Два одиночества

      Кенма на удивление проснулся достаточно поздно. Последнее время он вообще стал дольше спать, чем несказанно радовал Тецуро, который вечно причитал и негодовал по поводу режима Кенмы. Однако последнее время Козуме все чаще стал уставать и чувствовать упадок сил. Беременность сказывалась на его состоянии и самочувствии. И хотя врач сказал, что в этом нет ничего криминального, его это злило. Он совсем забил на поиски работы, постоянно коря себя за то, что только и делает, что лежит на диване, но он пока не мог по-другому. Зато Куроо готов был приносить ему завтраки в постель в свой выходной или просто когда работал из дома, лишь бы он полежал подольше. Кенме безумно было неловко от его гиперопеки, но он не мог не признать, что это было довольно приятно. С такой заботой и поддержкой было гораздо легче справляться со своим положением.       Омегу также не мог не радовать тот факт, что его живот, а значит и малыш внутри, стали расти. И может со стороны он еще не слишком сильно выделялся, но Кенма прекрасно ощутил изменения в своём теле. Обнимать колени сидя в кресле стало уже тяжело, хотя Кенма очень любил так сидеть. Вставая с кровати он иной раз не сразу мог удержать равновесие. За последнее время он достаточно прибавил в весе не только из-за увеличивающегося срока, но и из-за того, что начал потихоньку налаживать питание, опять-таки благодаря Куроо, а токсикоз к счастью уходил на второй план. Он все чаще стоял утром перед зеркалом, прикидывая, на сколько увеличился его живот по сравнению с предыдущим днем. Вот и сейчас он стоял боком и рассматривал себя в зеркале, отметив, что скоро все его вещи станут ему малы, как вдруг услышал крики с первого этажа.       — Где он? Где этот неблагодарный?       Кенма выглянул из комнаты и увидел спину Тецуро на лестнице, скрывшуюся через секунду. Он решил пойти за ним и посмотреть, что происходит, но спускаться сразу не решился.       — Ах вот ты где! — прогремел женский голос. — Почему я случайно узнаю от твоего отца, что ты был при смерти после аварии, а я об этом ни сном ни духом?       — Мама? — проговорил Тецуро голосом, полным недоумения. — А ты что тут делаешь?       — Да вот принеслась, как только узнала! Это же надо, больше месяца скрывать от родной матери! — продолжала негодовать женщина.       — Я… Мам, у тебя же сердце, я не хотел тебя волновать просто так. Все ведь уже хорошо! — попытался оправдаться Куроо.       — Глаз да глаз за тобой нужен! Как мне после этого возвращаться домой? Ни на минуту оставить нельзя.       — Нет, серьезно, зачем ты приехала? — перевёл тему Тецуро. Он хорошо знал свою мать. Ей необязательно было приезжать, чтобы наорать на него и сказать, какой он плохой сын. Это можно сделать и по телефону.       Тори — мать Куроо, прищурилась, сложив руки на груди. Больше не было смысла ломать комедию, хотя ее безусловно обидел тот факт, что от неё скрыли состояние здоровья ее сына. Хоть она и жила отдельно и давно развелась с его отцом, все же она была не настолько занятой, чтоб приехать и навестить его в больнице. Или нет?       — Появились срочные дела в городе. Я решила, что смогу остаться у вас на ночь, надеюсь твой отец не против.       — Во-о-от, узнаю мою деловую мать, — усмехнулся Куроо.       — Поговори тут мне еще! Матерь Божья, а это кто? — воскликнула Тори, поднимая взгляд на лестницу, на которой стоял Кенма. Он решил, что пора бы выйти из своего укрытия. Уж очень любопытно было посмотреть на маму альфы. Хотя в следующую секунду он уже об этом пожалел, потому что женщина закрыла рот руками и таращилась на него, будто увидела призрак. Да что происходит в этом доме?       — Мама познакомься, это Кенма, он спас меня после той самой аварии. Если бы не он… — Куроо запнулся, так как встретился со взглядом омеги, который устал слушать одно и то же и уже закатил глаза. Куроо уже давным-давно дал понять, как он ему благодарен за спасённую жизнь, поэтому он не стал продолжать, а просто представил женщину рядом. — А это Тори, моя мама.       