишь слуга на кухне Майлда, которого конунг приютил у себя в чертоге из милости. Но как он может предать Галфа, отдав его на утеху королю, оставив его на чужой земле погибать в одиночестве? — Что же ты молчишь, вождь данов? Или, — олдермэн подаёт знак рукой и окружающие его альфы берутся за мечи, — ты отказываешься от дани и примешь бой? — Бой? Ты за час положил здесь почти сотню, оставив их семьи без добытчиков и рабочей силы, а теперь рассуждаешь о справедливости? Ты напал на нас, спящих. Или этому учит ваш Бог? Которому вы возводите дорогие дома, храня там изумруды, злато и серебро?       Мью не сомневается. Так просто, из собственных догадок, этот англ не взялся бы за Галфа. Ему подсказали. И тот, кто сделал это, использовал Галфа, но цель, которую он хотел поразить, вовсе не этот, по сути, ещё ребенок. Предатель знал: останется Мью с золотом, но без Галфа — будет страдать. Откажется от золота, попытавшись спасти омегу, — неминуемо навлечет на себя гнев хирда: ярлы, тигнарманы и скальды прибыли на дальние берега за добычей. И заставить их уехать ни с чем — расписаться в собственной несостоятельности, как вождя. Кто осмелится поручиться, что по возвращении он им и останется? Тот, кто задумал это, при любом раскладе будет в выигрыше. — Что будем делать, господин?       Будучи пленённым тяжестью собственного выбора Мью не сразу различает обращённый к нему голос Утреда. Конунг оборачивается, окидывая взглядом уставший после отбитой атаки хирд. Есть раненые, но Мью не замечает потерь. На мгновение его взор пересекается с прищуром в глазах Сверре. Всегда острый на язык ярл молчит, разбирая пальцами рыжую бороду. Сдвинув к переносице широкие брови, пригладив растрепавшиеся из тугой косы виски, Мью говорит громко и твердо: — Пусть грузят золото. Мы возвращаемся на драккары.       Слышится сдавленное хмыканье за спиной. Мью понимает, что с такой воспалённой головой он едва ли что сможет предпринять по спасению Галфа.       Покидая место сражения, конунг ещё раз смотрит на тела, его взгляд цепляется за того юнца, так и оставшегося с открытыми глазами. Он вдруг вспоминает, как «под руководством» своего отца совершил когда-то первое убийство. Запомни, Мью: никакой пощады. Знай: окажись ты на их месте — тебя не пощадят. Ему тогда было столько же, сколько сейчас Галфу. И Мью знает: сколько бы он ни убивал с тех пор, каждое лишение жизни другого было для него всегда, как первое.

***

— Господин, там кто-то есть.       Золото погружено на драккары. Воспользовавшись суматохой со сборами к отплытию, Мью подзывает к себе Утреда, но едва ли они успевают отойти на разговор, как между негустых зарослей мелькает что-то светлое.       Услышав предупреждение, Мью вытаскивает из-за спины меч, но даже не успевает занести его, так как навстречу им, выставив вперёд безоружные руки, выходит тот самый омега — ночной «гость» Мью.       Этельфлед. Сын местного олдермэна. — А ты что здесь делаешь?! — со всей строгостью обращается к нему Мью. — Пощадите, господин, — омега вот-вот упадет перед ним на колени, — не выдавайте меня отцу!       Мью убирает меч, Утред все ещё держится за кинжал, что висит под набедренным ремнем. — Зачем воровски явился сюда? — Я помочь хочу. Я знаю, где отец держит вашего омегу.       Вашего.       Мью едва ли умудряется не поперхнуться на этом слове. — Осторожнее, господин. Вам известно, кто перед вами. Это может быть очередная ловушка, — тревожным голосом пытается предостеречь его Утред.       Но сейчас Мью готов ухватиться за любую зацепку. — Пусть говорит.       Омега пугливо озирается на лица обоих альф. — Ну? Что же ты молчишь? — А вы не выдадите меня отцу? — А куда прикажешь нам тебя деть?       Омега всё-таки оказывается на коленях: — Возьмите меня с собой!.. Я… Я вам самым верным слугой буду, любую черную работу мне дайте — никогда и слова против от меня не услышите… Только умоляю вас: не оставляйте меня с отцом.       Хорош родитель, — негодует про себя Мью, — сколько же раз он использовал тебя из личной корысти? Сдается мне, я не первый, под кого он тебя подложил. — Ты сказал, что знаешь, где Галф. И? Разве твой отец не отослал его королю? — Нет, — несчастный омега горько всхлипывает, — он всё ещё здесь. — Где он держит его? — Мью делает шаг навстречу и поднимает сына олдермэна с земли. — Говори же! — А вы меня не выдадите? Возьмёте с собой?..       Мью понимает, что это просто наслыханное дело. Взять чужака с этой земли, независимо от происхождения, он может только в качестве невольника. Раба. — Вызволим Галфа, там увидим. — Обещайте!.. — Ничего я обещать не буду. Но раз ты здесь и готов помочь — значит, тебе это нужно не меньше, чем мне. Если пойду сейчас с тобой — тоже не могу быть уверен, что это не очередной заговор, сплетённый твоим отцом. Так как я могу что-либо обещать? Если даже не знаю наверняка, что есть это место, где держат Галфа, и не уверен, что останусь в живых.       Этельфлед опускает голову: — Вы были правы. В наших церквях полно изумрудов, золота и серебра… Там, под замком, и держат вашего омегу.       Мью вспоминает: монета. Азар! Маленький умник! Да как же я сразу не догадался!..       Стоило ли говорить, что по какой-то! причине Азар скрылся где-то под крышей, едва ли завязался бой. И сколько бы Мью не звал его после — так и не появился. Остался со своим другом.       Только я тебя покинул, Галф… Но я всё исправлю, ты только держись там… мой маленький бунтарь. — Утред. Возвращайся на драккары. Если к утру не появлюсь — ты поведешь их домой. — Но господин… Не лучше ли мне отправиться с вами? — Делай, что тебе велено. Если не вернусь — хирд не должен остаться без вождя.       Есть время разбрасывать камни. И время их собирать.