Стрекоза

— Примерь вот это. — Зачем, Майлд? — Хозяин велел.       Галф, не скрывая восторга в широко распахнутых глазах, с жадностью разглядывает вышитую золотой нитью праздничную лейне. Такие у них надевают на свадьбу… или в погребальную ладью. — Так и сказал, чтобы я примерил? Ты не ослышался, Майлд? — Не ослышался, — альфа будто боится смотреть ему в глаза, — он сказал, что сам зайдет после обеда и все расскажет.       Стоит ли говорить, что Галф места себе не находит, пока на кухне не появится груда плошек и котлов, опустошенных голодной дружиной, и на порог не вступят сапоги конунга.       Галф, спрятавший под свою нехитрую постель подарок, с улыбкой встречает Мью. — Мне сказать тебе что-то надо. — Догадался, — весь в предвкушении, Галф по наивности не умеет скрывать своих чувств. — Догадался? — Не велика задача, — омега шагает к нему. — Значит… Рад такой судьбе?       По голосу, по пустоте в глазах Галф начинает подозревать неладное. — А ты… не рад? Ну, — усмехается Стрекоза, — разве ты не сам выбрал меня?       Мью знает, что в эту самую минуту разбивает два сердца, и калечит третье… Но уже принял решение и менять его не намерен. — Сам. Но знаешь ли ты, для кого?       Ещё больше тревоги закрадывается в душу. Галф молчит, потупив взор своих угасающих глаз. — К новой луне Утред станет тебе мужем. Так решено, Галф. Зная тебя, об одном прошу — смирись. — Лживый трус!       Мью едва удается остаться на ногах, когда мимо него проносится разбитый горем омега.

***

      Священный Йольский огонь. В пламени вновь рождающегося солнца без следа сгорает прошлое, а пепел его уносит ветер и заметают снега. Он — страж, отгоняющий злых духов зимы. Он — обещание будущего, новой весны и новой жизни.       Галф безучастно смотрит на то, как в его новом доме готовятся праздновать Йоль. Как украшают еловыми ветвям и падубом. Только когда Утред объявляет ему, что Мью желает видеть их на празднике в чертоге, глаза омеги на краткий миг оживают и вновь становятся безучастными.       Утред. Почти три месяца как его муж, союзом с которым их соединила властная рука конунга. Галф плохо помнит саму церемонию, лица присутствовавших на ней.       Их первая брачная ночь. Видя, как напуганный омега забился в угол, прижимая края своей лейне к телу, лишь бы сильные руки альфы не посмели стянуть ее с него, Утред недолго посидел на краю, покачал головой, да завалился на их постель спиной к Галфу, напоследок бросив: — Ложись спать. Не трону я тебя.       Через месяц такого недосупружества Галф первым начал их разговор: — Долго так не может продолжаться, верно? Всё равно, рано или поздно… одним словом, сегодня ночью… сделай, что должен. — Что должен? Или «что хочу»?       Галф пожимает плечами.       Тогда Утред впервые, если не считать свадебного обряда, берет его руку своей: — Знаю, что не мил тебе. — Утред… — Подожди. Дослушай. Не мил. Что ж с того? Только ведуны, да боги знают, что грядет нам завтра. Быть может, и любовь ещё найдет себе место в наших сердцах. А пока… пока уважения и верности хватит с лихвой.       На последних словах альфа другой рукой обнимает Галфа за плечи и оставляет быстрый поцелуй на его лбу: — Так ответь мне, муж мой: на верность твою я могу рассчитывать? На то, что при любом случае, когда будем в чертоге конунга, никто из хирда не крикнет мне в спину «рогоносец»?       И если раньше Галф только подозревал, что Утред знает о его сердечной тайне, то сейчас он окончательно убедился в этом. — Будь спокоен. Я не дам повода и мысли допустить подобной. — Хорошо, Галф. — А… наследники?       Усмехнувшись, альфа обнимает мужа обеими руками: — Ты ещё очень юн, Галф. Окрепни для начала. Хочу, чтобы выносил мне настоящих воинов.       Конечно, омега не чувствует в объятиях мужа того трепета, что испытывал, когда его к своей груди прижимал Мью… Но с Утредом спокойно. И даже обида, затаившаяся в самом укромном местечке души, прячется ещё глубже, почти не тревожа сердца.       Ворота чертога. Отчего-то Галф хорошо помнит, как впервые вступил на этот двор, ещё не зная, кто есть Мью на самом деле.       «А за злыдня-конунга пойдёшь замуж?»       «А ты скажи: жених разрешил.»       «Ещё успеешь порадовать жениха.»       Жестоко было так шутить со мной, Мью… Люто.       По приезде Галф не видит конунга. Предупредив Утреда, спешит навестить Майлда, даже не удивившись тому, что этот проворный альфа по-прежнему «воюет» с влюбленным в него Бьорном, который давно уже обосновался на его кухне. — Где твой зубастый друг? — Лапку повредил. Дома остался. Но к моему возвращению обещал пойти на поправку. — Так уж и обещал? — смеётся Майлд, подкладывая омеге его любимого жаркого. — Конечно, — подмигивает ему Стрекоза. — Ну, будь по-твоему. Утред — хороший муж? — Да, — без раздумий отвечает Галф, — и мне жаль, что ему, как и мне, не оставили выбора.       В этот самый момент на кухне показывается Этельфлед. Берет приготовленные Майлдом подносы и вновь покидает старых приятелей. — А он что здесь делает? — Как ты покинул чертог, его сюда, мне в помощники, определили.       Галф усмехается: — Конунгу ведь не привыкать кухонных омег ручными делать.       Майлд смотрит на него, прищурившись, а затем тихо говорит: — Ты теперь — муж ярла, важный господин. Но мой тебе совет: не давай ему повода думать, будто ты и правда его ручной. Раз сам так пожелал — так тому и быть. Утред тебя не обижает. Стерпится — слюбится, а, Галф? — Я не дам ему подобного повода. Мужу обещал, да и сам не желаю. Хватит уже водить меня за нос. Довольно он потешил свое самолюбие. Пусть пожинает плоды. — Вот и правильно, Галф. Верю, что будешь ты ещё по-настоящему счастлив. — Буду. Сегодня ночь Йоля, Майлд. Пусть зажгутся огни, развяжутся узлы прошлого и родится новое солнце.       Впервые после замужества Галф видит конунга во главе стола в медовом чертоге. За все время пиршества они так ни разу и не посмотрят друг на друга. Только глубоко за полночь, уже на широком дворе, в дыму высоких костров, Мью обратится к Утреду: — Позволишь нам поговорить? С глазу на глаз?       Утред покорно отпустит руку омеги, но Галф вернёт её на место: — Мне нечего скрывать от мужа, господин. Говорите при нём.       Поправив на плечах фалдон, Мью молча отпустит обоих.

***

— Разве забыл, зачем ты здесь? Исполни, что должен. — Не забыл. Жду подходящего момента. — Он настал.