Мадара Кошатник

      У Мадары был свой домик в отдалении от других. Довольно большой, добротный одноэтажный домик со стенами из прочных материалов и с изогнутой тёмной двухскатной крышей, под "крыльями" которой виднелись ставни окон чердака. Вокруг этого домика раскинулся садик. В нём, помимо азалии, яблонь и бонсая, скромненько затесалась и пара заснеженных диких вишен. Во всей этой красоте располагался небольшой декоративный прудик с карпами — вода в нём не замерзала, подогреваемая благодаря какому-то хитрому механизму. Сад был совсем невелик и располагался на территории близ домика, что ограждалась высокой, под два метра с лишним, непрозрачной стенкой, и единственным путём через эту стенку были деревянные главные ворота.       Следуя за Мадарой ты заметила, что снег поутих, и теперь с тёмного неба падали лишь самые мелкие его клочки. Должно быть, сейчас уже поздно... Ты чувствовала себя сильно уставшей, и хорошая тёплая кровать с одеялом тебе уж точно не помешают.       Учиха был молчалив. Впрочем, оно и не мудрено: кто бы стал разговаривать с кошкой, как с человеком — не надеясь, что она тебя поймёт, а точно зная, что так и будет? Наверное, так поступают только истинные безумцы...       От этой мысли тебе стало грустновато. Ты ведь теперь кошка; и, быть может, навсегда. Вдруг тебя больше никогда не поймут, как человека? Но коль скоро ты переступила с холодной каменистой тропинки на деревянный пол, тоскливых настроений в тебе поубавилось. комфорт и уют были уже совсем рядом.       Где-то позади, оставив обувь за входом, хозяин дома прошёл внутрь, отодвинул для тебя входную дверцу. Ты прошла, и тут же стало тепло и хорошо. Не дожидаясь, пока Мадара что-то скажет, или куда-то проведёт тебя, ты сделала ещё пару шагов вперёд и устало завалилась на деревянный пол на бок. Глаза сами собой закрывались от усталости.       Как и ожидалось, ты провалилась в дрёму. Однако же, очень вскоре ты почувствовала себя на чьих-то ручках; тебя будто уносили куда-то... Ты потянулась. Приоткрыв глаза пошире, уже почувствовала, как эти руки теперь кладут тебя на более мягкое, удобное место. Здесь было даже теплее, чем на деревянном полу... Совсем уж обмякнув, ты безоговорочно капитулировала, полностью и бесповоротно отдаваясь во власть сладкого кошачьего сна.       На утро, когда ты проснулась, кое-как разлепив сонные глаза, первой же твоей мыслью было:       «Я кажется, опять проспала...»       Затем, перевернувшись на бок, растянувшись, зевнув и чуть попридя в себя, ты, не узнав окружения, в беспокойстве вскочила на все четыре лапы с одним вопросом:       «Где я?!»       Вокруг тебя была совершенно чужая, но уютная и просторная комната. Мебели и иных предметов интерьера в ней было не особо много — невысокий широкий столик, подле которого были разложены мягкие подушечки (на одной из них ты и спала), бамбуковый коврик; возле стены стояли пара комодов из тёмного дерева, тонкий шкафчик из такого же материала, пара бумажных светильников; на стенах висели картины традиционной японской живописи и располагались раздвижные перегородки в иные пространства дома. Одна из перегородок была приоткрыта, и оттуда тянуло чем-то вкусным.       Недолго думая, ты проскользнула меж стенками перегородки и попала сначала в небольшой коридорчик с деревянным полом, а потом, преодолев ещё одну перегородку, оказалась на кухне. Там, в широком сиреневом халате и в фартуке, с ножом в руках над разделочной доской стоял знакомый тебе силуэт с длинными чёрными волосами по пояс. Пока ты наблюдала, из-под его ножа в кастрюлю с супом, что стояла на очаге, попала очередная порция нарезанных овощей.       Наконец, краем глаза мужчина заметил и тебя. Он достал со столешницы для тебя белую фарфоровую миску. Отрезал кусочек от сваренной курицы и поставил неподалёку. Подойдя, ты грустно заглянула внутрь.       А ведь ещё вчера утром ты ела по-человечески...       — Что, теперь ты ещё и носом вертеть будешь? — хмыкнул он, наблюдая за тобой со скрещенными на груди руками.       Из твоей кошачьей груди раздался тихий-тихий вздох. Склонив голову, ты стала пробовать есть курицу. Мадара, тем временем, поставил тебе вторую миску с водой и вернулся к готовке.       Сначала твоя еда то и дело выскальзывала, и ты никак не могла откусить хотябы немного — кусок был слишком большим, а глубокая скользкая миска лишь всё усугубляла. Изловчившись, ты всё-таки укусила его за краешек, но жевать было совсем непривычно, и потому вскоре этот весь кусок опять выскользнул из твоего рта.       «Чёрт. Так я не поем,» — думала ты, недовольно размахивая хвостом у пола. «Нужно что-то придумать...»       Взгляд твой вернулся к Мадаре. Тот продолжал готовить, развернувшись к тебе спиной.       — Мяу!       — М-м?       Черноволосый мужчина повернулся. Несколько даже безразлично оглядел тебя и твою миску, в которой до сих пор лежал кусок курицы.       — Что ещё ты хочешь от меня, пушистое создание? — произнёс он.       Недовольно помахав хвостом, ты залезла в миску лапой, подтащила еду к себе и попробовала взять кусок в зубы. На данный момент единственным плюсом твоего нового тела было вот что — клыками действительно удобно держать хватку.       Под пристальным, чуть сощуренным взглядом Учихи ты подошла к нему поближе, большими голубыми глазами глядя в его чёрные. Наклонившись, тот взял из твоих зубов искусанную и обслюнявленную курочку. Повертел её задумчиво. Совсем вскоре на его лице промелькнуло озарение.       — Так вот оно, что...       Глянув на тебя ещё разок, мужчина подошёл к миске и склонился рядом с ней, чтобы начать щипать еду кусочками. Для тебя. Ты тут же подскочила и благодарно потёрлась о него мягкими белыми боками.       — Молодец, — сказал он, закончив. — Умная девочка.       От этого прозвища ты, уже приступившая к своему завтраку, чуть ли не подавилась.

***

      Ближе к вечеру ты обошла большую часть дома и придомовой территории. Как оказалось, в саду Мадары, где-то в дальней его части, скрытый за стволами деревьев стоял сарай. Как на вид, он был гораздо более обшарпанным, чем весь остальной дом. Должно быть, здесь жили уже довольно долго... либо этот сарайчик попросту оказался никому не нужен... по крайней мере, никому из людей. По звукам было понятно: в этом хлипком деревянном сарайчике нашли своё пристанище мыши.       Помимо семьи грызунов ты успела познакомиться с карпиками кои. Каждый из них был одновременно похож и не похож на другого: белый, чёрный и оранжевый тона на их чешуе перемешивались в совершенно различных пропорциях и направлениях, придавая уникальность каждой рыбке. Вода в их пруду была довольно тёплой. Ты убедилась в этом лично, опустив внутрь лапку самую малость и тут же её одёрнув — эти красивые существа, теперь выглядящие какими-то устрашающе большими и толстыми, слишком уж быстро отреагировали... Они, видимо, почувствовали рябь воды и подумали, что их решили покормить.       Теперь же, вернувшись обратно в дом через приоткрытую входную дверь, ты захотела найти того человека, что тебя приютил. Весь день он был где-то неподалёку, занимался различными бытовыми делами, а теперь просто пропал из виду. Быть может, он пропал за одной из перегородок, или лёг спать пораньше? Кто его знает...       Вдруг, ты услышала шуршащие звуки откуда-то сбоку. Остановилась. Уши твои навострились, и беленький кончик хвостика пару раз взмахнул из стороны в сторону.       Проследовав в направлении звука, ты оказалась перед закрытыми створками раздвижной перегородки. Ты поскреблась о деревянную часть. Никаких шагов не послышалось.       Тогда, пройдя вдоль перегородки туда и обратно, ты подошла к их стыку. Лапка твоя хоть и была мала, но зацепиться ей было толком не за что. Даже когти не помогали особо. Можно сказать, что по неопытности своей ты лишь расцарапала дерево в том месте, где скреблась, но не более того. Эта комната оставалась бы для тебя закрытой и дальше, если бы в какой-то момент на той стороне не послышались долгожданные тихие шаги. Створки раздвинулись, и между ними показалось несколько недовольное лицо Учихи. Мужчина был всё в том же сиреневом халате и в тёмных штанах.       Он ничего не говорил; по его выражению и так всё было понятно без слов. Несмотря на это, ты всё равно протиснулась внутрь комнатки.       Это была спальня. Заправленная постель находилась прямо рядом с окном, на небольшом возвышении относительно остального пространства. В комнате было очень много живописи, каллиграфии, шкафов — что с книгами, что со свитками. Был там и рабочий столик с зажжённым на нём светильником. В кругу него лежали чёрно-белые рисунки.       Призадвинув створки обратно, Мадара прошёл к столу. Вместе с ним туда подбежала и ты. В момент, когда он присел на колени, подвернул рукава халата и взял в руки кисть для каллиграфии, ты присела рядышком и начала смотреть.       