Стрекоза

      Суровое северное лето уступает место осени, с ароматами спелых ягод и пахучих трав. Землю омывает дождями, небо мерзнет, всё ещё не укутанное в снежный фалдон, и, не дожидаясь, пока солнце закатится за горизонт, пытается согреться в темно-синем одеяле, вышитым серебристыми звёздами.       Галф просыпается, ощущая, как знакомо тянет бока и низ живота. Но главная беда не в этом. Он знает, каким уязвимым и потерянным становится в эти дни. А ещё, к собственному стыду, невыносимо стойко хочется почувствовать присутствие альфы рядом. Чего Стрекоза уж точно допустить не может. Хватит с него и той неопределенности, которая всё больше и больше давит на него.       Галф знает, что нельзя было попадаться на этот крючок, но почему присутствие Мью сводит на нет его желание дать отпор прикосновениям сильных, но теплых ласковых рук, — он не ведает.       Понимая необходимость обезопасить себя, Галф ныряет ладонью под подушку и… ничего там не обнаруживает. — Майлд?.. — Что тебе, Стрекоза? — А ты… ты не брал у меня кое-что…       Альфа вешает котел над очагом, пожимая плечами: — Что я мог у тебя взять, а, Стрекоза? — Да так… — Галф соображает, что это не его рук дело, — забудь. Ничего.       С утра и днём ему не выбраться до леса незамеченным, но либо он сегодня достанет нужную вещь, либо завтра Майлду придется запирать медовый чертог на засов. Галф хорошо помнит, как впервые сбежал в лес из деревни ещё в первый год своей зрелости. Просто не выдержал хищных взглядов и звериного оскала местных альф. Среди деревьев, бурелома, диких животных и птиц по незнанию было не так уж безопасно, но со временем смышлёный и отважный омега научился слышать природу, понимать её и разговаривать с ней.       Едва ли на дворе затихают, Галф прячет Азара запазуху и шмыгает к воротам.       Хвать. — Ай! Ты чего?! — Далеко собрался? — строго звучит за его спиной голосом конунга, который держит омегу за ворот лейне. — Пусти! — вырывается Галф, пытаясь отскочить в сторону, но Мью крепко хватает за плечи и разворачивает к себе. — Так куда ты собрался? — В лес! — Зачем? Вчера же был. — Надо мне. Я потерял кое-что… — В лесу? — Нет. То, что из леса принес. Мне это нужно.       Широкое распахнув и без того немаленькие глаза, Галф с ужасом наблюдает, как Мью наклоняется к нему и проводит носом по краю лица — от виска до шеи и обратно. А затем, резко нахмурив брови, отталкивает омегу от себя, бросая под ноги его пропажу, и быстрыми широкими шагами уходит, оставляя Галфа у ворот чертога.

***

— Звали, господин? — Проходи, Утред.       Три дня он не позволял себе приближаться к медовому чертогу. Три ночи проклинал судьбу за такую насмешку. И думал. Много думал, как быть.       Утред. Сын Утреда. Мью знает альфу с самого детства. Когда-то старший Утред был самым близким другом его собственного. Но сейчас тот пирует в Вальхалле. Странно, но Мью помнит, как он погиб, сражаясь один на один с берсерками. А ещё Мью не забыл, как над багровым от крови полем он увидел одногоглазого старца и услышал ржание восьминогого Слейпнира. Правда, когда он рассказывал об этом, все посчитали его детские небылицы выдумками разыгравшейся фантазии маленького альфы. Но Мью помнит. И помнит, как Один на обеих руках вознёс старшего Утреда на небеса.       Суждено ли мне покинуть этот мир с такими божественными почестями? — Господин?..       Очевидно, Мью слишком долго молчит, разглядывая двор, что виден из его окна. — Утред, — наконец, собирается он с духом. — Рейд окончен. Когда ты возвращаешься в свой надел? Земля не должна так долго обходиться без хозяина.       Молодой ярл кивает: — Меня ждут в следующую Луну.       Мью набирает побольше воздуха в грудь, зная, что пора переходить к главному вопросу. — Хорошо. Я вот что хотел сказать тебе, Утред. Ты на две зимы старше меня, но все ещё не обзавелся семьей и наследниками. А время сейчас неспокойное. — Господин, вы хотите, чтобы я… — Чтобы ты выбрал себе пару. Вернее… Прислушался к моему выбору.       Мью слышит, как гулко сглатывает его верный ярл. — Могу я узнать, кого вы бы хотели видеть в качестве моей пары.       Молодой конунг начинает издалека. Словно сам себя желает оправдать за то, что творит: — Видишь ли, Утред. Мы не всегда вольны брать в мужья только того, кто предназначен нам природой. Истинная пара — большая редкость. И боги нечасто даруют нам милость даже повстречать своего омегу. Но я уверен, мой выбор не разочарует тебя. В конечном счёте, вы сумеете полюбить друг друга. С моей стороны — обещаю всяческое покровительство вашему союзу и защиту твоих интересов, как ярла. Твой старший сын-альфа унаследует титул.       Утред стоит перед ним, как вкопанный. — Я понимаю. На юного англа заглядываешься. Не стоит, Утред. Хоть я и пожалел его… Этельфлед — чужак. И мы не можем всецело доверять ему.       Ярл опускает взгляд, а Мью вновь отворачивается к окну. Затем он слышит: — Альфы моего рода уже долгое время служат вашему, господин. Мне ничего не остаётся, кроме как покориться вашей воле. — Не сомневался в твоей преданности, Утред. И в твоём благоразумии.       И снова с трудом дающееся молчание. — Имя, господин… Вы не назвали имени.       Калёным железом эти четыре звука жгут клеймо на сердце. — Действительно… не назвал, — Мью старается смотреть прямо в глаза, чтобы ни единый мускул не дрогнул. — Галф. Ты знаешь его.       От очевидного удивления Утред таращится на него, открыв рот: — Но… господин. Разве вы сами не… — Речь не обо мне! — грубо обрывает его конунг. — Конечно, временами он кажется взбалмошным ребенком, но Галф уже вполне взрослый для замужества. Уверен, он остепенится, начнет заниматься хозяйством, и вы сумеете быть счастливы.       Настает черёд Утреда молчать. А Мью продолжает: — Он отлично владеет луком и сумеет постоять за себя и за ваших, — здесь Мью вновь делает паузу, чтобы сглотнуть ком в горле, — за ваших детей. Так что? Ты принимаешь мой выбор?       Утред соединяет руки и чуть склоняет голову перед своим конунгом: — Принимаю, господин.        Ярл покидает его, а перед глазами Мью вновь предстает та сцена из детства, когда, — он уверен, что так и было, — седовласый Один собирал на поле битвы души погибших воинов. Дабы подарить им вечную славную жизнь в своем чертоге.       Сам же Мью сегодняшним днём низверг себя в Хельхейм.