Куроо одним только взглядом убедил мать, чтобы та не задавала лишних вопросов по поводу сходства Кенмы и его бывшей невесты. Кенма наконец спустился со ступеньки и подошёл чуть ближе, протягивая руку. В этот момент глаза Тори упали на его живот, а ее лицо вытянулось. Вопросов про невесту она задавать уже не собиралась, зато задала тот, который убил их всех:       — Ты что и про будущего внука мне ничего не сказал? Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет!       Кенма так и стоял как вкопанный с протянутой рукой в полном ступоре, как впрочем и Куроо, который прикрыл рукой глаза, тяжело вздохнул и нарушил молчание:       — Мама, мы с Кенмой не встречаемся. Мы познакомились уже после того, как он забеременел.       — Жаль, — проговорила Тори, наконец пожимая руку, а Кенма уже не знал, куда деть себя от смущения. Он решил сделать вид, что пришёл сюда только чтобы сделать себе чай и уйти обратно в комнату. Проходя мимо Куроо, он задержался около него и еле слышно проговорил:       — И почему все постоянно принимают нас за пару?       — Наверное, просто очень этого хотят.       «А ты?» — чуть было не спросил Кенма, но вовремя остановил себя, проходя дальше и включая чайник.       — Ну и где я буду спать? — спросила Тори, усаживаясь за стол и устраивая подбородок на ладони, смотря прямо на этих двоих и улыбаясь.       — Можешь лечь в моей комнате, а я посплю на диване, — сказал Тецуро, садясь напротив.       — Нет-нет, исключено. У тебя окна выходят на восток, я сразу просыпаюсь, как только солнце встает.       — Но у нас всего две комнаты выходят на на другую сторону, комната Мидори и Кенмы, — нахмурился Куроо, а мать заулыбалась еще сильнее.       — Ох Мидори, она уже не в том возрасте, чтобы спать на диване, у неё больная спина, насколько я помню, — проговорила она.       — Я могу поспать на диване, — сказал Кенма сразу, догадываясь, к чему все идёт. Он понимал, что он в этом доме на птичьих правах и заставлять кого-то из его жителей жертвовать своим комфортом он не хотел, поэтому предложил это сам до того, как его вежливо об этом попросили, но то, что ответила мать Куроо, он никак не ожидал.       — Милый, тебе в твоём положении тоже не стоит спать на диване, побереги спину. Может, ты ляжешь в комнате Куроо?       Кажется, Куроо начал понимать, что задумала его мама, и потихоньку терял терпение. А Кенма вообще перестал понимать что-либо, он просто стоял и смотрел в свою чашку.       — Ладно, решим. Кенма, ты не против, если мама поспит одну ночь в твоей комнате?       — Не против, — отчеканил Кенма и хотел было уже уйти в свою комнату, но потом вспомнил, что она сегодня не его, поэтому тоже сел за стол, все еще не решаясь поднять глаза от чашки.       На его счастье в этот момент в гостиную вышла Мидори, переключив внимание мамы Куроо на себя. Беседы плавно перетекли в обед. Мать Куроо много рассказывала про свою работу, про путешествия. Кенма слушал, открыв рот, потому что никогда нигде не был за пределами своего маленького родного городка или Токио, куда перебрался после смерти бабушки, но однажды обязательно хотел побывать. Потом к ним присоединился глава семейства. И хоть он не провёл с ними много времени, но Козуме вдруг на секунду почувствовал себя частью одной большой семьи. Это было такое странное чувство, ведь своей семьи у него практически не было. Семью ему заменила бабушка. И как бы он ее не любил, ему всю жизнь не хватало присутствия матери, крепкой руки отца, их поддержки, советов. И пусть эти люди были ему не родня, он вообще знал их мизерное количество времени, но уже смог так проникнуться к ним. Особенно к Тори. Она показалась ему очень доброй. И хоть она и ворчала на Тецуро за то, что тот допоздна задерживается на работе, мало спит, похудел, выглядит уставшим, а он лишь отмахивался в ответ и говорил, что ей лишь бы придраться, они делали это с особой заботой и каким-то трепетом. Хоть иногда