Кончик бамбуковой кисточки, окунувшись в густую чёрную тушь, поднялся вверх над бумажным полотнищем. Словно призадумавшись, чуть повисел в воздухе, а затем опустился вниз, заметался по белому листу, словно оживший — быстрые, верные, и вместе с тем плавные движения расслабленной руки начали выписывать силуэт. Вскоре стало понятно, что это был тигр. Большой, хищный зверь, один лишь взмах лапы которого ввергал бы смертных в ужас. Его воинственный, грубый и усатый оскал даже с бумаги создавал глубокое ощущение сущего страха. Полосы на шкуре зверья делали его облик настолько же красивым, насколько и ужасающим. В живую бы, это опасное, дикое, до трепета пленительное великолепие его где-то на уровне восприятия граничило с жутью.       Через время, окончив свой рисунок, получившийся весьма и весьма недурным, мужчина критично оглянул его, будто со стороны.       — Весьма недурно, — так и сказал он. Посмотрев на тебя, он, принаклонив голову, озвучил с ухмылкой:       — Жаль, ты не тигрица... Хотя, признаю: и твоя шерсть выглядит вполне себе благородно.       Подумав-подумав, ты решительно встала на все четыре лапы. Посмотрела ещё раз на рисунок. Там, с бумажного полотна на тебя смотрел грубый звериный оскал. Лапами уперевшись в землю, он стоял в угрожающей позе. Ты встрепенулась. Прошлась туда-сюда нерасторопно, осторожно, глаз не сводя с Мадары, как ходят обычно тигры, заприметившие свою добычу. Он смотрел на тебя сверху вниз снисходительно. Тебя, как тигрицу, это не совсем устраивало. Сосредоточившись на своих инстинктах и внутренних чувствах, расставила ты свои лапы, встала ты в позу, изогнулась, нахмурилась и огрызнулась, засипела. Образ твой преобразился разительно, и вместе с тем на губах Учихи промелькнула ухмылка. Глядя на тебя, он вскоре и вовсе громко рассмеялся. Остановившись, ты смягчила свои черты и непонятливо дёрнула ушками.       — Верю, верю! Настоящая тигрица...       После этого твой хвост сам по себе взмыл вверх, выдавая свой восторг. Предательская конечность... Сомкнув наконец губы, мужчина глянул на тебя. Он по-прежнему улыбался.       — Но где же твои полоски? Куда сбежали, а? Ты обернулась и взглянула на свои бока. Там действительно не было ни единой полоски...       — Ладно, — сказал он, откладывая кисть и привставая на ноги. — Пожалуй, на сегодня я закончил.       Мадара стал убирать своё рабочее место. Ты сидела в стороне, тихонечко наблюдая за ним. Как только последний художественный инструмент оказался в шкафчике, за закрытой дверцей, с уборкой тоже было покончено.       На этом мужчина кинул взгляд за окно, через которое было видно, как за голыми ветками деревьев гибнут последние лучи заката, и хмыкнул. И пока ты продолжала на него смотреть, его руки стали развязывать поясок халата. Затем вдруг, будто вспомнив о тебе, он остановился, обернулся, и лицо его стало чуть серьёзнее.       — Мне стоит уложить спать тебя, для начала... — больше сам для себя сказал Учиха.       Уже откинув поясок в сторону, развернулся, и ты увидела, как из-за краёв сиреневого халата показалась верхняя часть его тела. Внимательно глядя на тебя, он подошёл к раздвижной перегородке.       — Идём.       Похлопав глазками, ты спокойно встала и пошла...       В сторону его кровати, хе-хе.       — Эй, — возмутился мужчина, хмурясь. — Даже не думай!       Вопреки его словам, ты оттолкнулась лапами от пола, подпрыгнула и оказалась на поверхности мягких простыней. Взмяв лапами своё спальное место, очень скоро ты уже свернулась клубком где-то на поверхности одеяла. Постель была гораздо просторнее и уютнее, чем та подушка, на которой ты провела прошлую ночь...       Наверное, Мадара мог бы и поделиться. Но ты вдруг почувствовала, как тебя хватают за шкирку и поднимают в воздух.       — Что я тебе сказал? — грозным, недовольным тоном произнёс Учиха. — Ты весь день провела на улице, в саду, а теперь прыгаешь на мою чистую кровать?       Ты тихо пискнула в ответ. Виновато сжалась. Вздохнув, он теперь сказал поспокойнее:       — Если хочешь жить здесь, тебе придётся мириться с моими правилами. Первое правило: моя лежанка неприкосновенна. У тебя есть своя.       Ты всё ещё слушала его, но теперь начинала чуть извиваться от неприятного, даже болезненного чувства от того, что тебя так держат. Заметив это, он взял тебя к себе на руки. И, вопреки твоим ожиданиям, вынес из комнаты.       Видимо, укладываться теперь придётся самой...