и звучали взаимные обвинения в том, что они мало проводят времени вместе, что Тецуро редко звонит, хотя она тоже этого не делает, Кенма видел, как женщина любит сына, а тот достаточно комфортно себя чувствует, чтобы пошутить насчёт ее нового хахаля, который «отобрал» у него мать, но при этом оценивает его, как «он лучше, чем все предыдущие». И в этом был свой шарм. В этом была какая-то душевность, что даже не смотря на то, что они были так далеко друг от друга, потому что живут в разных городах, не общаются каждый день, но в то же время они были так близко. У них была особая связь. Такого у Кенмы никогда не было, и не будет. Он даже в какой-то момент позволил грусти завладеть собой, чем привлёк внимание Тори.       — Милый, ну расскажи о себе. Чем занимаешься? Как проходит беременность? Тебя тут никто не обижает? — спросила она так, что у Кенмы пошли мурашки по спине. «Милый». Это прозвучало так по-матерински, что он не сразу смог найти способность говорить.       — Нет, что вы, наоборот, Куроо очень добр ко мне, мне даже неловко порой, чем я заслужил к себе такое отношение.       — Хороший ты, по глазам вижу, — улыбнулась она. — Да и Тецу вряд ли бы предложил помощь абы кому. Он неплохо разбирается в людях. Это у него от меня.       Кенме безумно польстило такое мнение, хоть и сформированное по первому впечатлению. Он был рад, что Тецуро ушел помогать Мидори с посудой, а потом понес мамины вещи в комнату, потому что точно залился бы краской при нем.       — Извини, за бестактный вопрос. А у ребёночка есть отец? — спросила Тори.       — Есть, — ответил Кенма, поджав губы. — Но он…       — Бросил тебя?       — Да, как бы банально не звучало, — усмехнулся омега. — Он слишком любил себя, а я думал, что любил его, хотя на самом деле просто боялся одиночества. А он говорил, что всегда будет со мной, и мне хотелось этому верить.       — Да, хороший ты, но слишком доверчивый. Людям веришь, когда делать этого не стоит.       — Ну у меня не было такой прекрасной мамы, чтобы меня этому научить, — сказал Кенма, нахмурившись. Голос его предательски дрогнул.       — Ну ничего, Тецу за тобой присмотрит и в обиду тебя не даст, — мягко сказала она. — А я хочу, чтобы ты в ответ присмотрел за ним. Ему нужен рядом такой человек, как ты.       — Я не очень понимаю…       — Ничего, ты потом поймёшь. Тецу, милый, ты уже вернулся? Я бы с радостью еще поболтала с вами, ребятки, но я так устала с дороги, что пожалуй пойду спать.       Мама Куроо удалилась, оставив Кенму и Куроо вдвоём. Они переглянулись, чувствуя какую-то неловкость.       — Ну пойдём, — заговорил альфа. — Покажу тебе твою комнату на сегодняшнюю ночь.       Они молча поднялись наверх и зашли в комнату Куроо. Она была чуть больше, чем обитель Кенмы. Кровать так точно была гораздо больше. Омега сразу же бросил взгляд на шкафы, на полки, тумбочки в поисках фотографий, на которых он мог бы увидеть невесту Куроо, но там было пусто. Были только свечи, книги и прочие декоративные штуки. Хоть он и понимал, что вероятность увидеть здесь фото ничтожно мала, но все равно немного расстроился. Почему-то ему так захотелось посмотреть на эту девушку.       — Располагайся! Если нужны еще подушки, ты скажи, я принесу.       — А ты где будешь спать? — спросил Кенма, прохаживаясь по комнате.       — Внизу на диване, — неуверенно ответил Куроо, заводя руку за шею.       — Но тут полно места, хоть на троих хватит, — сказал Кенма без задней мысли, а потом осознал, что только что предложил им спать вместе, тут же смутившись от своих слов.       — Ну вас и так уже двое, — отшутился Куроо, а Кенма выдохнул, хотя в глубине души был не против, чтобы тот остался.       — Слушай, извини, если моя мама ляпнула чего-то лишнего, — проговорил Тецуро виноватым тоном.       — Ну что ты, твоя мама прекрасная женщина. Она мне очень понравилась.       — Правда? — выпучил глаза Тецуро.       — Да, я бы тоже хотел иметь такую маму, — тихо сказал Кенма, улыбнувшись. Он некоторое время молчал, смотря куда-то в пол, а потом вдруг добавил: — Я часто думаю, какая была моя мать. И как бы сложилась моя жизнь, если бы она меня не бросила. И хоть я очень обижен на неё за это, очень, но… Мне ее не хватает.       Тецуро на секунду оцепенел, не зная, что и сказать. У них с мамой были неплохие отношения. И пусть они с отцом часто ругались, а потом и вовсе развелись, но у него хотя бы были в жизни вечера такие, как этот. А ведь он никогда их не ценил, хотя стоило бы, ведь у кого-то не было даже этого. А потом он увидел слезы в глазах у Кенмы, которые быстро вернули его в реальность.       — Хей, — альфа подсел к омеге, обнимая его, — хочешь я попрошу маму, чтобы она и тебе каждый день писала сообщение с пожеланием «спокойной ночи»? — спросил он с улыбкой. — Для большей убедительности даже могу целовать тебя в лобик перед сном.       Кенма рассмеялся сквозь слезы, утыкаясь носом в плечо альфы.       — Прости, это все чертовы гормоны, я не плакса.       — Да-да, это именно они, — ответил он с улыбкой.       — Черт я забыл в той комнате футболку, в которой сплю. Думаю, можно пойти к твоей маме за поцелуем перед сном уже сейчас.       — Можешь взять мою, я надевал ее всего раз, — сказал Тецуро, доставая вещь из-под подушки. — Там в шкафу еще есть, выбери сам. Ладно, ложись, уже поздно, — с этими словами Куроо поднялся и направился к двери. — Спокойной ночи.       — Спокойной, — ответил Кенма, тяжело вздыхая после того, как дверь за альфой закрылась. Стало даже как-то немного грустно.       Он переоделся в ту самую футболку, решив, что пока не готов лазить по чужим шкафам и улёгся в кровать. Через секунду Кенма лежал с широко распахнутыми глазами, сжимая ткань той самой футболки, делая глубокий вдох. Вся кровать пропахла Тецуро насквозь. Его футболка, которую он надевал всего один раз, а такое чувство, что ее сняли вместе с его кожей, его подушка, которая помнила своего хозяина в каждой ниточке. И запах, такой знакомый, который окутывал с головой, дурманил, дарил умиротворение и спокойствие. Хвоя, вот чем пахла его постель. Последнее время этот запах преследовал Кенму. Он объяснял это тем, что вокруг их дома было много сосен и елей, но теперь Козуме отчетливо понял, что все это время его преследовал запах Тецуро. И он готов был утонуть. Он закрыл глаза, обнял подушку и будто провалился в пропасть блаженства, отчетливо ощущая себя в его объятиях. В этот вечер он засыпал с улыбкой на лице, теплом в душе и запахом хвои в крови.       Кенма резко подскочил на кровати, тяжело дыша. На секунду он забыл, где находится, потому что не сразу узнал комнату вокруг себя. А грань между сном и реальностью была настолько тонкой, что он все еще чувствовал вкус губ Тецуро на своих губах. Он невольно дотронулся пальцем до лица, где еще секунду назад были его руки. Слишком реалистичный сон, который туманом рассеивался по комнате. В горле резко пересохло и Кенма решил спуститься за спасительным стаканом воды. Он настолько был погружён в свои мысли, что не заметил Тецуро, который стоял на кухне, оперевшись спиной о столешницу с чашкой в руке.       — Доброе утро, как спалось? — спросил он с улыбкой, разглядывая омегу в своей футболке. Ему определённо нравился такой вид Козуме: сонный, с растрёпанными волосами, но от этого еще более милый, немного растерянный, отчего-то прячет глаза, а еще пытается одернуть эту дурацкую футболку пониже. — А тебе идёт, — добавил он, не удержавшись, отпивая кофе из кружки. Сегодня его утро определенно было добрым.       — Спалось просто прекрасно. А еще я понял, что мне срочно нужна такая же футболка, потому что в моей мне спать уже тесновато, — робко сказал Кенма, оглаживая живот руками.       — Дарю, — невозмутимо ответил Куроо, радуясь, что сможет наблюдать Кенму в своих вещах чаще. — Могу еще несколько отдать, если хочешь, у меня их много.       — С..спасибо, — промямлил Кенма, понимая, что в таком случае он будет тонуть теперь каждую ночь.